Вернер Оамер

Посвящается М.Л.

Песня над обрывами.

Картинки из моей жизни.

Действующие лица

ЛЕЕЛО - явление в прозрачной накидке.

ВЕРНЕР

МАЙЯ

МАРЭ

МАРИЯ

ГЕРБЕРТ

Картина 1.

Темная сцена.

За сценой огромный экран.

На экране космос.

Среди мириад звезд красуется планета Земля.

Звучит едва слышная музыка.

Режиссер сам решит, какая музыка будет звучать, как будет оформляться экран по ходу событий.

Земля приближается.

Увеличивается.

Закрывает весь экран.

В конце концов, замирает в границах Эстонии.

Неожиданно яркий луч выхватывает из темноты Леело.

Леело в красной накидкой с золотыми символами: серп и молот.

Молчит.

Смотрит в зал и улыбается.

ЛЕЕЛО. Счастья вам всем… и, конечно же, крепкого здоровья… а что еще человеку надо на этой планете?

Мило улыбается.

Хочу вам рассказать интересную историю.

Начать придется издалека.

Надеюсь, вам знакома грузинская фамилия: Джугашвили?

Леело ждет.

Кому эта фамилия ни о чем не говорит – подскажу… Иосиф Джугашвили, это - Сталин… среди коммунистов он числился, как товарищ Сталин… умер этот товарищ в 1953 году.

Теперь пару слов для тех, кто плохо знают историю.

От немецких фашистов Эстонию освободила Красная Армия… в 1944 году.

Официально считается, что освободила… но что об этом думаю эстонцы - впереди.

В данный момент 1958 год.

Эстония Советская.

Коммунисты правят уже 14 лет.

Необходимо добавить… Эстония уже была под коммунистами… в 1940 году… по сговору с Гитлером сталинские войска вошли в Эстонию… и не только в Эстонию… во все страны Балтии.

И начались репрессиями.

В июне месяце 1941 года, накануне войны, 10 000 эстонцев увезли в Сибирь.

Когда немецкие войска стали подходить к Таллинну, в Сибирь вывезли еще 654 человека.

Немцы гнали русских до самой Москвы.

Через три года русские вновь явились.

Эстонцы отчаянно сопротивлялись... немецкие войска к тому времени покинули Эстонию… силы оказались не равными… и при поддержке русских эстонские коммунисты победили.

Тут же приступил к строительству коммунизма.

В 1949 году развернули компанию по строительству колхозов… полнейшая чепуха… эстонцы?.. в колхозы?.. почувствовав молчаливое сопротивление, коммунисты устроили новые репрессии… на этот раз в Сибирь вывезли 20000 человек… после этого дело сдвинулось.

Всего в Сибирь вывезли 30 000 с лишним человек.

В 1953 году умер Сталин… и в тот же год в Эстонию прибыл Вернер.

О нем-то и пойдет рассказ.

Вернер сбежал… с Урала сбежал… из ссылки... тайком… почему сбежал и почему тайком – об этом впереди.

В настоящий момент Вернеру 25 лет... в Эстонии живет уже шесть лет… но главное не в нем… главное сейчас то, что эстонцы не счастливые… подавляющее большинство считает, что Эстония вновь оккупирована… эстонцы дрались отчаянно… насмерть дрались… в Синих горах… под Тарту… но силы были не равны… и что мне теперь прикажете делать?.. призывать к сопротивлению?.. людей надо успокоить… не к смирению я, конечно, призываю, нет… но хотя бы успокоиться … жизнь у человека одна единственная… во всяком случае, на этой планете… а потому жить стоит… желательно с радостью… я бы даже посоветовала: с наслаждением… (хохочет… но очень не весело).

Справа появляется Мария.

Прожектор над Леело гаснет.

На левой половине экрана появляется огромная икона с лампадой.

В правой половине фрагмент голландской печи.

Мария подходит к иконе, широко крестится, низко

кланяется.

Поворачивается к зрительному залу.

МАРИЯ. Это моя квартира… так называемая… на самом деле это жилплощадь… теперь все государственное, а потому не квартира, а жилплощадь… как видите -жалкое обиталище... с печным отоплением… туалет там – на лестничной площадке… ею пользуются соседи по этажу… вторая комната - там… ее и комнатой назвать нельзя… конура.

Молчит.

Если коротко: меня ограбили.

Маму, папу, всех родных… всех моих близких… всех моих дорогих и любимых загнали в вагоны поезда и увезли в Сибирь… на товарном поезде… точно скотину повезли… мне об этом очевидцы рассказали… людей загоняли в скотские вагоны, а потом… потом ужасающе длинные составы потащились в Сибирь… Сталин приказал… самых лучших, самых достойных, самых сильных и смелых - в скотские вагоны и… в дикие края… было очень много смертельно печальных составов… только коммунисты могли такое придумать… немцы после них стали делать то же самое… но везли не в Сибирь, а в Германию… на принудительные работы… и после всего этого коммунисты мило улыбаются... хотят, чтобы им тоже улыбались… как можно улыбаться после всего этого?.. центр Таллинна разбомбили… для устрашения… совершенно бессмысленно… немцев уже не было… они покинули Эстонию, а эти бомбят.

Держит паузу.

В 1941 году… перед самой войной… меня схватить им не удалось… я с дочуркой была в Причудьи… на Чудском озере… у дяди были… поехали к нему на день рождения… там гостили, там отдыхали… это нас и спасло… а через две недели началась война… на этот раз немцы явились… господа … хозяева, так сказать… бывшие… как же… этих господ разгромили еще в 1919 году… в Освободительной войне.

Появляется Леело.

Мария ее не видит.

Моя дочь студентка… красавица… знаменитая спортсменка… моя радость… но она меня убивает… моя родная дочь меня убивает… представляете?.. коммунисты решили ее приручить… вот именно - приручить… прибрать к рукам, так сказать… и она согласилась… моя Марэ на их улыбочки ответила улыбкой… согласилась с ними сотрудничать... коммунисты решили сделать из моей дочери марионетку… нынче все быстренько стали приспосабливаться… со всем соглашаться… а если хотите знать мое мнение – лицемерить… (взорвавшись)… ненавижу я эту власть!!

Молчит.

Моя Марэ умница… многократная чемпионка Эстонии по плаванию… оттого и решили прибрать ее к рукам.

Мария переводит дыхание.

Незваные товарищи унизили мою дочь… в глазах моих друзей, моих знакомых… в глазах порядочных людей… о моей дочери сделали фильм… двадцатиминутный документальный фильм… а по сути: аллилуйя советской власти… как же: учится бесплатно… в бассейне тренируется бесплатно… тренер у них тоже бесплатный… и вообще, все у них теперь бесплатно… билеты в кино - копейки… (взорвавшись)… я свою дочь научила плавать!!. я!! никакая не советская власть!!

Переводит дыхание.

За свои кровные водила девочку в бассейн… до прихода этих товарищей… освободителей, как они себя называют.

ЛЕЕЛО. Мария.

Мария вздрагивает.

МАРИЯ. Ты?

ЛЕЕЛО. Не пора ли тебе успокоиться?.. рано или поздно тебе тоже придется смириться.

МАРИЯ. Зачем явилась?.. что тебе надо? (вспыхнув)... оставь меня в покое!!

ЛЕЕЛО. Я не о тебе беспокоюсь… я начинаю беспокоиться о твоей дочери.

МАРИЯ. В моем доме я хозяйка!

ЛЕЕЛО. Мария… любая новая власть приходит со своей метлой… сейчас тоже имеются возможности… коммунисты четырнадцать лет демонстрируют свою привлекательность.

МАРИЯ. Хватит!.. замолчи!

Помолчали.

Зачем явилась?.. опять в этой накидке… скинь эту тряпку!!!

Пауза.

Или не знаешь, где моя мама?.. где мой отец?.. делового человека, крупного лесопромышленника, предпринимателя на всю Эстонию, затолкали в вагон как барана… он же в Сибири!!

ЛЕЕЛО. Ты сильная, Мария… о, ты очень сильная… оттого и принялась мучить Марэ, свою дочь… ты ее губишь… в конце концов, ты ее в могилу сведешь.

МАРИЯ. Прочь!.. убирайся!.. что ты тут болтаешь?!

Мария бросается на Леело, но вдруг останавливается… поспешно креститься.

ЛЕЕЛО. Твоя дочь поступает мудро… она поступает так, как все сейчас поступают… как подсказывает жизнь.

МАРИЯ. Как подсказывает жизнь?!. тебе известно, что они мою дочь опозорили?!

ЛЕЕЛО. Мне все известно.

МАРИЯ. А куда увезли маму?!. куда увезли отца?!

ЛЕЕЛО. Твои родители за Уралом… очень далеко… если, конечно, живы… но ты должна взять себя в руки… ради дочери… твоя дочь живет в почете, твоя дочь живет, можно сказать, во славе… что тебе еще надо?.. твоя Марэ прекрасно учится… разъезжает по огромной стране… можно сказать: по необъятной стране… и все бесплатно… Марэ чемпионка СССР!!.. пловец номер один на весь Советский Союз!!

МАРИЯ. Прочь!!.. это я научила Марэ плавать!!. я!!. никакая не советская власть!!

ЛЕЕЛО. Мария!!

Мария берет себя в руки.

Ты не напрасно научила девочку плавать.

МАРИЯ. Коммунисты ограбили нас… они прибрали к рукам все… буквально все… фирму отца... все наши магазины…

ЛЕЕЛО. Послушай меня, Мария!

Пауза.

Ты училась блестяще… в гимназии ты была одна из лучших…

МАРИЯ. Прочь!! убирайся!!. коммунисты нехристи!! и ты их защищаешь?! будь они прокляты!!

Мария переводит дыхание, берет себя в руки.

Сделай так, чтобы их не было… покажи, на что ты способна.

ЛЕЕЛО. Всему свое время, Мария… постарайся ради дочери взять себя в руки.

МАРИЯ. Марэ моя дочь!.. моя и только моя!

ЛЕЕЛО (перебивая). Мария!!

Мария замолкает.

Послушай меня внимательно…

Неожиданно появляется Марэ.

Над Леело тут же гаснет прожектор.

Марэ подходит к матери.

Молчат.

МАРИЯ. Ну что?.. как концерт?.. довольна концертом?

МАРЭ. Концерт - чудо!.. представь себе, в фойе встретила Лензен… Харда тоже была на концерте… и вообще, народу было необычно много… скрипичный концерт посещают, как правило, любители, знатоки, а сегодня…

МАРИЯ (не слушая дочь). Иди поешь.

МАРЭ. После концерта я познакомилась с интересным человеком.

МАРИЯ (не слушая дочь). Я приготовила твою любимую рыбу.

МАРЭ. Я хочу тебя с ним познакомить.

МАРИЯ. Меня?.. с этим интересным?.. зачем такая спешка?

МАРЭ. Он мне очень понравился… наконец-то встретила.

МАРИЯ. Даже так?.. а как на счет любви?.. насчет приглядеться, подумать?.. или любовь с первого взгляда?

МАРЭ. Представь себе: с первого взгляда… с ним очень интересно… мне с ним было уютно, тепло… необычный человек… совершенно не такой, как большинство… фигурист, который играет на скрипке.

МАРИЯ. Ужин ждет… достань из духовки… надеюсь, рыба не успела остыть… ты задержалась из-за него?.. с интересным гуляла?

МАРЭ. Он меня проводил до дома… мы шли пешком.

МАРИЯ. Иди поешь.

Марэ уходит вправо.

Мария стоит молча.

Появляется Леело.

МАРИЯ. Опять ты?.. что тебе?

ЛЕЕЛО. Мария, о чем ты задумалась?

МАРИЯ. Ни о чем.

ЛЕЕЛО. Слова дочери идут от сердца.

МАРИЯ. Не твое дело.

ЛЕЕЛО. Ты прекрасно знаешь - правда не в словах.

МАРИЯ. Знаю.

ЛЕЕЛО. Правда является потом.

МАРИЯ. О чем ты?

ЛЕЕЛО. Вы сыграете свадьбу.

МАРИЯ. Ты уверена?

ЛЕЕЛО. Сыграет свадьбу, а потом…

МАРИЯ. Что – потом?

ЛЕЕЛО. Имей в виду, они очень разные… но парень тебе понравится… молодой человек всем понравится… твоим подругам он особенно понравится… но потом, скорее всего, через год, ты его возненавидишь.

МАРИЯ (перебивая). Что ты тут городишь?!. убирайся из моего дома!

ЛЕЕЛО. Слушай меня внимательно, Мария!

МАРИЯ (перебивая). Довольно!.. хватит!

ЛЕЕЛО. На свадьбе будет очень много народу… полный дом… особенно много будет твоих сестер… сестер во Христе… даже батюшка явится с подарком… это будет во истину свадьба староверов.

МАРИЯ. Прочь!!

ЛЕЕЛО. Свадьба староверов!.. думай, Мария, думай… а в результате, ты сотворишь катастрофу.

Леело исчезает.

Мария усиленно крестится.

МАРИЯ. Чертовщина какая-то… надо сходить к батюшке… надо посоветоваться с благодетелем… пора очиститься… что-то нехорошо мне.

Мария уходит.

Картина 2

На экране звездное небо над морским простором.

Яркая луна.

Издалека доносится скрипичный концерт Сибелиуса.

На крупном валуне сидит Леело.

Она напоминает русалку.

Появляется Вернер.

Идет вдоль берега.

Леело не замечает.

ЛЕЕЛО. Стой!

Вернер останавливается.

Как концерт?

ВЕРНЕР (глядя на море). Замечательный концерт… скрипичный концерт Сибелиуса… в исполнении Тер-Меркеряна… это чудо до сих пор во мне звучит… можно сказать: поет, ликует.

ЛЕЕЛО. Придешь домой - возьмешь скрипку?

ВЕРНЕР. После Тер-Меркеряна?.. я давно уже не скрипач… разве что под настроение… вся моя жизнь теперь в спорте… скрипка?.. подружка моего уединения.

ЛЕЕЛО. Подружка твоего одиночества.

Вернер не ищет Леело.

Скрипка, это подружка твоего сладостного одиночества.

Вернер молчит.

Больше скажу: ты ненормальный.

Вернер молчит.

Ты сумасшедший… ты меня слышишь?

ВЕРНЕР. Сам знаю.

ЛЕЕЛО. Сам знаешь?.. ты даже Рождество встречаешь, как сумасшедший… ты рождество встречаешь на кладбище… ты можешь мне объяснить, почему Рождество встречаешь на кладбище?.. это же полное сумасшествие.

ВЕРНЕР. Моя мама тоже не знает, куда я иду в ночь на Рождество… она и не спрашивает, куда я отправляюсь.

ЛЕЕЛО. Ты сумасшедший.

Ночь… лесное кладбище.

Множество горящих свечей.

Таинственный свет разливается по всему кладбищу.

Леело точно призрак.

ЛЕЕЛО. Вот оно… то кладбище… он часто сюда приходит… «Метса кальмисту»… в переводе с эстонского: лесное кладбище… бродит тут между могилами и любуется надгробными плитами… здесь очень красивые плиты… но особенно ему нравится камень, на котором выбита скрипка с разорванными струнами… он долго может стоять перед той могилой.

Появляется Вернер.

Ты удивлен?.. не ждал меня здесь?.. я знала, что ты сюда явишься.

Вернер молчит.

Ты приходишь сюда не только на Рождество… я до сих пор не могу понять, почему ты сюда ходишь... у тебя здесь никого нет… ни родных, ни близких.

Вернер молчит.

Ты не хочешь со мной поделиться своей тайной?.. я уверена: это очень романтическая, необычная тайна… ни одна живая душа не узнает… клянусь… ты для меня загадка с первого дня твоего появления… ты прибыл в Таллинн… кажется, в 1953 году?

Вернер молчит.

А сейчас?.. сейчас уже 1958 год… доверься мне… мне бы очень хотелось… доверься мне, как доверяешься скрипке.

ВЕРНЕР. Моя жизнь никого не касается.

ЛЕЕЛО. Если будешь со мной дружить, лучшего друга не найдешь… стану твоим самым близким и верным спутником… тебя в Эстонии любят… уж я-то знаю… за что любят?.. ты не такой, как все… совсем не такой… тебя любят за твою щедрость… за твою душевную теплоту и открытость… и в то же время: ты намертво закрыт… хочу быть с тобой всегда и всюду… знаешь, почему?.. потому что ты в Эстонии не родной… ты в Эстонии не такой, как все.

ВЕРНЕР. Я это сам знаю… с первого дня… как только приехал.

ЛЕЕЛО. У тебя до сих пор нет друзей… настоящего, близкого друга у тебя нет.

ВЕРНЕР. Есть.

ЛЕЕЛО. Я не заметила.

ВЕРНЕР. Скрипка.

ЛЕЕЛО. Это мне известно… ты скрипку обожаешь… очень часто играешь… на веранде любишь играть… упоенно, с каким-то особенным азартом.

ВЕРНЕР. Тер-Меркерян играл лучше… он замечательно играл.

ЛЕЕЛО. А как Марэ?

ВЕРНЕР. Не знаю… милая… по-своему, интересная… мне с ней было уютно… проводил до дому.

ЛЕЕЛО. Имей в виду: вы с ней очень разные.

ВЕРНЕР. Ну и что?.. тоже спортсменка… у нас много общего.

ЛЕЕЛО. Марэ многократная чемпионка Эстонии… она рекордсменка…а то, что была на концерте... ну и что?.. вы с ней все равно очень разные.

ВЕРНЕР. У нас с ней много общего… и знакомых много общих.

ЛЕЕЛО. Откуда ты знаешь?

ВЕРНЕР. К ней то и дело подходили… я это заметил… пожилые тоже подходили… да, она любит к себе внимание.

ЛЕЕЛО. У Марэ много знакомых… она обожает внимание… быть на виду - ее счастье… ты совсем другой… ты любишь одиночество… любишь бывать на кладбище.

ВЕРНЕР. Ну и что?

ЛЕЕЛО. Скажи: почему тебя тянет на кладбище?

ВЕРНЕР. Не знаю… тянет и все… хорошо здесь.

ЛЕЕЛО. Таинственно… красиво… это верно.

ВЕРНЕР. Здесь много правды.

ЛЕЕЛО. Правды?.. ты сказал: здесь много правды?

ВЕРНЕР. Тут все без обмана.

ЛЕЕЛО. Что-то случилось на Урале?

ВЕРНЕР. Да.

ЛЕЕЛО. Я не должна знать?

ВЕРНЕР. Это никого не касается.

ЛЕЕЛО. Мы с тобой друзья?

ВЕРНЕР. Не знаю.

ЛЕЕЛО. Пойдешь к камню со скрипкой?.. с разорванными струнами?.. красивый камень… очень романтический.

ВЕРНЕР. Пойду.

ЛЕЕЛО. У меня такое чувство, что в тебе тоже струны порваны.

Вернер молчит.

Что-то случилось?.. что-то очень серьезное?.. на Урале?

ВЕРНЕР. Да.

ЛЕЕЛО. Понятно.

ВЕРНЕР. Что тебе понятно?

ЛЕЕЛО. С твоим отцом что-то случилось?

ВЕРНЕР. Откуда ты знаешь?.. случилось… как ты догадалась?

ЛЕЕЛО. Я много знаю… а вот ты ничего не знаешь.

ВЕРНЕР. Это ты ничего не знаешь.

ЛЕЕЛО. Расскажи про Урал… я расскажу про Эстонию.

ВЕРНЕР. Ты знаешь, что такое МГБ?

ЛЕЕЛО. МГБ?.. я знаю, что такое КГБ… комитет государственной безопасности.

ВЕРНЕР. В те годы КГБ назывался МГБ.

ЛЕЕЛО. С отцом что-то случилось?

Вернер молчит.

Я уверена: что-то с отцом случилось.

ВЕРНЕР. Да.

ЛЕЕЛО. Понятно.

ВЕРНЕР. Что тебе понятно?

ЛЕЕЛО. Отца вызвали к МГБ.… верно?

ВЕРНЕР. Много чего было на Урале.

ЛЕЕЛО. Теперь мне многое понятно.

ВЕРНЕР. Что ты можешь понимать?.. в Эстонии про это никто ничего не знает… и знать не хотят.

ЛЕЕЛО. Я знаю то, чего ты не знаешь… ты вообще знаешь очень и очень мало… тебе известно, что твой отец герой?

ВЕРНЕР. Герой?.. в каком смысле?

ЛЕЕЛО. Твой отец герой Освободительной войны.

ВЕРНЕР. Что?

ЛЕЕЛО. Герой Освободительной войны… потому и вызвали его в МГБ.

ВЕРНЕР. Освободительной войны?.. мой отец вообще не воевал… он на войне не был.

ЛЕЕЛО. Ошибаешься… ты вообще ничего не знаешь… лучше ступай к своей скрипочке.

ВЕРНЕР. Это не моя скрипочка… там наверняка лежит музыкант… скорей всего - музыкант.

ЛЕЕЛО. Не обязательно… разорванные струны - это символика… чья-то жизнь оборвалась.

ВЕРНЕР. Красивый камень… перед ним можно долго стоять… и думать… думать, о чем хочешь.

ЛЕЕЛО. В Сибирь увезли тысячи эстонцев.

ВЕРНЕР. Знаю.

ЛЕЕЛО. Огромные составы ушли из Эстонии… ушли в далекую Сибирь.

ВЕРНЕР. Но это не про нас… не про нашу семью... мы на Урале уже с 36 года… мне было два года, когда наша семья приехала на Урал.

ЛЕЕЛО. В 36-ом году?

ВЕРНЕР. Да… и не из Эстонии, а из Ленинграда… только мне об этом ничего не говорят… до сих пор не говорят.

ЛЕЕЛО. А вот у нас все началось в 41… первая репрессия была в 41… вторая в 49 году.

ВЕРНЕР. Знаю.

ЛЕЕЛО. Твой отец – политика.

ВЕРНЕР. КГБ всегда политика.

ЛЕЕЛО . Не всегда.

ВЕРНЕР. Что ты в этом понимаешь?

ЛЕЕЛО. Почему твоего отца вызвали в КГБ?.. знаешь?

ВЕРНЕР. Отец молчит… он мало что нам рассказывает.

ЛЕЕЛО. И правильно делает.

ЛЕЕЛО. Мама тоже молчит.

ЛЕЕЛО. Вам все это знать не нужно… вредно… не желательно… тебе, и твоему брату.

ВЕРНЕР. Почему не желательно?

ЛЕЕЛО. Потому что ты замечательный фигурист… ты знаменитый спортсмен… этим и занимайся… твое будущее – фигурное катание.

ВЕРНЕР. Не уверен.

ЛЕЕЛО. Ты можешь мне сказать, почему ходишь на кладбище?

ВЕРНЕР. Отвали.

ЛЕЕЛО. Пойдешь к тому камню?.. на котором изображена скрипка?.. скрипка с разорванными струнами?

ВЕРНЕР. Да.

ЛЕЕЛО. Ты совершенно ничего не знаешь…. ты спортсмен и все… точка.

ВЕРНЕР. Это ты ничего не знаешь.

ЛЕЕЛО. Твоя фотография висит на главной площади Таллинна… на площади Победы.

ВЕРНЕР. Ну и что?.. ну и ладно.

ЛЕЕЛО. Твоя фотография на доске почета центральной площади… на площади Победы.

ВЕРНЕР. Мой отец - что надо.

ЛЕЕЛО. Ты о нем ничего не знаешь.

ВЕРНЕР. Ты болтушка.

ЛЕЕЛО. Ты совершенно ничего не знаешь… а я знаю… зачем ходишь на кладбище?

ВЕРНЕР. Хожу и все.

ЛЕЕЛО. Запомни главное… ты тренер… скоро будешь тренировать сборную Эстонии.

ВЕРНЕР. Отец почему-то молчит.

ЛЕЕЛО. Твой отец герой.

ВЕРНЕР. Мой отец поэт.

ЛЕЕЛО. Твой отец герой.

ВЕРНЕР. У моего отца сотни замечательных стихов.

ЛЕЕЛО. Тем не менее, твой отец герой.

ВЕРНЕР. Он свои стихи называет цветами боли.

ЛЕЕЛО. Ты можешь гордиться своим отцом.

ВЕРНЕР. Жаль, что он все время молчит.

ЛЕЕЛО. Скажи мне честно: мы с тобой друзья?

ВЕРНЕР. Не знаю.

ЛЕЕЛО. А я хочу с тобой дружить… хочу стать твоим ангелом хранителем.

ВЕРНЕР. Мама тоже ничего не говорит… на Урале я был мальчишка… теперь-то можно рассказать… брат на четыре года моложе… тоже ничего не знает.

ЛЕЕЛО. Я знаю, почему мама молчит.

Вернер молчит.

И почему папа молчит знаю.

ВЕРНЕР. Нам с братом на Урале ничего не говорили… теперь-то можно.

ЛЕЕЛО. Теперь тем более не скажут… я знаю, почему мама с папой молчат… ты мне ничего не говоришь и я не скажу.

ВЕРНЕР. В Свердловске я всех ненавидел.

ЛЕЕЛО. Ненавидел?

ВЕРНЕР. Гонял на лыжах… на коньках… и это было здорово… горы я обожал… в горах была воля… озера там тоже замечательные… Урал – красота.

ЛЕЕЛО. И что?

ВЕРНЕР. И ничего.

ЛЕЕЛО. Вот и занимайся спортом… остальное тебя не касается… спорт для тебя – вершина.

ВЕРНЕР. Отца вызывали и вызывали.

ЛЕЕЛО. Куда?

ВЕРНЕР. В баню.

ЛЕЕЛО. КГБ – это хуже бани.

ВЕРНЕР. Много ты знаешь.

ЛЕЕЛО. Я знаю, как увозили эстонцев.

ВЕРНЕР. Тот раз отец так и не вернулся… мы ждали, ждали… его не было и не было… так и не вернулся… мы не могли понять, куда она девался?

ЛЕЕЛО. Мама знала, куда он девался.

ВЕРНЕР. Ты уверена?

ЛЕЕЛО. Просто, мама вам ничего не говорит.

ВЕРНЕР. Молчит, как рыба.

ЛЕЕЛО. Ты пошел на кладбище, потому что отец долго не возвращался?

ВЕРНЕР. Да.

ЛЕЕЛО. Понятно.

ВЕРНЕР. Что тебе понятно?

ЛЕЕЛО. Не скажу.

ВЕРНЕР. Я однажды видел кое-что.

ЛЕЕЛО. Что ты видел?

ВЕРНЕР. Про это обычно молчат… в Эстонии об этом ничего не знают.

ЛЕЕЛО. Вот и скажи.

ВЕРНЕР. Ты не поверишь.

ЛЕЕЛО. Если правда – поверю… не хочется говорить?.. можно и потом.

ВЕРНЕР. Про такое не рассказывают.

ЛЕЕЛО. А если по-дружески?.. или отложим на потом?

ВЕРНЕР. Потом тоже не расскажу.

ЛЕЕЛО. А я не расскажу про твоего отца.

ВЕРНЕР. И не надо… моя жизнь никого не касается.

ЛЕЕЛО. Мог бы и сейчас рассказать.

ВЕРНЕР. Про такое молчат.

ЛЕЕЛО. Нас никто не услышит.

ВЕРНЕР. Скажи мне честно: чего тебе надо?

ЛЕЕЛО. Ничего… хочу дружить с тобой…ты мне нравишься… ты не такой, как все… а главное: ты не эстонец… ты совершенно не похож на эстонца.

ВЕРНЕР. Ну и ладно.

ЛЕЕЛО. Ты не такой, как все… но тебя очень любят… очень любят… и не только фигуристы.

ВЕРНЕР. Мне все равно.

ЛЕЕЛО. Твоя фотография висит на доске почета.

ВЕРНЕР. Пусть вист.

ЛЕЕЛО. В самом центре города.

ВЕРНЕР. Пусть висит.

ЛЕЕЛО. На площади Победы… это большая честь… это признание… немногие такого удостаиваются.

Вернер молчит.

Марэ, например, нет на доске.

ВЕРНЕР. Для тебя это так важно?

ЛЕЕЛО. На доске великие спортсмены… Юхан Коткас… Энглас… Юнк… там много Олимпийских чемпионов… чемпионов мира… там одни знаменитости… обещаю: все останется между нами.

ВЕРНЕР. Много чего было на Урале.

ЛЕЕЛО. Тебе очень не хочется рассказывать?

ВЕРНЕР. В Эстонии про такое не знают и знать не хотят… тут вообще все по-другому.

ЛЕЕЛО. Ты уверен?

ВЕРНЕР. Сначала я услышал шум моторов… необычный шум… шумели грузовики… что-то странное происходило у нас во дворе… чтобы в нашем дворе были грузовики... пошел глянуть с балкона… стояло несколько грузовиков… стал осторожно наблюдать.

ЛЕЕЛО. Почему – осторожно?

ВЕРНЕР. На грузовики поднимали людей… потому тайком стал наблюдать.

ЛЕЕЛО. Понятно… тайком.

ВЕРНЕР. Жизнь была такая… война шла.

На экране грузовики.

Смотрю, наших соседей тоже подняли на грузовик… это были немцы… и вдруг вижу: хозяин той самой семьи летит головой вниз с балкона… прямо на асфальт грохнулся.

Вернер замолкает.

ЛЕЕЛО. На асфальт?.. головой вниз?.. сам прыгнул?

ВЕРНЕР. Не знаю.

ЛЕЕЛО. Страшная картина.

ВЕРНЕР. Нас они не тронули… но отца стали вызвать в МГБ.

ЛЕЕЛО. И потому ты пошел на кладбище?

ВЕРНЕР. После того, как отец исчез.

ЛЕЕЛО. Понятно.

ВЕРНЕР. Мне тогда одному хотелось быть… я всех ненавидел… а через месяц… пожалуй, больше… стук в дверь… громкий стук… только отец так стучал… у нас у всех был свой стук… чтобы знать, кто пришел… открываю… отец входит стремительно, в жуткой спешке хватает чемодан и начинает забрасывать в чемодан рубашки, носки, какие-то бумаги и тут же исчезает… за ним пришли, но от него и след простыл.

ЛЕЕЛО. И все-таки, почему пошел на кладбище?

ВЕРНЕР. Спроси что-нибудь полегче.

ЛЕЕЛО. А потом?

ВЕРНЕР. А потом мы получили письмо… коротенькое, написанное карандашом… но это после смерти Сталина… письмо пришло из Эстонии… отец написал коротко и очень ясно… чтобы мы перебирались в Таллинн, но обязательно по одному… оказывается, отец на хуторах прятался… до сих пор не знаю, как ему удалось бежать из психиатрической клиники… неужели такое возможно?

ЛЕЕЛО. Твой отец воевал в разведке.

ВЕРНЕР. В том письме было написано…

ЛЕЕЛО. Ты меня слышишь?

ВЕРНЕР. В том письме отец написал: по одному перебирайтесь в Эстонию… почему по одному?.. мы так и не поняли… только сейчас я начинаю догадываться.

ЛЕЕЛО. Твоя мама уже тогда знала, почему по одному.

ВЕРНЕР. Ты уверена, что она знала?

ЛЕЕЛО. Твой отец воевал в разведке.

ВЕРНЕР. Первым я отправил брата… один поехал… посадил в поезд и он поехал… отправили сразу же, получив письмо… достать билет было жутко сложно… дикие очереди… тогда я придумал кое-что… мы пошли к начальнику станции… поглядев на нас, особенно на брата, он написал записку и мы без очереди получили билет.

ЛЕЕЛО. Почему ты меня не слушаешь?

ВЕРНЕР. Потому что ты ни черта не знаешь!

Пауза.

Через год в Эстонию поехал я.

ЛЕЕЛО. Сам ты ни черта не знаешь.

Вернер молчит.

Твой отец воевал в разведке… в Освободительной войне воевал.

ВЕРНЕР. В Таллинне брата отец встретил… и тут же повел на Вышгород… вокзал-то рядом… возле самого Вышгорода… а через год они встречали меня… тоже сразу же повели на Вышгород.

ЛЕЕЛО. Ты о своем отце ничего не знаешь.

ВЕРНЕР. Мой отец – чудо!.. это я знаю точно!

ЛЕЕЛО. Слушай меня внимательно!

ВЕРНЕР (перебивая). Мой отец пишет замечательные стихи!.. его стихи – цветы боли!.. сборник называется: цветы боли!

ЛЕЕЛО. А теперь послушай меня!

Вернер замолкает.

Я должна тебе открыть чрезвычайно важное.

ВЕРНЕР. Убирайся... оставь меня в покое… не хочу я никаких разговоров.

ЛЕЕЛО. Пойдешь к могиле скрипача?.. к той скрипке?.. с разорванными струнами?

<<span class="s-name">ВЕРНЕР. Не твое дело.

Вид с Вышгорода.

На обзорной площадке Леело и Вернер.

ЛЕЕЛО. Красиво?

ВЕРНЕР. Отстань… тут я бываю часто… очень часто.

ЛЕЕЛО. Почему?

ВЕРНЕР. Что – почему?.. потому что люблю Таллинн.

ЛЕЕЛО. Вовсе не поэтому.

Вернер молчит.

Ты тут бываешь не случайно.

ВЕРНЕР. Таллинн меня изумил… есть такое слово - потряс… как только увидел все это.

ЛЕЕЛО. Это ты всех потряс.

ВЕРНЕР. Отец повел меня сюда… прямо с вокзала повел сюда.

ЛЕЕЛО. Это ты всех потряс… всю Эстонию потряс.

ВЕРНЕР. Отстань.

ЛЕЕЛО. Не отстану.

ВЕРНЕР. Когда я все это увидел, я понял… рай… я попал в рай… это совершенно другой мир.

ЛЕЕЛО. Это ты тут всех потряс.

ВЕРНЕР. Отвали.

ЛЕЕЛО. Ты своими двойным прыжками тут всех озадачил… потряс… хорошее слово: потряс… это от потрясения?

ВЕРНЕР. Отвали.

ЛЕЕЛО. Не отвалю… ты тут всех изумил.

ВЕРНЕР. Черт с ними… мне это не интересно.

ЛЕЕЛО. Ты изумил не только фигуристов… своими двойными прыжками ты в прямом смысле всех озадачил.

ВЕРНЕР. Это совершенно не важно!

ЛЕЕЛО. А я тебе не верю.

ВЕРНЕР. Вот и хорошо… отстань… оставь меня в покое.

ЛЕЕЛО. Фигурное катание твое призвание… твое блестящее будущее.

ВЕРНЕР. Когда-то я думал: мое блестящее будущее скрипка.

ЛЕЕЛО. Сборная Эстонии от тебя в восторге… ты же не один год состоял в сборной команде СССР!.. тебя знает вся страна!.. весь Советский Союз!

Вернер молчит.

От твоего преподавания в спортшколе все в восторге.

Вернер молчит.

Там… внизу… на площади Победы… грандиозная доска почета… доска великих спортсменов… на той доске красуется твоя фотография.

Вернер молчит.

Вышгород исчезает.

На экране море.

Вернер продолжает свой путь.

ЛЕЕЛО. Остановись!.. стой!!. я не все тебе рассказала!!

Вернер останавливается.

Я должна тебя предупредить... Марэ с тобой на кладбище не пойдет… ходить с тобой на кладбище она не будет.

Вернер направляется прочь.

Подумай, прежде чем с ней связываться!

ВЕРНЕР. Марэ была на скрипичном концерте!

ЛЕЕЛО. Это ничего не значит!.. она любит на концертах бывать!.. потому что любит красоваться на публике!.. всего лишь поэтому!.. вы с ней очень разные.

ВЕРНЕР. Отвали!

ЛЕЕЛО. Не отвалю!.. мать Марэ оторвет тебе голову!

ВЕРНЕР. Хватит уже!.. ты трепло!!

ЛЕЕЛО. Мать Марэ тебя возненавидит!

Вернер направляется своим путем.

Сильных в СССР быть не должно!.. сильных в СССР истребляют!.. сильных уничтожают!

Вернер возвращается.

ВЕРНЕР. И ты говоришь это мне?!

ЛЕЕЛО. Да, тебе!.. тебе!.. ты крайне неосторожный!.. знаешь, почему твоего отца упрятали в психушку?.. твой отец совершил роковую ошибку!!

ВЕРНЕР. Прочь убирайся!!

ЛЕЕЛО. Вы оба с отцом не пригодны для жизни!!

Вернер уходит.

(Кричит вслед)… твой отец воевал в Освободительной войне!!

Вернер возвращается.

Ждет.

Твой отец воевал в Освободительной войне.

ВЕРНЕР. О чем ты болтаешь?

ЛЕЕЛО. Твой отец воевал в Освободительной войне.

Вернер молчит.

Твой отец воевал в разведке… твой отец первый боевой летчик Эстонии… он воевал помощником командира разведывательной части.

ВЕРНЕР. Мой отец даже на фронте не был!.. мы были на Урале во время войны!

ЛЕЕЛО. Тебе даже родной отец не доверяет!

Вернер молчит.

Не доверяет!.. потому и молчит!.. он тебе не доверяет!.. о своей биографии ни слова!

ВЕРНЕР. Что ты болтаешь?

ЛЕЕЛО. Ты об отце ничего не знаешь!.. он тебе просто не доверяет!

ВЕРНЕР. Катись-ка ты!.. надоела.

ЛЕЕЛО. Ты не знаешь элементарных вещей.

ВЕРНЕР. Какая освободительная война?.. о чем ты болтаешь?

ЛЕЕЛО. Эстонцы сражались и победили!.. вот так… Эстония освободились от большевиков… в двадцатом году… Эстонцы разгромили полчища большевиков.

ВЕРНЕР. Не сочиняй. .

ЛЕЕЛО. Затем разгромили железную дивизию немецких баронов… Ландесвер... наемников.

ВЕРНЕР. Что за фигня?

ЛЕЕЛО. Ты же учился в советской школе.

ВЕРНЕР. Катись–ка ты!.. я эту школу ненавидел!

ЛЕЕЛО. Потому что в советских школах занимаются враньем!.. зубрешкой!

ВЕРНЕР. Вот это верно… тут ты в точку… отец мне как-то сказал: в школе вранье… все там не правда… правды там нет… в школе придуманная правда.

ЛЕЕЛО. В советских школах преподают заведомую ложь.

Леело хохочет и исчезает.

ВЕРНЕР. Какая-то чепуха… что ей от меня надо?.. какая Освободительная война?.. надо ехать к отцу… пока не выясню что к чему, не уеду с хутора.

Вернер идет дальше.

Звучит концерт Сибелиуса.

Картина 3

Квартира Марии.

Леело стоит в луче прожектора.

Она напряженно прислушивается.

Голос

МАРЭ. Мама!.. прекрати!.. хватит уже!.. я сама знаю, что делаю!.. как-нибудь разберемся!

ЛЕЕЛО. Это Мария беседует с дочерью… дочь сказала маме, что беременна.

Голос

МАРИЯ. Весной у тебя грандиозный бал!.. ты это понимаешь?!. выпускной бал!.. вам будут вручать дипломы об окончания института!!.. к тому времени ты уже ни в какое платье не влезешь!

Появляется Марэ.

Следом за ней спешит Мария.

Прожектор над Леело гаснет.

МАРЭ. Мама, не сейчас... я должна подумать.

МАРИЯ. Бабка все сделает наилучшим образом... я знаю это бабку... я сама к ней ходила… я не раз была у нее.

МАРЭ. Я должна поговорить с Вернером.

МАРИЯ. Если Вернеру ничего не известно, это же очень хорошо… сама подумай: вам будут вручать дипломы… выпускной бал… событие на всю жизнь… а ты?.. к тому времени ты ни в какое платье влезешь.

МАРЭ. Ты его ненавидишь.

МАРИЯ. Прекрати… ты с ним живешь... тебе и жить с ним … жизнь ваша только начинается… а у меня, слава богу, опыт… очень не маленький опят… куда спешить?.. получишь диплом… определишься… все еще впереди… там видно будет.

МАРЭ. Ты давно его ненавидишь.

МАРИЯ. Повторяю: тебе с ним жить.

МАРЭ. Быстро ты в нем разочаровалась.

МАРИЯ. Дело совершенно не в нем… я о тебе думаю… о твоем счастье… я очень обеспокоена.

МАРЭ. Я должна поговорить с Вернером.

МАРИЯ. Вернер - пустое место.

МАРЭ. Я о нем другого мнения.

МАРИЯ. Он тебя не обеспечит… ты это сама понимаешь… любит– не любит, не это главное… любовь пришла и ушла… а воспитывать детей и прочее... он к этому не приспособлен… ты же все сама прекрасно понимаешь!

МАРЭ. Ему дают квартиру.

МАРИЯ. Что?

МАРЭ. Вернеру дают квартиру.

МАРИЯ. Вернеру?.. дают квартиру?.. не поняла.

МАРЭ. Совершенно новую квартиру.

МАРИЯ. Кто ему дает квартиру?

МАРЭ. Начали строить новый район… совершенно новый… Мустамяэ будет называться.

МАРИЯ. Ты серьезно?

МАРЭ. Серьезно.

МАРИЯ. И за какие такие заслуги ему дают квартиру?

МАРЭ. Двухкомнатную.

МАРИЯ. И за какие заслуги?

МАРЭ. За спортивные заслуги.

МАРИЯ. Ты заслуживаешь большего… легкомысленность недопустима… ты сама видишь, что с твоим отцом творится.

МАРЭ. Ничего не творится… добрый, милый человек… я люблю своего папу.

МАРИЯ. Они с Вернером: два сапога – пара.

МАРЭ. Я папу люблю… не трогай его… а Вернер… Вернера ценят… сама видишь.

МАРИЯ. Два сапога- пара… они оба… ни рыба, ни мясо… довелось мне пожить с растяпой… ты заслуживаешь иной участи… совершенно иной… пошли… все будет хорошо… все будет как надо.

Марэ колеблется.

И вдруг решительно направляется на выход.

Мария следом.

Уходят.

Прожектор над Леело загорается.

ЛЕЕЛО. Даже останавливать их не хочется… пошли отрывать голову Вернеру… повела дочь на заклание… аборты сейчас запрещены… потому повела к старухе… а Херберт?.. это ее муж… он в самом деле: ни рыба, ни мясо… человек может в один день… вы представляете?.. в один день может посмотреть три кинофильма... причем, в разных кинотеатрах… да-да… домой совершенно его не тянет… придет, поест и… куда глаза глядят… это бывший гусар… сын министра обороны буржуазной Эстонии… а у Марии отец был крупным лесопромышленником… его увезли в Сибирь… денег на свадьбу дочери миллионер не пожалел… свадьба гуляла три дня… по-русски гуляли… ее отец русский.

Прожектор над Леело гаснет.

На экране появляется радиоприемник Телефункен.

Входят Герберт и Вернер.

ГЕРБЕРТ. Пусто… дома никого… замечательно… вот и хорошо… у тебя, как я понял, на сегодня все... занятий больше нет?

ВЕРНЕР. Зато завтра… беги туда, беги сюда.

ГЕРБЕРТ. Да-да, я тебя понимаю… беги туда, беги сюда… и за час работы платят тебе девяносто копеек… диктатура пролетариата.

ВЕРНЕР. Советский тариф... я готов бесплатно работать… ребята смотрят восторженными глазами и о деньгах вообще забываешь… мне нравится с ребятами с ума сходить… но жить тоже надо.

ГЕРБЕРТ. Сильному специалисту платят столько же, сколько никчемному.

ВЕРНЕР. Таков тариф.

ГЕРБЕРТ. Диктатура пролетариата.

ВЕРНЕР. Гремит музыка… ребята в азарте… глаза горят… начинается черт знает что… ребята не верят самим себе… все у них получается… сообразят что к чему, и… с ума сходят.

ГЕРБЕРТ. Для Марии твой заработок: смех сквозь слезы.

ВЕРНЕР. Я это знаю.

ГЕРБЕРТ. Скажу тебе вот что, Вернер… пусть это останется между нами... Мария хочет, чтобы ты стал подрабатывать в порту.

ВЕРНЕР. Подрабатывать в порту?

ГЕРБЕРТ. Там платят не плохие деньги… хочет, чтобы ты там подрабатывал грузчиком… они с Марэ на эту тему поговаривают.

Вернер молчит.

Тебе Марэ ничего не говорила?

ВЕРНЕР. О деньгах разговора не было.

ГЕРБЕРТ. Мария то и дело поднимает эту тему… они с Марэ без конца обсуждают твою зарплату… в порту мужики с мешками получают раза в три больше… а то и в четыре раза… диктатура пролетариата… педагогам платят крохи… тренерам то же самое… партия – наш рулевой.

ВЕРНЕР. А ну их к черту… у меня есть для вас хорошая новость.

ГЕРБЕРТ. У тебя хорошая новость?.. приятно слышать… хорошо, когда домой приходят с хорошей новостью.

ВЕРНЕР. С вами мне всегда хочется поделиться.

ГЕРБЕРТ. Слушаю.

ВЕРНЕР. Вы больше времени проводите в будке.

ГЕРБЕРТ. Да, в будке… днем я, в основном, там… и что?

ВЕРНЕР. Вы не обидитесь?

ГЕРБЕРТ. Я?.. на тебя?

ВЕРНЕР. Ваша жизнь… это: будка и кинотеатры.

ГЕРБЕРТ. Совершенно верно… будка и кинотеатры.

ВЕРНЕР. Вы белая ворона.

ГЕРБЕРТ. Точно… а мне можно тебе сказать тоже откровенно?

ВЕРНЕР. У нас с вами с первого дня душа в душу.

ГЕРБЕРТ. С первого дня… ты мне сразу понравился… мы оба с тобой белые вороны.

ВЕРНЕР. Это верно… я белая ворона, которую ненавидят.

ГЕРБЕРТ. Тебя ненавидят?

ВЕРНЕР. За спиной действуют.

ГЕРБЕРТ. Не обращай внимания.

ВЕРНЕР. Я так и делаю.

ГЕРБЕРТ. Это зависть.

ВЕРНЕР. Но они стали действовать.

ГЕРБЕРТ. За спиной?

ВЕРНЕР. А в общем: мне до лампочки.

ГЕРБЕРТ. Молодец… ты выше всей этой возни… этой пакости… ты собирался сообщить приятную новость… хочется послушать что-то хорошее.

ВЕРНЕР. Я получил письмо из Киева.

ГЕРБЕРТ. Так… из Киева... что-то интересное?

ВЕРНЕР. Меня зовут туда работать в балете не льду.

ГЕРБЕРТ. Что-что?.. тебя зовут в Киев?.. работать в балете на льду?

ВЕРНЕР. Солистом.

ГЕРБЕРТ. Интересно… вот это новость… очень интересно… так… и что ты решил?

ВЕРНЕР. Главное не в этом… я бы, конечно, отказался… но солистам обещают квартиры.

ГЕРБЕРТ. В Киеве тебе обещают квартиру?!

ВЕРНЕР. Балет пока создается, но дом уже строят.… квартира будет точно… всем солистам будут квартиры.

ГЕРБЕРТ. Невероятно… вот это факт… убедительный факт… ты известен на всю страну… знают, с кем дело имеют… и что ты решил?

ВЕРНЕР. Пока думаю… буду советоваться с Марэ.

ГЕРБЕРТ. Решать будет не Марэ… решать будет Мария.

ВЕРНЕР. Скажу Марэ… там видно будет… хочу знать ее мнение... но у меня есть еще одна новость.

ГЕРБЕРТ. Хорошая?

ВЕРНЕР. Хорошая.

ГЕРБЕРТ. Если хорошая – выкладывай.

ВЕРНЕР. Мне предлагают квартиру в Таллинне.

ГЕРБЕРТ. Что ты сказал?.. тебе предлагают квартиру в Таллинне?.. ты сказал: тебе предлагают квартиру в Таллинне?!. это серьезно?!

ВЕРНЕР. В Таллинне приступили к строительству совершенно нового района… где-то там… на пустыре… на новом месте… район будет называться Мустамяэ.

ГЕРБЕРТ. Ты не шутишь?

ВЕРНЕР. Надо поехать и выбрать квартиру… в готовом доме.

ГЕРБЕРТ. Поехать и выбрать квартиру?!

ВЕРНЕР. Да.

ГЕРБЕРТ. Ты понимаешь, что ты говоришь?

ВЕРНЕР. Полковник Лиитоя все устроил… он сейчас работает в Ратуше… в горисполкоме… я служил в его полку… в матросовском полку… его дочь тренируется у меня в группе… месяца два назад спросил у меня, как мои дела?.. вы же знаете, какие у меня дела... отвечаю: живу под иконами в страшной тесноте.

ГЕРБЕРТ. Хорошо ответил.

ВЕРНЕР. Он говорит: приходи в Ратушу.

ГЕРБЕРТ. Да-да, они устроились теперь в Ратуше… сначала разбомбили город, а потому перебрались в Ратушу.

ВЕРНЕР. Прихожу я в Ратушу… он говорит: пошли… привел меня в контору, которая на втором этаже… контора в двух шагах… сразу за ратушной площадью… не помню, как улочка называется… в конторе у меня спросили: в какой район хотите?.. отвечаю: не знаю… тогда они говорят: советуем в совершенно новый район… очень перспективный район… Мустамяэ.

ГЕРБЕРТ. Слушаю тебя и не верю своим ушам… ты знаешь, что в Таллинне с жильем катастрофа?

ВЕРНЕР. Женская эскадрилья ручку приложила.

ГЕРБЕРТ.. Да-да, женская эскадрилья… тебе это известно?.. очень хорошо сказал… женская эскадрилья ручку приложила.

ВЕРНЕР. Весь центр разбомбили.

ГЕРБЕРТ. Причем, без надобности.

ВЕРНЕР. Знаменитая женская эскадрилья… бабы постарались… от души долбанули по Таллинну.

ГЕРБЕРТ. Значит, тебе все известно.

ВЕРНЕР. Мне многое известно… и не только это.

ГЕРБЕРТ. О таких вещах молчат… об этом рассказывают очень не охотно… даже с большой опаской… после репрессий побаиваются говорить на эту тему.

ВЕРНЕР. Знаю… но мне рассказывают.

ГЕРБЕРТ. Немцы уши… то есть: немецкие войска покинули Эстонию, а они решили тарарахнуть... чтобы помалкивали… чтобы притихли… чтобы знали, с кем дело имеют.

ВЕРНЕР. Чтоб заткнулись.

ГЕРБЕРТ. Я тебе сейчас кое-что покажу… у меня сохранилась листовка… до чего же я рад, Вернер, до чего же я рад!.. квартира в Таллинне!.. вы теперь будете жить отдельно!.. самостоятельно!.. как я рад за вас!.. я искренне счастлив!

ВЕРНЕР. В Киеве деньги… не плохие деньги.

ГЕРБЕРТ. Я уверен: Марэ выберет Таллинн… Мария будет против Киева… вот она – листовка… над Таллинном кружил немецкий самолет и разбрасывал вот это… листовка… забирай, она твоя… тут на немецком: уходите из города, сегодня ночью русские будут бомбить… она твоя.

ВЕРНЕР. Спасибо… вот это да… огромное спасибо… вот это сувенир.

ГЕРБЕРТ. И что ты решил?

ВЕРНЕР. Спасибо за такой удивительный подарок… невероятно… та самая листовка?.. которую бросали с немецкого самолета?

ГЕРБЕРТ. У многих она сохранилась… значит, ты предпочитаешь, все-таки, Киев?

ВЕРНЕР. Не знаю… в Киеве деньги не плохие… солистам платить будут по особому тарифу… потом можно будет квартиру обменять на таллиннскую.

ГЕРБЕРТ. Сейчас начнутся новости.

ВЕРНЕР. Включайте.

ГЕРБЕРТ. Как я рад! как я рад!.. на русском языке сейчас будет… я слушаю обычно на английском… на немецком тоже… русский канал глушат… посмотрим, что там сейчас.

ВЕРНЕР. Отец тоже постоянно слушает голос Америки… особенно слушал там – на Урале… на английском.

ГЕРБЕРТ. Получить квартиру в Таллинне!.. оценили тебя, оценили… невероятная новость.

Входит встревоженная Мария… на ней лица нет.

Что-то случилось?

Мария молчит.

Меринька… что-то случилось?

МАРИЯ. С Марэ плохо… увезли на скорой.

ВЕРНЕР. Увезли на скорой?.. Марэ?!. в больницу?

МАРИЯ. Да.

Вернер быстро уходит.

ГЕРБЕРТ. Что, все-таки, случилось?

Мария, отмахнувшись, уходит на кухню.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Милый Герберт.

ГЕРБЕРТ. Что?.. зачем ты здесь?!. уходи!.. немедленно уходи!.. не надо тебе здесь!.. туда приходи!.. в будку приходи!.. там поговорим!

ЛЕЕЛО. Ты не догадываешься, что случилось?

ГЕРБЕРТ. Туда приходи!.. в будке поговорим!

ЛЕЕЛО. В твоем доме море событий… судьбоносные события, а ты в кинотеатрах отсиживаешься.

ГЕРБЕРТ. Что с Марэ?

ЛЕЕЛО. Плохо.

ГЕРБЕРТ. Что с ней?

ЛЕЕЛО. Это ты во всем виноват… в этом доме все решают без тебя.

ГЕРБЕРТ. Туда приходи!.. в будку!

ЛЕЕЛО. Герберт… милый… Марэ любит тебя… твоя дочь любит только тебя… остроумного… милого… интеллигентного… ты всегда был душой компаний… музыкальный… образованный.

ГЕРБЕРТ. Там поговорим!.. прекрати!

ЛЕЕЛО. Возьми себя в руки, Герберт!

ГЕРБЕРТ. Прекрати!

ЛЕЕЛО. Вернеру голову оторвали!

ГЕРБЕРТ. Что ты сказала?

ЛЕЕЛО. Что слышал.

ГЕРБЕРТ. Какому оторвали?.. ничего не понимаю.

ЛЕЕЛО. Тебе известно, что Вернеру в Таллинне дают квартиру?

ГЕРБЕРТ. Убирайся!.. туда!.. в будку!.. там!. здесь помолчи!

ЛЕЕЛО. Услышь меня, Герберт!

ГЕРБЕРТ. Прочь отсюда!

ЛЕЕЛО. Вернеру дают квартиру!

ГЕРБЕРТ. Не сейчас!.. туда приходи!

ЛЕЕЛО. Советская власть дает Вернеру квартиру!

ГЕРБЕРТ. Умоляю тебя!!

ЛЕЕЛО. Советская власть!!.. потому что Вернер советский человек!!

Леело исчезает.

ГЕРБЕРТ. Советский человек?.. ну и что?.. ничего не понимаю… Марэ!.. милая Марэ!.. что с ней?.. Мария!

Герберт торопится на кухню.

Появляется Леело

Бедный Герберт… вся его жизнь насмарку… умница… знает не мало языков… и совершенно никому не нужен… чуждый элемент, как сейчас говорят о таких людях.

Возвращается Герберт.

ГЕРБЕРТ. Ты еще здесь?

ЛЕЕЛО. Где Мария?

ГЕРБЕРТ. В больницу побежала… взяла что-то и убежала… скажи, пожалуйста, что с Марэ?

ЛЕЕЛО. Неудачный аборт.

ГЕРБЕРТ. Что ты сказала?.. аборт?.. но зачем?!. ничего не понимаю.

ЛЕЕЛО. Старуха состарилась.

ГЕРБЕРТ. Какая старуха?!. о чем ты?!

ЛЕЕЛО. Старуха, которая делала аборты твоей жене.

ГЕРБЕРТ. Что?

ЛЕЕЛО. Ты даже этого не знаешь… Мария тоже делала аборты у той старухи.

ГЕРБЕРТ. Какие аборты?.. прекрати!..

ЛЕЕЛО. Вот именно… жизнь кипит у тебя за спиной… а ты все цветочками занимаешься.

ГЕРБЕРТ. Что случилось с Марэ?!

ЛЕЕЛО. Неудачный аборт.

ГЕРБЕРТ. Аборт?.. зачем?!

ЛЕЕЛО. Спроси у Марии… с тобой никто не советуется… и не будет советоваться.

Герберт замолкает.

Марэ с тобой тоже не посоветовалась… даже Вернеру ничего не сказала.

Герберт молчит.

Так решила Мария… ты вообще в этом доме никто… тебя здесь нет… ты устранился… ушел… ушел в те годы… живешь в будке со своими воспоминаниями… в своем милом прошлом… твоя дочь тоже хочет жить в твоем прошлом… да-да, в твоем прошлом… ты меня понимаешь?

ГЕРБЕРТ. В будке поговорим!

ЛЕЕЛО. Марэ живет в твоем прошлом!.. пойми ты наконец!.. пришли другие времена!

Герберт молчит.

Марэ обожает быть на виду… ты тоже любил быть на виду… высший свет, высший свет… все это улетучилось… одна Мария умеет жить здесь и сейчас.

ГЕРБЕРТ. Приходи туда… в будку.

ЛЕЕЛО. Марэ любит тебя… она живет твоими воспоминаниями… Марэ молодая и ей хочется жить в прошлом… там, где был твой отец… министр обороны Эстонии… в той Эстонии.

ГЕРБЕРТ. Оставь меня!

Герберт держит паузу.

Да, я все понимаю… но ты-то… ты успела уже влюбится в коммунистов?.. они поработили Эстонию!

ЛЕЕЛО. Жить надо!

ГЕРБЕРТ. Приходи туда… там поговорим.

ЛЕЕЛО. Мария умеет бороться… она умеет жить и бороться.

ГЕРБЕРТ. Значит, Вернер советский человек?.. ты только что сказала… что ты имела в виду?

ЛЕЕЛО. Он родился в Ленинграде.

ГЕРБЕРТ. Да… в Ленинграде.

ЛЕЕЛО. В Советском Союзе… он советский человек… квартиру дает ему советская власть… за его спортивные дела… он многократный чемпион Эстонии… и не только Эстонии… он не мало лет был в составе сборной команды СССР… новая власть все это знает и ценит… даже на доске почета в центре городе фотографию Вернера… среди великих спортсменов…. ты бывал на тренировках у Вернера?

ГЕРБЕРТ. Нет.

ЛЕЕЛО. Он невероятно экспрессивный… буквально горит на работе… так могут работают только советские люди… самоотверженный… жадно работает… огонь и пламя.

ГЕРБЕРТ. Жду тебя там - в будке.

ЛЕЕЛО. Так работают только самоотверженные.

ГЕРБЕРТ. Жду тебя там!.. приходи туда!

ЛЕЕЛО. Ладно… договорились.

ГЕРБЕРТ. Я тебя там давно не видел.

Помолчали.

Неудачный аборт, говоришь?

ЛЕЕЛО. И как следствие: кровотечение... начались головокружения… Герберт, милый… твоя дочь с тобой даже не посоветовалась.

ГЕРБЕРТ. Но зачем аборт?!

ЛЕЕЛО. Так решила Мария… а ты без конца в кинотеатрах сидишь.

ГЕРБЕРТ. Я советский человек.

ЛЕЕЛО. Прекрати… слушай, что я тебе скажу.

ГЕРБЕРТ. Я советский человек.

ЛЕЕЛО. Герберт, милый… Марэ твоя дочь… при чем тут советский человек?.. ты умный человек… но все молчишь и молчишь… все думаешь?.. живешь в прошлом?

ГЕРБЕРТ. Сейчас люди соображают, а не думают.

ЛЕЕЛО. Что ты сказал?

ГЕРБЕРТ. Думающих увезли в Сибирь.

ЛЕЕЛО. Согласна.

ГЕРБЕРТ. Наступило время приспособленцев… сейчас время ловкачей и проходимцев.

ЛЕЕЛО. Ну и что?

ГЕРБЕРТ. Молодые будут жить отдельно… у них будет теперь своя квартира… это замечательное событие.

ЛЕЕЛО. Поздно.

ГЕРБЕРТ. Ничего не поздно... у молодых все будет заново.

ЛЕЕЛО. Все будет так, как решит Мария… за вас за всех думает она… за тебя тоже думает Мария.

Герберт отмахивается.

Тебе известно, что Вернер хочет стать писателем?

ГЕРБЕРТ. Возле будки поговорим… о творчестве Вернера тоже можно поговорить… на эту тему я готов высказать свое мнение, но только не здесь… там… приходи туда.

ЛЕЕЛО. Вернер хочет стать писателем.

ГЕРБЕРТ. Замечательно... талантливый человек... я читал его рассказы… очень хорошо пишет.

ЛЕЕЛО. Он пишет глупости.

ГЕРБЕРТ. Вернер знает, что пишет… он пишет правду… приехал с Урала… знает, о чем писать.

ЛЕЕЛО. Он пишет глупости… для эстонцев все это бред сумасшедшего.

ГЕРБЕРТ. Их семья крепко пострадала.

ЛЕЕЛО. Вернер поступает опрометчиво.

ГЕРБЕРТ. Он пишет замечательно… он знает правду и это главное.

ЛЕЕЛО. На площади Победы висит его фотография.

ГЕРБЕРТ. Пусть висит… не помешает.

ЛЕЕЛО. На огромной доске почета… в самом центре города… Вернер в числе лучших спортсменов Эстонии.

ГЕРБЕРТ. Оставь меня в покое.

ЛЕЕЛО. Писательство для Вернера - гибель.

ГЕРБЕРТ. Вернер умеет писать... он пишет все, как есть.

ЛЕЕЛО. А тебе известно, что Вернеру предложили тренировать сборную команду Эстонии?

ГЕРБЕРТ. Да.

ЛЕЕЛО. Герберт, милый, квартиру Вернеру дают не случайно… ему дают квартиру потому, что он советский человек.

ГЕРБЕРТ. Оставь!!. прекрати!!. хватит уже!!

ЛЕЕЛО. За Вернера хлопочет Москва!

Герберт озадачен.

Ты это понимаешь?!.. за Вернера хлопочем Москва!!

ГЕРБЕРТ. Довольно!!. убирайся!!

Леело молчит.

Герберт включает приемник… ищет волну.

ЛЕЕЛО. Имей в виду: за Вернера хлопочет не местная федерация… московская… у Вернера прекрасное будущее… уж если Москва у него за спиной.

Герберт решительно направляется прочь.

Леело заливается звонким смехом.

Герберт!.. милый!.. очаровашка!.. ха-ха-ха!.. ты запутался!.. окончательно запутался!.. власти ценят таких, как Вернер!.. ты можешь однажды это понять?!. Вернер, это прежде всего - созидание!!

Герберт тут же останавливается.

ГЕРБЕРТ. Послушай тогда вот что.

ЛЕЕЛО. Послушать?.. тебя?!.. что я должна слушать?

Герберт медлит.

Что ты хочешь мне сказать?

ГЕРБЕРТ.

Ночь была мятежной

и со странным сном:

океан безбрежный

весь был скован льдом.

между трав подводных,

в черной глубине,

сколько масс народных

видел я на дне!

бледные, в волненьи,

были лица всех,

что сюда, в моленьи,

к нам глядели вверх,

чтоб им солнце наше

растопило лед,

чтобы стала краше

жизнь глубоких вод.

ЛЕЕЛО. Я знаю это стихотворение… ну и что?

ГЕРБЕРТ. Это стихи отца Вернера.

ЛЕЕЛО. Вернер читал мне это стихотворение… другие тоже читал… не раз, и не два.

ГЕРБЕРТ. Вернер должен писать.

ЛЕЕЛО. Вернеру жить и жить!

ГЕРБЕРТ. Вернеру есть, на кого ровняться.

ЛЕЕЛО. Его жизнь только начинается!

ГЕРБЕРТ. Вот именно!

ЛЕЕЛО. О нем всю жизнь думают отец и мать!.. они обеспокоены!.. Вернер очень не осторожный!

ГЕРБЕРТ. Он мне симпатичен… ты же…

ЛЕЕЛО. Что – я?

ГЕРБЕРТ. Ты мне не симпатична.

ЛЕЕЛО. У Вернера все только начинается!.. это понимаю отец и мать!.. ты же…

ГЕРБЕРТ. Что – я?

ЛЕЕЛО. Вернеру жить и жить!.. не сбивай его с толку!.. его любят в Эстонии!.. его призвание: фигурное катание!

ГЕРБЕРТ. Вернер талантливый человек.

ЛЕЕЛО. Знаю!.. его любят!.. ему квартиру дают!

ГЕРБЕРТ. Не трогай его… он сам решит, как жить.

ЛЕЕЛО. Не потакай капризам!

ГЕРБЕРТ. Ты мне не симпатична.

ЛЕЕЛО. А ты?.. опять пойдешь думать?

ГЕРБЕРТ. Пойду.

ЛЕЕЛО. Сидишь в кинотеатрах и думаешь?

ГЕРБЕРТ. Именно так… люблю смотреть на идеалы… смотреть на мечту коммунистов… на их соцреализм.

ЛЕЕЛО. Сидишь и смотришь?.. зачем тебе это?

ГЕРБЕРТ. Смотрю на будущее человечества… для коммунистов человек винтик… в таком коммунизме совершенно жить не хочется… у них человек не человек… для них человек ничего не значит, ничего не стоит… элементарный винтик… а потому, ничего они не смогут… много шума из ничего.

ЛЕЕЛО. Это ты ничего не хочешь и ничего не можешь… а вот Вернер может… очень даже может… у Вернера блестящее будущее.

ГЕРБЕРТ. С коммунистами не будет счастья… у коммунистов ни счастья, ни будущего.

Леело заливается хохотом.

А тебе известно, что сказал Ленин по поводу кино?

ЛЕЕЛО. По поводу кино?.. Ленин?.. Херберт, что с тобой?.. и это тебя интересует?.. я по кинотеатрам не шатаюсь, как ты… я туда вообще не хожу.

ГЕРБЕРТ. А надо бы… Ленин тебе глаза открыл бы.

Леело хохочет.

Во всех кинотеатрах над экранами… огромными буквами… из всех видов искусств для нас важнейшее – кино.

ЛЕЕЛО. Герберт!.. милый!.. с человека снят груз ответственности!.. ты это понимаешь?.. «мы рождены, чтоб сказку сделать былью!.» тебе знакома эта песня?.. груз ответственности снимается!.. наступает всеобщая радость!.. всеобщее ликование!.. или ты не бывал на певческих праздниках!

Махнув рукой, Герберт уходит.

Ушел несчастный… ничего не хочет и ничего не может.

Прожектор над Леело гаснет.

Картина 4

На экране новая квартира Вернера.

Совершенно пустая, если не считать одинокую тахту, приставленную изголовьем к стене и торшер возле.

Появляется Вернер с чемоданом.

ВЕРНЕР. Ну, вот… прибыли.

Входят Майя и Марэ.

Марэ с хозяйственной сумкой идет на кухню.

Располагайтесь… в нашем районе пятиэтажки без лифтов… этот этаж четвертый... сам выбирал… не очень высоко подниматься?.. зато вид отсюда… этот дом один из первых в районе… располагайтесь… будьте как дома.

МАЙЯ. Спасибо, Вернер.

ВЕРНЕР. Надеюсь, вам будет уютно… у меня здесь. как видите, просторно и тепло.

МАЙЯ. Очень мило... мне нравится.

ВЕРНЕР. Чувствуете себя как дома.

МАЙЯ. Спасибо, Вернер.

ВЕРНЕР. Ванная там… кухня с горячей водой и с газом... вторая комната совершенно пустая… там очень удобный гардероб… по проекту так было задумано.

МАЙЯ. Спасибо… мне у вас очень нравится.

ВЕРНЕР. Посуды мало... но самое необходимое есть… как видите – пустынно... стола тоже нет… но на кухню успел купить.

МАЙЯ. Замечательно.

ВЕРНЕР. Тепло и мухи не кусают, а главное - тихо… отдохнете от московской сутолоки... жилище бобыля, так сказать.

МАЙЯ. Бобыля?.. вы сказали: бобыля?

ВЕРНЕР. Это я так… это вас не касается... все это не важно.

МАЙЯ. Почему- бобыля?.. вы один здесь живете?

ВЕРНЕР. Семейные дела… пожалуйста, располагайтесь.

МАЙЯ. Мне у вас очень нравится... почему, все-таки, бобыля?.. а как же Марэ?

ВЕРНЕР. Марэ живет у матушки… с поезда вам будет приятно погрузиться в теплую ванну… а я - к морю... поеду к матушке... с удовольствием поживу возле моря… мама обитает возле самого синего моря… милое местечко - Пирита… дом там деревянный, но зато в готическом стиле… вышел на крылечко: пляж, море.

Марэ шумит посудой.

Тахта совершенно новая… белье в ящике… я тут все приготовил… московскую сутолоку можете забыть на недельку… я знаю, что такое московская суета… на сборах торчал месяцами… в общем, оставляю вас одних… приятно отдохнуть в Таллинне.

МАЙЯ. Как – одних?

ВЕРНЕР. Мне тут делать нечего... к тому же, я давно не был у маштушки... добираться туда не очень близко... оставляю вас.

МАЙЯ. Погодите, погодите.

ВЕРНЕР. Живите... пожалуйста... вы в гостях у Марэ... вам найдется о чем поболтать.

МАЙЯ. Нет-нет, погодите… отчего же так сразу?

ВЕРНЕР. Квартира в вашем распоряжении… живите в свое удовольствие.

МАЙЯ. Прошу вас.

ВЕРНЕР. Мне действительно надо к маме... к тому же, хочется побыть у моря... Марэ попросила приютить вас на недельку... с удовольствием... отдыхайте.

МАЙЯ. Вы мне Таллинн покажете?

Вернер не знает, что сказать.

Открывайте чемодан.

ВЕРНЕР. Что?

МАЙЯ. Открывате чемодан… там подарки... я привезла подарки.

ВЕРНЕР. Не понимаю.

МАЙЯ. Открывайте.

ВЕРНЕР. Милая Маячка… мне еще добираться и добираться… это в другой стороне города… на двух автобусах ехать.

МАЙЯ. Я вас очень прошу, Вернер... открывайте.

МАРЭ (из кухни). Оставайся!

МАЙЯ. Вы слышали, что сказала Марэ?.. Марэ тоже хочет, чтобы вы остались.

ВЕРНЕР. Но я же...

МАЙЯ. Я привезла отличного вина… в Таллинн, все-таки, собралась… к друзьям.

ВЕРНЕР. У меня совершенно другие планы.

МАЙЯ. Посидим, познакомимся поближе… открывайте чемодан.

МАРЭ (из кухни). Оставайся!

МАЙЯ. Вы слышали?.. две женщины просят вас никуда не уходить.

ВЕРНЕР. Без меня вам было бы уютней.

МАЙЯ. Открывайте чемодан.

Вернер открывать чемодан.

ВЕРНЕР. Это что?.. лампа Аладдина?

МАЙЯ. У нас будет замечательный ужин.

ВЕРНЕР. Чего тут только нет... как я понимаю: все это со свадебного стола?

МАЙЯ. Угадали... со свадебного.

ВЕРНЕР. Икра… черная… красная… чего тут только нет.

МАЙЯ. Откуда вам известно, что со свадебного стола?

ВЕРНЕР. Я о вас кое-что знаю… ваш жених улетел в Париж... на симпозиум улетел.

МАЙЯ. Да... улетел.

ВЕРНЕР. Он в командировке.

МАЙЯ. Как хорошо, что вы остаетесь.

ВЕРНЕР. Жених в Париж, а вы – в Таллинн?

МАЙЯ. Таллинн - моя давняя мечта… несите на кухню.

Вернер несет продукты на кухню.

Возвращается.

Ваш жених птица высокого полета.

МАЙЯ. Борис хороший человек... прежде всего – хороший человек... для меня очень хороший друг.

ВЕРНЕР. Марэ сказала, что он о-го-го-го!.. мечта, а не жених... редкая удача.

МАЙЯ. Борис действительно интересный человек.

ВЕРНЕР. Еще бы - ядерщик.

МАЙЯ. Да... его профессия – ядерная физика.

ВЕРНЕР. Марэ сказала, что гости стали съезжаться на свадьбу.

МАЙЯ. Стали.

ВЕРНЕР. Даже из других городов.

МАЙЯ. И это верно.

ВЕРНЕР. А вы – сюда... в Таллинн.

МАЙЯ. Да... я решила съездить в Таллинн.

ВЕРНЕР. Бросив гостей?

МАЙЯ. Я просто убежала... удрала… давно хотелось побывать в Таллинне.

ВЕРНЕР. У жениха очень важная командировка?

МАЙЯ. Неожиданная.

ВЕРНЕР. Как там у Пушкина?.. пушки весело гремят, кораблю пристать велят... возвращается жених.

МАЙЯ. Вы знаете Пушкина?

ВЕРНЕР. Я много чего знаю.

МАЙЯ. Вы Таллинн мне покажете?.. я слышала, в Эстонии сохранился дух Запада.

ВЕРНЕР. Дух Запада?

МАЙЯ. Да... так говорят об Эстонии.

ВЕРНЕР. Вы тоже так считаете?

МАЙЯ. А вы так не считаете?

ВЕРНЕР. Лучше тогда сказать - дух свободы.

МАЙЯ. Свободы?.. понимаю.

ВЕРНЕР. Что вы понимаете?

МАЙЯ. Прибалтика присоединилась к нам совсем недавно.

ВЕРНЕР. Присоединилась?

Майя внимательно присматривается к Вернеру.

А я так не считаю.

МАЙЯ. Я приехала к друзьям и мы сейчас это должны отметить.

ВЕРНЕР. Марэ разболтала государственную тайну.

МАЙЯ. Предлагаю устроиться на полу... стелите что-нибудь.

ВЕРНЕР. Одеяло подойдет?

МАЙЯ. Прекрасно... давайте одеяло...

ВЕРНЕР. Борис известный ученый.

МАЙЯ. Для меня Ьрис просто Боря.

ВЕРНЕР. Он намного старше вас.

МАЙ.. Что вас еще интересует?

ВЕРНЕР. У вашего жениха была семья?

МАЙЯ. Вы мне Таллинн покажете?

ВЕРНЕР. Надо подумать.

МАЙЯ. Подумайте.

ВЕРНЕР. Я обязан вас предупредить.

МАЙЯ. Меня?.. предупредить?

ВЕРНЕР. Уведомить, так сказать.

МАЙЯ. На полу будет просто замечательно... для меня такое не внове... вспоминаются студенческие годы

ВЕРНЕР. Ваш жених фигура государственная... достояние, так сказать, великой державы.

МАЙЯ. Вас это беспокоит?

ВЕРНЕР. Я за вас должен побеспокоиться.

МАЙЯ. За меня?

ВЕРНЕР. Дело в том, что я враг.

МАЙЯ. Вы?.. враг?

ВЕРНЕР. Перед вами личность неблагонадежная… от меня следует держаться подальше.

МАЙЯ. А я слышала: вы замечательный тренер.

ВЕРНЕР. Марэ сказала?

МАЙЯ. Марэ о вас очень хорошего мнения… очень много хороших слов сказала о вас.

ВЕРНЕР. Прежде всего я - враг… чрезвычайно опасный… вы должны быть со мной предельно осторожны.

МАЙЯ. Вы меня разыгрываете?

ВЕРНЕР. Будьте осторожны, вот и все… мой вам совет.

МАЙЯ. Я об этом подумаю... буду иметь в виду.

ВЕРНЕР. Безопасность Родины, все-таки… о-го-го-го!

МАЙЯ. А мне приятней свобода… люблю свободу... люблю жить, как я хочу.

ВЕРНЕР. Неужели вам не известно, что жить очертя голову опасно?

МАЙЯ. Прекрасно известно.

ВЕРНЕР. Вы живете, очертя голову?

МАЙЯ. Точно... очертя голову.

ВЕРНЕР. А я вам не верю.

МАЙЯ. Почему?

ВЕРНЕР. Вы не имеете право жить, очертя голову.

МАЙЯ. Интересно.

ВЕРНЕР. А что тут интересного?.. расслабляться вам не положено… ваш жених - собственность государства.

МАЙЯ. Ну и что?

ВЕРНЕР. Ну и все... у нас в Таллинне дух зловещий … прячется за каждым углом … в каждом переулке таится.

МАЙЯ. А я ничего не боюсь.

ВЕРНЕР. Признайтесь честно: вы громко рыдали?

МАЙЯ. Признаюсь честно: я плачу чрезвычайно редко.

ВЕРНЕР. А когда товарищ Сталин умер?

Майя думает.

Когда великий кормчий скончался, рыдали громко?

Майя не знает, что сказать.

Голосили на всю страну?

Майя беззвучно хохочет.

Я серьезно... плакать надо так, чтобы вся страна слышала.

МАЙЯ. Я вас понимаю.

ВЕРНЕР. Не дай бог, заподозрят в нелояльности.

МАЙЯ. Вы мне нравитесь.

ВЕРНЕР. Достояние великой державы канул в лету.

МАЙЯ. Но тому уже пять лет.

ВЕРНЕР. Всего лишь?.. тем не менее: рана свежая... болезненная… особенно там - в России.

МАЙЯ. В Эстонии не так?

ВЕРНЕР. В Эстонии рыдающих вообще не было… разве что - русские... у эстонцев глаза сияли радостью.

МАЙЯ. С вами занятно.

ВЕРНЕР. С вами тоже... а еще я слышал, что люди с ума в Москве сходили… на Красной площади давили друг друга так, что потом на площади валялись трупы… раздавленных было очень много… это правда?

Майя кивает головой.

Слава богу, вас не раздавили.

МАЙЯ. Слава богу?.. вы славите бога?

ВЕРНЕР. За вас радуюсь… живы и слава богу... скажу вам сразу: я беглый.

МАЙЯ. Я тоже.

ВЕРНЕР. Вы тоже?

Майя кивает головой.

Я – сУрала... а вы откуда?

МАЙЯ. Из Москвы.

ВЕРНЕР. Я смылся без разрешения.

МАЙЯ. Я тоже.

ВЕРНЕР. До чего же интересно.

МАЙЯ. Вы мне Таллинн покажете?

ВЕРНЕР. Первым с Урала рванул отец... и затаился в Эстонии на хуторе… до сих пор прячется … чтоб подальше от товарища Сталина.

МАЙЯ. Сталин умер пять лет назад.

ВЕРНЕР. До сих пор с ним играют в прятки... а главное – отец пишет стихи... он уверен, что его до сих пор ищут.

МАЙЯ. Вы мне Таллинн покажете?

ВЕРНЕР. Следом за отцом рванул мой брат… мне же удалось только через год.

МАЙЯ. Вы человек интересный.

ВЕРНЕР. Правда?.. вы уверены?

МАЙЯ. Вы человек раненный.

Повисает пауза.

ВЕРНЕР (шепчет). Вы только Марэ не говорите.

На кухне тишина.

(Кричит). Почему кастрюля не грохнула на пол?!. кастрюля с супчиком любимой матушки!!

Майя выжидает.

(Шепчет). У нас газ… горячая вода… ванна… а вот супчик доставляется от матушки.

На кухне совсем тихо.

МАЙЯ (шепчет). Отчего же?

ВЕРНЕР (шепчет). Потому что я – ку-ку… я - ни к черту… соображаловка моя не работает… она у меня отсутствует… а у вас с этим как?.. у вас полный порядок?

Майя думает, как быть.

Как часы работает?.. еще бы: жених – денег куры не клюют.

МАЙЯ. Вы мне тренировку покажете?

ВЕРНЕР (на кухню). Твоя подружка совершенно не тот человек!.. очередная промашка!.. не один я, оказывается, ку-ку!

Тишина.

(Шепчет). Марэ о вас кое-что рассказывала… нос мне утирала... вот как надо жить... ладно… мне пора… с дороги вам отдыхать... а мне к матушке еще ехать и ехать… да и время позднее.

МАЙЯ. Вы меня совершенно не стесните… напротив.

ВЕРНЕР. Я Марэ обещал… мне действительно надо к маме.

МАЙЯ. Я тоже ненормальная.

ВЕРНЕР. Ненормальная?... вы ненормальная?

Майя кивает головой.

Интересно… подскажите, пожалуйста… это хорошо или плохо?

Вернер кричит в кухню.

Ты слышала?!. твоя подружка ненормальная!!

На кухне тишина.

Ладно… отдыхайте… значит, вы ку-ку... и вам можно верить?

МАЙЯ. Не уходите… оставайтесь… поужинаем вместе.

ВЕРНЕР. Я Марэ обещал.

МАЙЯ. А если я попрошу на правах гостя?

ВЕРНЕР. Тогда я должен вас проинформировать.

МАЙЯ. Слушаю.

ВЕРНЕР. Я вас сейчас крепко озадачу.

МАЙЯ. Я готова… слушаю.

ВЕРНЕР. Я большой любитель кладбищ.

Появляется Марэ.

МАРЭ. Не обращайте на него внимания… любит дурачиться.

ВЕРНЕР. Ба!.. вы что?.. вот это новость… вы на «вы»?.. мне послышалось, Марэ сказала «вы».

МАЙЯ. Мы сейчас все исправим … все будет замечательно.

МАРЭ. Не обращайте на него внимания.

МАЙЯ. Обожаю экспромты... в студенческие годы вот так тоже устраивались.

МАРЭ. Вы хотите сказать - на полу?

ВЕРНЕР. Я до сих пор не купил стол... это мое упущение.

МАРЭ. Маячка, послушайте лчше меня… до центра отсюда очень просто… автобус номер двадцать шесть .

ВЕРНЕР. Да-да... гостиница: глаза да уши.

МАЙЯ. Совершенно верно: глаза да уши.

ВЕРНЕР. Вы сказали - слвершенно верно?

МАЙЯ. Я это прекрасно знаю

ВЕРНЕР. Откуда вам это известно?

МАЙЯ. С этой минуты мы переходим на «ты».

ВЕРНЕР. Не долго думая?.. раз и на «ты»?.. лучше выпьем за симпозиум.

МАЙЯ. Отменяется… первый тост за дружбу... за приятную встречу... фужеры найдутся?

ВЕРНЕР. Купил специально для новоселья.

Вернер идет на кухню.

Ай да я!.. ай да молодец!.. фужеры,!.. где вы тут?!

МАРЭ. Не обращайте на него внимания.

МАЙЯ. Интересный человек.

МАРЭ. Да-да, поначалу сплошные восторги.

Вернер выходит из кухни.

ВЕРНЕР. А ведь какая замечательная песня у нас складывалась!.. идет восхитительный концерт!.. выступает Тер-Меркерян!.. исполняется скрипичный концерт Сибелиуса!.. жизнь во всех жилах поет!.. высота недосягаемая!

МАРЭ. Опустись однажды на землю.

ВЕРНЕР. Это слова твоей матушки… хотите романс?

МАЙЯ. Хотим.

ВЕРНЕР (поет). Всюду деньги! деньги! деньги! всюду денежки нужны! а без денег жизнь плохая, не годится ни куда!.. одно слово – катастрофа.

МАРЭ. Вернер в своем репертуаре.

МАЙЯ. Выпьем за знакомство.

ВЕРНЕР. Любопытный стол у нас получился.

МАЙЯ. С этой минуты мы на «ты».

ВЕРНЕР. По правилам?

МАЙЯ. По правилам.

ВЕРНЕР. Целоваться?

МАЙЯ. Целоваться... правила того требуют.

Пьют.

ВЕРНЕР. Целоваться?.. с Марэ мы знакомы.

Вернер целует Майю.

Теперь за фииков!.. за атомные бомбы!! за лесоповалы!! да здравствует Магадан!!

Голос Леело: Остановись!!

В луче прожектора стоит Леело.

Она прекрасна.

ЛЕЕЛО. Выпейте за Вернера.

ВЕРНЕР. Прочь убирайся!!. за толстые кошельки!! за шумные парады под красными знаменами!! за ходячие кладбища под транспарантами!!

ЛЕЕЛО. Прекрати!!

Пауза.

Возьми себя в руки.

Вернер молчит.

Поезжай к маме… она тебя ждет… ты ей очень нужен… фигуристы тебя ждут… они тебя любят… твоя щедрость ребят приводит в восторг… ты зажигаешь всех оптимизмом… ты утопаешь в любви... дети обожают тебя.

ВЕРНЕР. Что ты знаешь о любви?

ЛЕЕЛО. Прекрати!

ВЕРНЕР. Сибелиус!.. вот любовь!.. Сибелиус был и останется вечно щедрым!

ЛЕЕЛО. Успокойся… все будет хорошо.

Вернер молчит.

Тебя ждет блестящее будущее… тебя очень ценят в огромной стране… тебя знают во всем Советском Союзе… тебя знает вся страна… я предлагаю выпить за Вернера… за его прекрасное будущее.

ВЕРНЕР. Прочь!! оставь нас в покое!!

Леело исчезает.

Пауза.

МАЙЯ. Что это было?

Вернер и Марэ молчат.

Объясните мне пожалуйста, что это было?

ВЕРНЕР. Это был бред сумасшедшей.

МАЙЯ. Я только что слышала замечательные слова… удивительные слова.

ВЕРНЕР. Марэ вам все объяснит.

Вернер встает и собирается уходить.

МАЙЯ. Нет-нет!.. Вернер!.. я прошу вас!

Вернер останавливается.

Прошу вас… я вас умоляю.

ВЕРНЕР. Все мы здесь чужие.

МАЙЯ. Я хочу, чтобы вы сели… сядьте, пожалуйста.

ВЕРНЕР. Человек приходит в этот мир и чего-то ждет… ждет и ждет.

МАЙЯ. Я прошу вас, Вернер.

ВЕРНЕР. Кто поумнее, спрашивает себя: зачем?.. для чего?.. кому я тут нужен?

МАЙЯ. Все это невыносимо!.. Маячка, я хочу выпить за вас.

ВЕРНЕР. Выпейте за московскую свадьбу.

МАЙЯ. Я из Москвы сбежала.

Пауза.

ВЕРНЕР. Сбежали?.. что-то не верится.

МАЙЯ. Тем не менее.

ВЕРНЕР. От любви сбежали?

МАЙЯ. Можно и так сказать.

ВЕРНЕР. От больших денег сбежали?

МАЙЯ. И от больших денег сбежала.

ВЕРНЕР. Я вам не верю.

МАЙЯ. Верю, что не верите.

ВЕРНЕР. Ни любви, ни денег?

МАЙЯ. Вы мне Таллинн покажете?

ВЕРНЕР. А вы мне о себе расскажете?

МАЙЯ. Насколько я понимаю, это была сейчас Фортуна.

ВЕРНЕР. Ужасно глупая бабенка… зовут ее Леело.

МАЙЯ. Леело?

ВЕРНЕР. Барышня до сих пор не в состоянии понять, что человек в СССР - ноль.

МАЙЯ. В двух словах можете объяснить?

ВЕРНЕР. Эта милая всегда не к стати… особенно со своими советами… она уверена, что ей все известно… она даже знает, что такое счастье... хотя, в Эстонии сплошь страх и печаль.

МАРЭ. Не правда!.. Вернер, прекрати!

ВЕРНЕР. Ладно… мне тут действительно делать нечего.

МАЙЯ. Нет-нет, Вернер!... не уходите!.. я вас очень прошу!

Пауза.

Расскажите в двух словах про Леело… я заинтриговала... очень интересно.

ВЕРНЕР. Пусть Марэ рассказывает... Марэ с ней согласна и прекрасно понимает.

МАЙЯ. Марэ красивая женщина… у Марэ успех и слава… вы же все прекрасно сами понимаете.

ВЕРНЕР. Если в двух словах… впервые эта красотка предстала передо мной, когда я стоял на пьедестале почета и слушал гимн Советской Эстонии.

МАЙЯ. Продолжайте.

ВЕРНЕР. А что, если я сейчас предложу тост за свободу?

МАЙЯ. Прекрасно… наливайте.

ВЕРНЕР. Мой отец дрался за свободу… дрался и победил… мой отец – герой… он дрался в Освободительной войне.

МАЙЯ. В Освободительной?.. что вы имеете в виду?

ВЕРНЕР. Милая москвичка... откуда вам-то знать?.. эта война героическая… война за свободу… за истинную свободу.

МАЙЯ. Продолжайте.

ВЕРНЕР. Я это узнал несколько дней назад… поехал к отцу на хутор и поставил вопрос ребром: рассказывай правду… иначе не уеду.

МАЙЯ. И что отец?

ВЕРНЕР. Ни в какую… молчит, как рыба… тогда я остался на ночь… ночью он стал рассказывать.

МАЙЯ. Мы вас слушаем.

ВЕРНЕР. Мой отец до сих пор прячется от Сталина… прячется и пишет стихи… цветы боли.

МАЙЯ. Сталина нет пять лет.

ВЕРНЕР. Зато госбезопасность есть … кастрирует эстонский народ.

МАРЭ. Довольно уже!.. хватит!.. прекрати!!. сколько можно одно и то же?!. Маячка, я пью за вас... за вашу свадьбу… за ваше счастье… я уверена, вы будете счастливы… Борис мне очень понравился… замечательный человек.

ВЕРНЕР. Ты знакома с женихом Майи?

МАРЭ. От всей души желаю вам счастья, Майя.

ВЕРНЕР. За Маячку я тоже выпью.

Вернер пьет.

МАЙЯ. Я в замешательстве… ни как не думала, что у вас все так серьезно.

ВЕРНЕР. Чего тут странного?.. я действительно ни на что не пригоден...у меня отсутствует соображаловка.

МАРЭ. Твоя соображаловка шляется по кладбищу.

Пауза недоумения.

МАЙЯ. По кладбищу?.. Марэ, вы сказали: соображаловка Вернера гуляет по кладбищу?

МАРЭ. Я сказала фигурально.

ВЕРНЕР. Милая Маячка, это права… до мозга костей правда… да, шляюсь по кладбищу… моя соображаловка гуляет именно там… она там совсем заблудилась… недавно к отцу на хутор явился человек… тихо, говорит… ты понял?.. на Урале ничего не было… ты все понял?.. так и заявил отцу… от нас все равно никуда не денешься.

Вернер замолкает.

МАЙЯ. Да… все верно никуда не денется.

ВЕРНЕР. Вот как?

МАЙЯ. Вашему отцу никуда не деваться.

Вернер изучает Майю.

ВЕРНЕР. Вы в этом уверены?.. вы так думаете?

Майя молчит.

МАРЭ. Вернер не понимает элементарных вещей… слушай, что говорят умные люди… а если хочешь услышать мое мнение… если хочешь знать мое мнение о твоем чемодане…

ВЕРНЕР. При чем тут мой чемодан?.. что тебе мой чемодан?

Марэ молчит.

Говори.

МАРЭ. Чемодан?.. это твоя могила.

Пауза.

ВЕРНЕР. Да… совершенно верно… остроумно… скорей всего так оно и есть.

МАРЭ. Майя, я хочу у вас спросить.

МАЙЯ. Слушаю.

МАРЭ. На том концерте… я имею в виду концерт в кремлевском дворце.

ВЕРНЕР. Ты даже в кремлевском дворце побывала?

МАРЭ. Майя, вы слышите меня?

МАЙЯ. Да-да, конечно.

МАРЭ. Во время антракта Борис сказал мне…

ВЕРНЕР. Вон даже как… интересно… мы тебя слушаем… продолжай… что тебе сказал Борис?

МАРЭ. Когда мы сели и приготовились слушать… он сказал… что я сижу не на своем месте.

МАЙЯ. Борис так сказал?.. узнаю Бориса.

МАРЭ. Почему он так сказал?

МАЙЯ. Борис, видимо, сказал в каком-то контексте… Борис не лишен чувства юмора.

МАРЭ. Да, я это заметила.

МАЙЯ. Дело в том, что Боря пригласил на концерт меня.

МАРЭ. Вас?

МАЙЯ. А я уговорила его сходить на концерт с вами.

МАРЭ. Борис пригласил вас?

МАЙЯ. Да… я его попросила сходить на концерт с вами… сказала, что познакомилась с милой эстонкой из Таллинна.

МАРЭ. Понятно.

ВЕРНЕР. Мне еще добираться и добираться.

МАЙЯ. Нет-нет, Вернер… не уходите… у меня к вам много вопросов… прошу вас.

ВЕРНЕР. Мы же пили на «ты».

МАЙЯ. Прошу тебя… прошу… Марэ, ты не возражаешь, если Вернер еще побудет?

ВЕРНЕР. Маячка, ты должна понять ситуацию… Марэ пригласила в гости тебя… она хотела с тобой пообщаться… при чем тут я?

МАЙЯ. Нет-нет… у нас нет никаких секретов… с Борисом все ужасно просто… прежде всего… я должна вот что вам сказать… ты, Марэ, мне очень понравилась… сразу… там … в гостинице… твоя непосредственность, твоя открытость… все это мне понравилось чрезвычайно… запросто разделась и отправилась под душ… а потом сказала, что мечтаешь побывать в кремлевский дворце… билеты туда достать действительно не просто.

МАРЭ. В кремлевский дворец практически попасть невозможно.

МАЙЯ. Вот я и уговорила Бориса сходить на концерт с тобой.

МАРЭ. На концерте меня постоянно смущал странный мужчина… он не оставлял от нас ни на шаг.

МАЙЯ. И ты на него фыркнула.

МАРЭ. Фыркнула?.. вам Борис сказал?

МАЙЯ. Борис так хохотал, когда рассказывал… какая же она внимательная!.. какая же наблюдательная!

МАРЭ. Кто был тот мужчина?

МАЙЯ. Телохранитель.

МАРЭ. Что.?.. у Бориса телохранитель?!

ВЕРНЕР. Я, все-таки, пойду.

МАЙЯ. Нет-нет!.. прошу вас, Вернер!.. я очень тебя прошу!.. останься… пожалуйста.

МАРЭ. В таком случае…

МАЙЯ. Да что с вами?!. только устроились… все так мило… наливайте, Вернер… наливай, наливай.

Вернер наполняет фужеры.

Вы можете мне объяснить?.. вы меня необычайно заинтриговали…

ВЕРНЕР. У нас секретов нет.

МАЙЯ. Скажи… что означает: чемодан - могила?..

ВЕРНЕР. Все ужасно просто… чемодан - моя душа.

МАЙЯ. Что?.. чемодан - твоя душа?

МАРЭ. Там его рассказы… Майя, послушайте лучше меня… прежде всего погуляйте по Старому городу… в Старом городе улицы тринадцатого века.

МАЙЯ. Вернер покажет мне улицы тринадцатого века... ты мне покажешь?

ВЕРНЕР. Не знаю.

МАЙЯ. Предлагаю выпить… я предлагаю выпить за дружбу... за теплую, искреннюю дружбу.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Прошу прощение.

ВЕРНЕР. Что тебе опять?

ЛЕЕЛО. Майя, вы хотите знать, кто такой Вернер?

МАЙЯ. Очень хочу.

ВЕРНЕР. Оставь нас в покое!

ЛЕЕЛО. Я не с тобой разговариваю… для начала посетите его тренировку… у Вернера блестящее будущее… его тренировки: грандиозный спектакль… фейерверк.

ВЕРНЕР. Хватит уже!

ЛЕЕЛО. А ты, Марэ… ты успокойся… ты знаменитая спортсменка… всеобщая любимица… о тебе даже фильм сделали… только почаще думай об отце… у тебя замечательный отец… чуткий, интеллигентный… но в последние годы он стал быстро угасать… все один, один… слушай его советы… не суетись… слушай советы прежде всего отца и не суетись.

МАРЭ. При чем тут папа?

ЛЕЕЛО. Зря ты выбросила ребеночка из-под сердца… ребеночек будет мстить тебе.

Леело исчезает.

Пауза.

Майя смотрит то на Вернера, то на Марэ.

Вернер каменный.

МАРЭ. Мне пора… я обещала маме… обещала вернуться пораньше… извините меня, Майя… мне действительно пора… мама ждет… я обещала.

МАЙЯ. Вернер вас проводит.

МАРЭ. Не хочу… завтра мы с вами встречаемся… я появлюсь здесь после обеда… устраивайтесь… Вернер вам все покажет… ключи у него.

Марэ уходит.

ВЕРНЕР. Пожалуй, и мне пора.

МАЙЯ. Вы тоже уходите?

ВЕРНЕР. Пора… примите ванну… располагайтесь… с дороги, надеюсь, вам будет уютно… хотя, уюта здесь как не было, так и… не будет.

МАЙЯ. Вы мне что-нибудь почитать дадите?

ВЕРНЕР. Почитать?

МАЙЯ. Да… почитать.

Вернер думает.

Я бы с большим интересом.

ВЕРНЕР. А что?.. дам… почему не дать?.. очень даже занятно… читайте…но с условием: потом скажете правду.

МАЙЯ. Правду… одну только правду.

Вернер идет за чемоданом.

Возвращается.

Я живу тут, как видите, с чемоданом… с этим французским чемоданчиком… на кухне стол… успел купить… там и занимаюсь… кое-какие наброски… дневник… в общем, читайте.

МАЙЯ. Когда мы увидимся?

Вернер не знает, что сказать.

Ты мне Таллинн покажешь?

ВЕРНЕР. Завтра… встречаемся на Ратушной площади… в два часа подойдет?

МАЙЯ. В два часа?.. прекрасно.

ВЕРНЕР. Автобус пятьдесят шестой… можно такси… буду ждать.

МАЙЯ. Договорились… я тебя провожу.

Уходят.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. У Вернера все очень зыбко… неопределенность полнейшая… а ведь могло бы все сложиться замечательно… Марэ понять его не в силах… да и не хочет ничего уже понимать… что Вернеру может помочь?.. не знаю… он все отвергает… даже славу отверг… представляете?.. чемпион, который отвергает славу, успех… да и о карьере надо думать… но думает он совершенно не о том… можно сказать: ни о чем он не думает… ему и квартиру предоставили, и всеобщая любовь фигуристов, и не только любовь: безоговорочное признание… но у него все это на волоске… что-то мне подсказывает: у него нет будущего.

Появляется Майя.

Майя… имей в виду… Марэ говорила о Вернере не во злобе… она говорила в недоумении… она действительно в полном недоумении… и на счет чемодана тоже… чемодан Вернера переполнен откровенно личным… понимаешь?.. ужасно личным… даже интимным… чемодан… это, конечно, не могила… но если будешь читать, не принимай все это всерьез… вся серьезность Вернера на катке, на тренировках… там его будущее, там его успех и карьера… обязательно посмотри тренировку… Кадриорг, это огромный парк, очень красивый парк, каток утопает в море огней, гремит музыка, масса зрителей.

Майя садится рядом с чемоданом.

МАЙЯ. Спасибо, Леело… я это учту.

Леело исчезает.

Майя с большим интересом открывает чемодан.

Картина 5

Ратушная площадь.

На площади Вернер.

Ждет Майю.

Появляется Майя.

Вернер направляется ей навстречу.

ВЕРНЕР. Добрались?.. без проблем?.. добрый день.

МАЙЯ. Здравствуй, Вернер… добрый день, добрый… очень рада тебя видеть… да, добралась без проблем… давно ждешь?

ВЕРНЕР. Пунктуальность – вежливость королей?

МАЙЯ. Да-да, вежливость королей… очень боялась опоздать.

ВЕРНЕР. Очень рад тебя видеть.

МАЙЯ. Пришлось взять такси.

ВЕРНЕР. Такси?.. от нас сюда довольно дорого.

МАЙЯ. Пустяки.

ВЕРНЕР. Как время провела?

МАЙЯ. Замечательно.

ВЕРНЕР. А я сюда прямо с занятий.

МАЙЯ. А я все читала.

ВЕРНЕР. Изучала могилу?

МАЙЯ. С большим удовольствием читала.

ВЕРНЕР. Чемодан – опасное чтиво?

МАЙЯ. Твой дневник удивительный.

ВЕРНЕР. А рассказы?

МАЙЯ. Скажи мне вот что… дневник… это правда?.. ничего кроме правды?

ВЕРНЕР. Все, как было.

МАЙЯ. Отложила чтение и сюда… очень боялась опоздать.

ВЕРНЕР. Ты все это время читала?

МАЙЯ. Мое любимое занятие – чтение… это у меня с детства… я филолог… прилегла, а спать не могу… вернулась к чтению.

ВЕРНЕР. Ты – ку-ку?

МАЙЯ. Ты тоже ку-ку.

ВЕРНЕР. Две кукушки в центре Таллинна.

МАЙЯ. Мы теперь друзья?.. надеюсь, с большой буквы?

ВЕРНЕР. Не разлей вода.

МАЙЯ. Ты прекрасно владеешь русским языком.

ВЕРНЕР. Моя молодость: Урал.

МАЙЯ. Ужасно не простая у тебя молодость… должна тебе вот что сказать… ты умеешь подметить самое главное… умеешь выделить самое существенное… скажи вот что…

ВЕРНЕР. Спрашивай.

МАЙЯ. Ты всем показываешь свой дневник?

ВЕРНЕР. Дневник?.. кому я могу показывать?

МАЙЯ. Первому попавшемуся.

ВЕРНЕР. Ты первая попавшаяся?

МАЙЯ. Надеюсь, нет.

ВЕРНЕР. Мне скрывать нечего… правда, ничего кроме правды.

МАЙЯ. Я это отметила.

ВЕРНЕР. Напрасно?

МАЙЯ. Что – напрасно?.. ни в коем случае.

ВЕРНЕР. Ты замечала, как старушки тащатся в церковь?

МАЙЯ. Старушки?.. тащатся в церковь?.. замечала.

ВЕРНЕР. А как мужики водку в глоту заливают?

МАЙЯ. Замечала.

ВЕРНЕР. А как люди на кухнях шепчутся?

МАЙЯ. Все это мне очень знакомо.

ВЕРНЕР. А как люди на демонстрациях с ума сходят?

Майя медлит.

Тебе не кажется, что они очумевшие?

Майя продолжает молчать.

Под красными знаменами, я имею в виду.

МАЙЯ. В твоих записях это подчеркнуто… читать было очень и очень интересно… не в бровь, а в глаз.

ВЕРНЕР. Не напрасно дал почитать?

МАЙЯ. Вот что я тебе должна сказать… в тебе: и свет, и тень… одновременно.

ВЕРНЕР. День и ночь.

МАЙЯ. Да… это тоже верно… тем не менее, ты светлый человек.

ВЕРНЕР. А кладбище?

МАЙЯ. Ты даже не кладбище светлый.

ВЕРНЕР. Интересное наблюдение… беру на заметку.

МАЙЯ. Меня вот что тревожит… ты очень не осторожный… крайне не осторожный.

ВЕРНЕР. Ну и что?.. следует витийствовать?

МАЙЯ. Витийствовать?

ВЕРНЕР. Вилять… ловчить… этого не будет.

МАЙЯ. Не сомневаюсь.

ВЕРНЕР. Это у меня с детства… а потом, видимо, спорт.

МАЙЯ. Как понять: спорт?

ВЕРНЕР. Фигурное катание.

МАЙЯ. А подробней можешь объяснить?

ВЕРНЕР. Падать на лед чертовски не сладко… ужасно не вкусно… а приходится делать вид, что все прекрасно… судьи не спрашивают: больно или не больно… надо продолжать и не хныкать.

МАЙЯ. Твои рассказы никогда не опубликуют.

ВЕРНЕР. Знаю.

Майя молчит.

Меня это не заботит… все честно и все… все, как есть.

МАЙЯ. Тебя не опубликуют.

ВЕРНЕР. Ну и что?

МАЙЯ. Твой стиль прекрасный… коротко и емко.

ВЕРНЕР. Эзопов язык мне противен.

МАЙЯ. Эзопов язык?.. противен?.. эзопов язык для осторожных.

ВЕРНЕР. Вот именно… для осторожных… для циников.

Майя думает.

В вузах готовят циников.

МАЙЯ. Ты уверен?

ВЕРНЕР. В литературном институте учатся одни циники.

МАЙЯ. Туда набирают талантливых.

ВЕРНЕР. Отборных циников.

МАЙЯ. Среди них есть и талантливые.

ВЕРНЕР. Там учат, прежде всего, вежливости.

МАЙЯ. Интересно.

ВЕРНЕР. Туда подбирают ловких и вежливых.

МАЙЯ. Расшифруй.

ВЕРНЕР. Сама не сечешь?

МАЙЯ. Каждый берет то, что ему надо.

ВЕРНЕР. Обычно берут только то, что звенит.

МАЙЯ. Расшифруй.

ВЕРНЕР. Сталинские подковки отлично звенят.

МАЙЯ. Образно… ты умеешь обобщать.

ВЕРНЕР. Денежки тоже хорошо звенят… но подковки намного звонче.

Майя думает, что сказать.

Я продумал наш маршрут до мелочей… во-первых: как тебе Ратуша?

МАЙЯ. Шла сюда и диву давалась… сказка, а не город.

ВЕРНЕР. Сейчас начнем подниматься на Вышгород.

МАЙЯ. С удовольствием.

ВЕРНЕР. Сверху город, как на ладони… бескрайнее синее море и океан черепичных крыш... можно часами стоять и жить в прошлым.

МАЙЯ. Жить в прошлом?

ВЕРНЕР. Есть, о чем подумать, о чем вспомнить.

МАЙЯ. Скажи мне, пожалуйста… тот рассказ… он называется «Подарок»…это рассказ о самом себе?

ВЕРНЕР. Да.

МАЙЯ. Значит, ты играешь на скрипке?

ВЕРНЕР. Играл когда-то… не плохо играл… даже на концертах выступал… в консерваторию ходил… но спорт взял верх… к сожалению.

МАЙЯ АЙЯ. Почему: к сожалению?

ВЕРНЕР. Слушал однажды Давида Ойстраха… еще там – на Урале… так играть уже не смогу… а быть хуже не хочется… в те годы я сильно преуспевал в спорте… в общем, музыкантом не стал… на коньках гонял вот с такого возраста… (показывает)… это все отец… лыжи, коньки… музыкант из меня не получился, но ценителем музыки стал, похоже, до конца жизни.

МАЙЯ. Замечательно.

ВЕРНЕР. Музыка: лакмусовая бумажка.

МАЙЯ. А дневник?

ВЕРНЕР. Надеюсь, с интересом читала?

МАЙЯ. С большим интересом.

ВЕРНЕР. Музыка все может сказать о человеке.

МАЙЯ. Все?

ВЕРНЕР. Но что мне совершенно не нравится… это музыка на демонстрациях.

МАЙЯ. Интересно.

ВЕРНЕР. Надменная.

МАЙЯ. Скорее: пафосная.

ВЕРНЕР. Надменная… от нее водкой пахнет и агрессией… отца все вызывали и вызывали… а потом вообще не вернулся домой… и я стал делать записи.

МАЙЯ. Дневник?.. продолжай.

ВЕРНЕР. Отец так и не вернулся.

МАЙЯ. Я читала.

ВЕРНЕР. Куда пропал?.. почему не возвращается?.. мама, конечно, знала, где отец… но нам с братом ни слова… до сих пор молчит… она о своем отце тоже молчит… представляешь?.. до сих пор молчит… точно в рот воды набрала.

МАЙЯ. Почему?

ВЕРНЕР. Сталин приказал расстрелял ее отца… в 1936 году… теперь я это знаю точно… а моего отца сунули в сумасшедший дом… ушел по повестке и не вернулся… одним словом: убрали его с глаз долой.

МАЙЯ. Скажи мне вот что, Вернер… Марэ читала твой дневник?

ВЕРНЕР. Марэ?.. скорей всего… не буду утверждать, но на то похоже.

МАЙЯ. Читала тайно от тебя?

ВЕРНЕР. Я сам давал… рассказы… я свои записи далеко не прячу.

МАЙЯ. Поэтому твой чемодан могила?

ВЕРНЕР. Разве ты с этим не согласна?

МАЙЯ. Согласна.

ВЕРНЕР. Вот и хорошо.

МАЙЯ. Марэ умница… но ей хочется жить… и жить хочется красиво.

ВЕРНЕР. Вот и хорошо… деньги они с матушкой любят… а я не миллионер… и не грузчик в порту… а вот отец Марэ рассказы мои хвалит.

МАЙЯ. Отец Марэ?

ВЕРНЕР. Очень интересный человек.

МАЙЯ. Показывай город.

Вид с Вышгорода.

Появляются Майя и Вернер.

ВЕРНЕР. Ну, вот… прибыли… вот это все вокруг… куда взгляд только не кинешь… я увидел по прибытии в Таллинн… отец привел меня прямо сюда… с вокзала… вокзал-то рядом… как только я все это увидел - был потрясен.

МАЙЯ. Какая красота!.. какой простор!

Молча любуются.

Вернер…

Майя не знает, как начать.

ВЕРНЕР. Я слушаю.

МАЙЯ. Почему ты свой дневник доверил совершенно незнакомому человеку?

ВЕРНЕР. То есть - тебе?.. не знаю… ты попросила, я дал… а что тут такого?.. что-то не так?

МАЙЯ. Ты поступаешь опрометчиво.

ВЕРНЕР. Ну и что?

Майя внимательно присматривается к Вернеру.

Ну, дал… и что?.. тебе хочется узнать мою слабину?

МАЙЯ. Хочется.

ВЕРНЕР. Обожаю риск.

МАЙЯ. Это заметно.

ВЕРНЕР. Это у меня от спорта… без риска скучно… жизнь не интересна без риска… мой отец тоже любит риск… он воевал за свободу… отчаянно воевал… его никто не заставлял.

МАЙЯ. Рожденный ползать летать не может?

ВЕРНЕР. Откуда ты знаешь?

МАЙЯ. От верблюда.

ВЕРНЕР. Красиво сказал верблюд… в самую точку… верблюд знает: большинство не любит рисковать… живут, в рот воды набрав.

МАЙЯ. Я тоже знаю.

ВЕРНЕР. Передай привет верблюду.

МАЙЯ. Передам.

ВЕРНЕР. А те, которые молчать не любят... ты знаешь где они?

МАЙЯ. Знаю.

ВЕРНЕР. Где?

МАЙЯ. Передо мной.

ВЕРНЕР. Они скрываются в лесах.

МАЙЯ. Ты имеешь в виду лесных братьев?

ВЕРНЕР. Отчаянные ребята… я солидарен с ними… они до сих пор с усами… сами с усами… на хуторах тоже не мало… в Сибирь увезли самых лучших… самых независимых.

Неожиданно появляется Леело.

МАЙЯ. Вернер.

ВЕРНЕР. Ты?.. ты что?.. ты опять не во время... отвали… оставь нас в покое.

ЛЕЕЛО. У Вернера прекрасное будущее, Майя.

МАЙЯ. Не сомневаюсь.

ЛЕЕЛО. Я ему все время говорю об этом… блестящее будущее… а он?.. у него одни капризы.

МАЙЯ. И что ты посоветуешь Вернеру?

ВЕРНЕР. Не нужны нам твои советы!.. убирайся!

ЛЕЕЛО. Его отец талантливый человек.

МАЙЯ. Несомненно.

ВЕРНЕР. При чем тут мой отец?!

ЛЕЕЛО. Твой отец высокообразованный! содержательный человек!.. а какие стихи пишет.

ВЕРНЕР. Прочь!

ЛЕЕЛО. А где он сейчас?.. где твой отец?.. на хуторах прячется… да-да, прячется… меняет хутор за хутором.

ВЕРНЕР. А почему?!.. потому что болен!.. потому что его замучили!.. его кололи препаратами в психушке!

ЛЕЕЛО. Вот именно!

ВЕРНЕР. Прочь!.. отец пишет цветы боли!.. люди должны знать, что такое советская власть!

ЛЕЕЛО. Прекрати!.. что ты болтаешь?!. смотри туда!.. открой глаза!.. любуйся!.. ты сюда не случайно ходишь!.. не случайно Майю привел именно сюда!

ВЕРНЕР. К черту отсюда!

ЛЕЕЛО. Это счастье!!. смотри!!. радуйся жизни!!

ВЕРНЕР. Убирайся!!

ЛЕЕЛО. Майя… послушай меня… там внизу… на площади Победы… огромная доска почета… с колоннами, с красной звездой… на той доске красуется его фотография.

ВЕРНЕР. Прочь!

ЛЕЕЛО. Он тебе об этом не говорил?

МАЙЯ. Нет.

ВЕРНЕР. Немедленно убирайся!

ЛЕЕЛО. В самом центре города висит твоя фотография!.. на самом почетном месте!!

МАЙЯ. Спасибо, Леело… большое спасибо… прошу… оставь нас, пожалуйста… я обязательно посмотрю фотографию Вернера… все в порядке… все очень хорошо.

ЛЕЕЛО. На доске почета висит его фотография… он получил отличную квартиру... его фамилия то и дело в кроссвордах.

ВЕРНЕР. Прочь убирайся!

ЛЕЕЛО. Тобой гордится Эстония!

ВЕРНЕР. Убирайся!

ЛЕЕЛО. Майя читала твой дневник!

ВЕРНЕР. Хоть кому-то интересен мой дневник!

ЛЕЕЛО. В твоем дневнике чепуха!.. там полнейшая ерунда!

ВЕРНЕР. Сама ты ерунда!

ЛЕЕЛО. Ты в дневнике одинок!.. ты в дневнике никому не нужен!.. ты пропадаешь, милый мой!

ВЕРНЕР. До чего же ты примитивная бабенка!

ЛЕЕЛО. Твоя квартира не твоя!

ВЕРНЕР. Не твое дело!

ЛЕЕЛО. Твоя квартира уже не твоя!!

ВЕРНЕР. Знаю!.. убирайся!!.

ЛЕЕЛО. Что ты знаешь?!

ВЕРНЕР. Мать Марэ захотела ею овладеть!!. она выяснила у чиновников права и действует!

ЛЕЕЛО. Потому что Мария сильная!.. она умеет бороться!.. а ты?.. Мария очень хорошо знает, где ее права!.. где ее правда!.

ВЕРНЕР. Ничего она не знает!.. злобная старуха!

ЛЕЕЛО. Она знает все!.. она знает главное!.. ее правда теперь в Сибири!

ВЕРНЕР. А моя правда в психушке!

ЛЕЕЛО. Про психушки прекрасно знает Майя!

Леело исчезает.

ВЕРНЕР. Дура.

МАЙЯ. Она тебя не насторожила?

ВЕРНЕР. Меня?.. что я могу лишиться квартиры?

МАЙЯ. Что я осведомлена о психушках.

ВЕРНЕР. Вот как?.. ну и ладно.

МАЙЯ. Она знает, где я работаю.

ВЕРНЕР. Пошли отсюда.

МАЙЯ. Я работаю в КГБ.

Майя ждет, что скажет Вернер.

ВЕРНЕР. Ну и ладно… черт с тобой… мне это не интересно… ты для меня просто Майя… пошли.

Уходят.

Другой вид с Вышгорода.

Появляются Вернер и Майя.

ВЕРНЕР. Я тут знаю все закоулки… ну?.. что теперь скажешь?

МАЙЯ. У меня нет слов… какое огромное море… оно совершенно не похоже на Черное море… это нечто иное… откровение… это северное откровение.

ВЕРНЕР. Хорошо сказано.

МАЙЯ. Вернер, тебя в самом дело не смущает, что я работаю в КГБ?

ВЕРНЕР. Ну, работаешь… ну и что?.. читала мой дневник?.. теперь я должен трепетать?.. должен ползать перед тобой на брюхе?.. не дождешься.

МАЙЯ. Ты не должен ползать… ты никогда не будешь ползать… никогда.

ВЕРНЕР. Так оно и будет… не ползал и не буду ползать.

МАЙЯ. Я читала то, что ты мне предложил… теперь могу сказать вполне уверенно.

ВЕРНЕР. Говори.

МАЙЯ. Ты не герой.

ВЕРНЕР. Ну и ладно.

МАЙЯ. Ты далеко не герой… тут что-то другое… ты даже не догадываешься о чем я сейчас подумала.

ВЕРНЕР. И гадать не стану.

МАЙЯ. Ты человек гордый, независимый… а потому чрезвычайно смелый… искренний и смелый.

ВЕРНЕР. Ну и что?

МАЙЯ. Ты больше, чем герой… ты – совесть… да-да… я могу так сказать… ты – советь… боль… упрек.

ВЕРНЕР. Ладно… все это мне не интересно.

МАЙЯ. Почему ты не спросишь, кем я работаю в КГБ?

ВЕРНЕР. Мата Хари.

МАЙЯ. Мимо… никакая я не Мата Хари…. я всего лишь переводчица.

ВЕРНЕР. Для чего ты мне все это докладываешь?.. думаешь, я в штаны наложил?.. смотри туда и радуйся жизни.

МАЙЯ. А мне радостней на тебя смотреть.

ВЕРНЕР. Тогда, зачем пришли сюда?

МАЙЯ. Спасибо, что привел.

ВЕРНЕР. На здоровье.

МАЙЯ. У меня к тебе много вопросов.

ВЕРНЕР. Тебе Таллинн уже не интересен?

МАЙЯ. В Таллинне живешь ты.

ВЕРНЕР. Я?.. ну и что?.. да, живу… мысли мои все равно гораздо дальше.

МАЙЯ. Хорошо сказано… да, ты повидал не мало.

ВЕРНЕР. Ты наверняка больше повидала… я в этом тоже не сомневаюсь.

МАЙЯ. Я очень и очень рада, что приехала в Таллинн.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Майя… милая…

ВЕРНЕР. Убирайся!.. хватит уже!!

ЛЕЕЛО. Вернер живет у мамы.

ВЕРНЕР. Отвали, я тебе сказал!! Майе все знает!! ей все известно!!

ЛЕЕЛО. Майя думает о тебе!.. думает только о тебе!.. от твоего дневника оторваться не могла!

ВЕРНЕР. Это не твое дело!!

Леело исчезает.

Какой-то ужас с этой бабенкой.

МАЙЯ. Она читает твои мысли.

ВЕРНЕР. Мои мысли она читать не умеет… ей это не дано.

МАЙЯ. Ты уехал к маме потому, что у меня предстоит свадьба?

ВЕРНЕР. Я уехал, потому что обещал Марэ.

МАЙЯ. Мы бы смогли больше общаться.

ВЕРНЕР. Зачем нам больше общаться?

МАЙЯ. Вернер, послушай… скажу тебе откровенно… да, я очень и очень благодарна Борису… я ему очень признательна… он меня двенадцать лет опекал… начиная со студенческих лет… в конце концов, я согласилась выйти за него за замуж… мне скоро тридцать… к тому же, я давно не романтик.

ВЕРНЕР. Какая уж тут романтика?.. КГБ.

МАЙЯ. Я работаю, в основном, с дипломатами.

ВЕРНЕР. Ну и что?.. что это меняет?

МАЙЯ. По музеям, по театрам вожу.

ВЕРНЕР. Чтоб не убежали?

МАЙЯ. Чтоб не вышли в контакт с резидентом.

ВЕРНЕР. Не скучная работенка.

МАЙЯ. Ужасно утомительная… иногда так устаю.

ВЕРНЕР. Нас могут подслушать.

МАЙЯ. Издеваешься?.. ты мне свою исповедь доверил… мне тоже хочется довериться тебе… я устала… с тобой мне… да, очень и очень хорошо… удивительно легко и светло мне с тобой… твоя открытость меня изумляет… сейчас люди закрылись… ужасно опростились.

ВЕРНЕР. Как же, как же… опростились… все, что они умеют, это на кухнях шептаться… КГБ не дремлет.

МАЙЯ. Я читала стихи твоего отца… скажу тебе честно: стихи твоего отца тоже не опубликуют.

ВЕРНЕР. Это не стихи… это цветы боли.

МАЙЯ. Тем более не опубликуют… в чемодане лежала его тетрадка… в тетрадке стихи… вы с отцом очень похожи… Леело за тебя беспокоится.

ВЕРНЕР. К черту!.. лучше бы отцу помогла.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Я очень боюсь, милый, что ты вообще исчезнешь.

ВЕРНЕР. Не твоя забота!

Леело исчезает.

МАЙЯ. Симпатяга.

ВЕРНЕР. Примитивна до безобразия!

МАЙЯ. Ты возмущен, потому что она права.

ВЕРНЕР. Вот как?.. ты что - с ней за одно?

МАЙЯ. Я устала.

ВЕРНЕР. Ну и что?.. продолжай в том же духе… бегай за дипломатами… води их по музеям… да и денежки не плохие… то-то на такси приехала.

МАЙЯ. Ты не от мира сего… пошли… мне хочется взглянуть на твою фотографию… веди меня на площадь Победы.

ВЕРНЕР. Висит там с боку, с припеку… это не доска почета… это огромный триптих при колоннах… только красной звезды не хватает… по центру: олимпийцы, чемпионы мира…

МАЙЯ. Идем… прошу тебя.

ВЕРНЕР. Смотри лучше туда… через залив смотри… небольшой поселок вдалеке видишь?

МАЙЯ. Вижу.

ВЕРНЕР. Там живет моя мама… живет в одиночестве... отец, тот на хуторах прячется… то на одном хуторе поживет, то на другом.

МАЙЯ. Паранойя?

ВЕРНЕР. Пошли.

Вернер и Майя уходят.

Картина 6

На экране симпатичный огородный сарайчик.

Лопаты, грабли, лейка, ведро…

На грядках цветы… очень много цветов.

Возле будки сидит Герберт.

Голос Леело.

Герберт!

Герберт молчит.

Милый!.. ты здесь?... с цветами возишься?

ГЕРБЕРТ. Вожусь… а где мне еще быть?

ГОЛОС.. Ты скоро ночевать здесь будешь.

ГЕРБЕРТ. Не исключено… я уже об этом думал.

ГОЛОС.. Зачем тебе так много цветов?… одни цветы… зачем так много?

Герберт молчит.

В последнее время ты стал приходить сюда почти каждый день… а как же кино?

Герберт молчит.

Решил в кино больше не ходить?

Герберт молчит.

Коммунизм тебя больше не интересует?.. будущее человечества тебя больше не занимает?.. не волнует тебя этот вопрос?

ГЕРБЕРТ. Не болтай… лучше оставь меня в покое… ты мне крепко надоела.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. В последнее время ты стал меня очень беспокоить.

ГЕРБЕРТ. Чего тебе?

ЛЕЕЛО. Зачем тебе столько цветов?

ГЕРБЕРТ. Или не знаешь?

ЛЕЕЛО. Я еще могу старушку понять… которая хочет заработать… которая осторожно продает цветы… не дай бог оштрафуют.

ГЕРБЕРТ. Отстань.

ЛЕЕЛО. Но тебе-то зачем так много?

ГЕРБЕРТ. Без цветов ходить к святым местам позорно.

ЛЕЕЛО. Согласна… а ты заметил, что памятников все меньше и меньше?

ГЕРБЕРТ. Есть куда пойти.

ЛЕЕЛО. Все равно все цветы не унесешь.

ГЕРБЕРТ. На кладбищах памятники, надеюсь, не тронут.

ЛЕЕЛО. В городе уже полностью исчезли.

ГЕРБЕРТ. Они и церкви взрывают.

ЛЕЕЛО. На братские могилы ходишь?

ГЕРБЕРТ. Тебе-то что?

ЛЕЕЛО. Будешь ходить, пока ноги носят?

ГЕРБЕРТ. Пока душа не умерла.

ЛЕЕЛО. На том свете тоже будешь ходить к памятникам?.. все думаешь об отце?

ГЕРБЕРТ. Героев было не мало… истинных героев… отец Вернера, например, тоже герой… слава богу, жив человек… стихи пишет… цветы боли… красиво звучит… тебе известно, что на Урале отца Вернера поместили в психиатрическую клинику?

ЛЕЕЛО. Известно.

ГЕРБЕРТ. Вернер до сих пор не знает, почему отец оказалась в России... в красной России... в 24-м году … отец не говорит… он же с братьями получил очень много земли.

ЛЕЕЛО. Землю баронов давали героям.

ГЕРБЕРТ. Давали истинным героям.

ЛЕЕЛО. Братьям дали много земли.

ГЕРБЕРТ. Не мало… построили хутор… а в 24-м Александр и Густав подались в Питер.

ЛЕЕЛО. Землю оставили сестре.

ГЕРБЕРТ. Третий брат остался в Кохила.

ЛЕЕЛО. Разъехались кто куда… сестра осталась на хуторе… вышла за муж.

ГЕРБЕРТ. Отец Вернеру ни слова… мог бы рассказать.

ЛЕЕЛО. Вернеру жить и жить… не хочет сыну жизнь портить.

ГЕРБЕРТ. У меня есть кое-какие соображения… предположения… он же воевал в разведке… пилотировал самолет, делал фотосъемки… фотографировал расположения войск противника… был помощником командира разведки… летчик номер один… первый, который получил официальный документ пилота.

ЛЕЕЛО. Все, что ты говоришь, мне известно… это я рассказала Вернеру… а вот отец от сына тщательно все скрывает… ни слова о своем прошлом.

ГЕРБЕРТ. Напрасно.

ЛЕЕЛО. Не хочет портить жизнь… русские обосновались в Эстонии надолго… сыновьям жить да жить.

ГЕРБЕРТ. Напрасно молчит.

ЛЕЕЛО. Мама тоже молчит.

ГЕРБЕРТ. Отец воевал за свободу… где она- эта свобода?.. истинные герои теперь в Сибири… а кто и расстрелян… коммунистам нужен стандартный человек… личностей они боятся… им нужны послушники.

ЛЕЕЛО. Что значит: стандартные?

ГЕРБЕРТ. Все, как один.

ЛЕЕЛО. Плюс в этом тоже есть… ответственность снята.

ГЕРБЕРТ. Людишки… ужас какой-то… кругом лозунги… на штыках притащили в Эстонию будущее.

ЛЕЕЛО. Люди хотят быть счастливыми.

ГЕРБЕРТ. Умный народ – немцы, а Геббельс их всех оболванил… попались на кровавый крючок.

ЛЕЕЛО. Коммунизм с фашизмом нельзя сравнивать… это не одно и то же.

ГЕРБЕРТ. Не болтай.

ЛЕЕЛО. Я так считаю.

ГЕРБЕРТ. Надоела… ты мне не симпатична.

ЛЕЕЛО. Жить надо… Герберт, жить надо.

ГЕРБЕРТ. Принялись памятники разрушать… думают: разрушим памятники и люди все забудут.

ЛЕЕЛО. Мария не сдается… жить надо… понимаешь?.. жить.

ГЕРБЕРТ. Мария везде приспособится… не хочу я так жить… приспосабливаться не в моем вкусе… Достоевский был прав в романе «Бесы».

ЛЕЕЛО. О чем ты?

ГЕРБЕРТ. Не случайно коммунисты книгу запретили.

ЛЕЕЛО. Люди картошку на огородах сажают, морковку, капусту, обеспечиваются всем необходимым, а ты?.. одни цветы?

ГЕРБЕРТ. Мария достанет картошки столько, сколько надо… она и не такое может… она и квартиру у Вернера заберет… этот вопрос уже обсуждается.

ЛЕЕЛО. Вы с Марией: небо и земля… Герберт, спустись на землю.

ГЕРБЕРТ. Они с Марэ обсуждают квартирный вопрос… слушать противно… с цветами тут на много уютней… грузовик продукты по магазинам развозит, а Мария с шофером в доле… в два раза дешевле продукты имеет… а только зачем Вернера обижать?.. он не из тех, которые приспосабливается… замечательный человек.

ЛЕЕЛО. Твоего отца расстреляли?

ГЕРБЕРТ. Прекрати!!

ЛЕЕЛО. Расстреляли.

ГЕРБЕРТ. Уходи!.. не хочу тебя слушать!

ЛЕЕЛО. Херберт… возьми себя в руки.

ГЕРБЕРТ. Не хочу я такой жизни!.. не хочу!.. не желаю!.. я не Мария… она мастак приспособиться… видишь ли: инспектор… инспектор продуктовых магазинов… теперь и меня тащит в эту контору… ночным сторожем… там сплошное ворье.

ЛЕЕЛО. Мария вышла за тебя, потому что твой отец…

ГЕРБЕРТ. Знаю.

ЛЕЕЛО. Твой отец был министр вооруженных сил.

ГЕРБЕРТ. Ну и что?

ЛЕЕЛО. А какая свадьба была шикарная.

ГЕРБЕРТ. Ее отец богач… денег на свадьбу не пожалел… денег– куры не клюют.

ЛЕЕЛО. А ты был красавец… сын министра… министра вооруженных сил.

ГЕРБЕРТ. Мария ловкая во всем… прекрасно устроилась среди подлецов.

ЛЕЕЛО. Все сейчас приспосабливаются… и тебе стоит подумать.

ГЕРБЕРТ. Неужели Вернер квартиру потеряет?

ЛЕЕЛО. Он потеряет не только квартиру.

ГЕРБЕРТ. Ты о чем?

Леело исчезает.

Картина 7

Море.

На песчаном берегу валуны, валуны.

На одном из валунов сидит Майя.

Вернер ходит туда-сюда.

ВЕРНЕР. Я очень жалею, что бросил скрипку… да, очень… пошел как-то в консерваторию… уже здесь, в Таллинне… посоветовали сходить к профессору Наану… пришел… сыграл вальс-скерцо Чайковского… не простая вещица, должен заметить… в техническом отношении… профессор послушал и сказал: у вас очень много времени потеряно… солистом, скорей всего, вам не стать, а сидеть в оркестре с вашим темпераментом… вы там просто не усидите… вы известный спортсмен… я знаю, что вы состояли в сборной команде СССР… ваша звезда, несомненно, в спорте… подумайте… если решите в пользу музыки – приходите.

МАЙЯ. И что?

ВЕРНЕР. Решать надо было еще там - на Урале… меня сам Ямпольский слушал… на экзаменах всегда присутствовал… Ямпольский - учитель Ойстраха… во время войны московская консерватория была в Свердловске… и не только консерватория… от немцев увозили все, что можно было увезти… наша музыкальная школа была при консерватории.

МАЙЯ. Ты считаешь, что твое - спорт?

ВЕРНЕР. Я так не считаю… а только сложилось все именно так.

МАЙЯ. Все нелепо.

ВЕРНЕР. Нелепо?.. у кого?

МАЙЯ. У всех.

ВЕРНЕР. У тебя тоже?

МАЙЯ. У меня особенно.

ВЕРНЕР. А ведь меня тоже тащили в КГБ.

МАЙЯ. Тебя?.. тащили в КГБ?!

ВЕРНЕР. Сразу после армии… а только их вкуснятина меня не заманила.

МАЙЯ. Вкуснятина?

ВЕРНЕР. Полная обеспеченность семьи и прочее… а у тебя что?.. деньги?

МАЙЯ. Я работала в аэропорту… я же тебе говорила… переводчицей работала… в Хабаровске… дядя устроил меня переводчицей.

ВЕРНЕР. Не успел я насладится свободой после армии - повестка… смотрю – КГБ… вот те раз… пошел… оформили пропуск… иду по коридору… ищу номер кабинета… вот он … вхожу… не кабинет - зал… огромный, пустой зал… на полу ковер по всему пространству… между окон стоит стол… за столом сидит сморчок в мундире… как опенок торчит… подхожу… сморчок и говорит: предо мной список рекомендованных в нашу школу… вас рекомендуют с хорошими отзывами… школа находится в Вильнюсе.

МАЙЯ. В Вильнюсе?

ВЕРНЕР. А что?

МАЙЯ. Там лучшая школа КГБ… готовят специалистов за рубеж.

ВЕРНЕР. Сморчок выкладывает свой главный аргумент: семья будет обеспечена полностью… в стране поголовной нищеты звучит очень хорошо… это их главный аргумент… рядовой человек для них кто?.. мусор… а тут– о-го-го!.. полная обеспеченность… спец магазины и прочее… знают, чем купить… да только не на того глаз положили.

МАЙЯ. И что ты ответил?

ВЕРНЕР. Выложил свой главный козырь: состою в сборной команде СССР… он подумал и не стал настаивать… аргумент сработал… а вот ты, похоже, клюнула.

МАЙЯ. У меня совершенно другая история.

ВЕРНЕР. Тебя сгубила совесть?

МАЙЯ. Что?.. не понимаю.

ВЕРНЕР. В критические моменты обычно губят деньги… в твоем же случае - совесть… тебя сгубила совесть.

МАЙЯ. Объясни.

ВЕРНЕР. Сама не понимаешь?

МАЙЯ. Объясни.

ВЕРНЕР. Тебя же оставляли работать на кафедре… не так ли?.. ты сама говорила... оставляли работать на кафедре, как лучшего студента.

МАЙЯ. Оставляли.

ВЕРНЕР. А ты как поступила?.. дурочку из себя изобразила?

МАЙЯ. Но как я могла поступить иначе?!

ВЕРНЕР. Вот-вот… потому и сгубила совесть.

МАЙЯ. Я же была секретарем комсомольской организации института.

ВЕРНЕР. И поехала в деревню с факелом просвещения… с красным дипломом поехала в деревню.

Майя молчит.

Тебя на кафедре оставляли?.. оставляли… как замечательного специалиста.?.. ты же сама говорила.

МАЙЯ. Не так все просто… призываю студентов быть сознательными… а сама?

ВЕРНЕР. Вот-вот… сгубила совесть… а те?.. я имею в виду, которые приехали учиться из деревень… они остались все в городе… вышли за муж за городских парней и остались в городе… деревенские бабы плевать хотели на твой факел.

Майя молчит.

Вот и получается: совесть тебя сгубила.

Майя молчит.

Выбрось партбилет.

Майя молчит.

Молчишь?.. возражай… давай аргументы.

МАЙЯ. Не хочу я об этом.

ВЕРНЕР. Человек - ноль… делай с ним, что хочешь.

МАЙЯ. Зато я могу помогать маме.

ВЕРНЕР. Так рассуждают все… зато, зато.

МАЙЯ. В Хабаровске живет моя бабушка… я до сих пор у нее останавливаюсь… зарплату отдаю ей… маме тоже помогаю… мама живет а Армавире.

ВЕРНЕР. В СССР самый опасный человек кто?.. - независимый человек.

Помолчали.

МАЙЯ. Лучше расскажи о себе.

ВЕРНЕР. Самая большая радость в моей жизни – побеждать… вот так, милая моя… побеждать… а ты?

МАЙЯ. Я далеко не приспособленка… так уж получилось… Борис меня не считает приспособленкой.

ВЕРНЕР. Будешь для него служанкой… будешь обслуживать богача.

МАЙЯ. Тренировку покажешь?

ВЕРНЕР. Ты попка… сегодня я свободен… попросил заменить меня... а все из-за тебя.

МАЙЯ. Кто меня действительно ценит, это Борис… опекает уже двенадцать лет.

ВЕРНЕР. Знаешь, почему опекает?

МАЙЯ. Я у него не спрашивала.

ВЕРНЕР. А ты у меня спроси.

МАЙЯ. Говори, если знаешь.

ВЕРНЕР. Тебе известно, почему старухи любят кошек?

МАЙЯ. Не выясняла.

ВЕРНЕР. Потому что они одиноки.

МАЙЯ. Тебе не удастся меня обидеть.

ВЕРНЕР. Ты слишком умна, чтоб обижаться… твой Борис одинок… и еще… он беспартийный.

МАЙЯ. Вынужден был вступить в партию.

Леело в луче прожектора.

ЛЕЕЛО. Ну что, Майя... теперь ты все поняла?

МАЙЯ. Что я должна понимать?

ВЕРНЕР. Леело сейчас тебе все объяснит… будешь жить в Москве, как у Христа за пазухой.

МАЙЯ. Борис ценит меня за мою независимость.

ВЕРНЕР. Ты независима?.. работая в КГБ?

МАЙЯ. Борис интересная и крупная личность.

ВЕРНЕР. Еще бы: отец главный архитектор Москвы… мать – известный художник.

ЛЕЕЛО. Маячка, Вернер еще в себе самом не разобрался… пойми, милый мой: ты же цены себе не знаешь... завтра же веди Майю на тренировку… там ты весь, как на ладони… приятно смотреть на тебя… на тренировках тебя всегда ужасно много.

ВЕРНЕР. Убирайся.

ЛЕЕЛО. Именно там Майя поймет и оценит твой талант.

Леело исчезает.

МАЙЯ. Ты можешь мне объяснить, почему, все-таки, кладбище?

ВЕРНЕР. Кладбище?.. потому что там совесть… душа там не умерла… только там живет душа… там обитает совесть.

МАЙЯ. Ты где сегодня будешь ночевать?

Вернер молчит.

Может, сходим в кафе?

ВЕРНЕР. Пошли.

МАЙЯ. Договоримся сразу: платить буду я.

ВЕРНЕР. Очень богатая?

МАЙЯ. Ты заплатишь в другой раз.

ВЕРНЕР. Идем... там видно будет.

Уходят.

Картина 8

Квартира Марии.

Из кухни появляется Мария.

Останавливается перед иконой.

Появляется Леело.

Наблюдает.

Мария широко крестится.

В этот момент хлопает дверь.

Входит Марэ.

МАРИЯ. А у меня опять рыба… тебе рыба еще не надоела?

МАРЭ. Рыба никогда не надоест… тем более: в твоем исполнении.

МАРИЯ. Дешево и вкусно… вот моя матушка умела… она все умела… не только рыбу… такой стол накроет – пальчики оближешь… а чем сейчас можно удивить?

МАРЭ. Ладно, ладно, не скромничай.

МАРИЯ. Где будешь ужинать?

МАРЭ. На кухне.

МАРИЯ. Я хотела вот что у тебя спросить… хотела еще вчера… сегодня опять видела, как ты села в машину… в черную Волгу.

МАРЭ. Так рано утром?

МАРИЯ. По делам отправилась… возле автобусной остановки черная Волга остановилась… ты так запросто в ее села.

МАРЭ. Сын министра.

МАРИЯ. Что - сын министра?

МАРЭ. Это был сын министра.

МАРИЯ. Вот как?

МАРЭ. Подъехал как-то… предложил сесть… я и села… он сказал, что ему тоже до центра… через пару дней сказал, что он сын министра… министра транспорта.

МАРИЯ. И что?

МАРЭ. Ничего.

МАРИЯ. Стал тебя возить?

МАРЭ. Не каждый день… если по пути - да.

МАРИЯ. У него семья?.. как там у него?

МАРЭ. Не знаю.

МАРИЯ. Как – не знаешь?

МАРЭ. Не спрашивала.

МАРИЯ. Просто так возит?

МАРЭ. Я хочу есть… рыба остывает.

МАРИЯ. В духовке стоит… две недели тебя возит и ничего?

МАРЭ. Что – ничего?

МАРИЯ. Ничего от тебя не хочет?

МАРЭ. Хочет.

МАРИЯ. Хочет?

МАРЭ. Какой мужчина не хочет?.. остановился, значит хочет.

МАРИЯ. Мне не нравится твой тон.

МАРЭ. А меня твой допрос.

МАРИЯ. У тебя муж… вы не разведенные… слухи пойдут… зачем это надо?

МАРЭ. Или я должна толкаться в автобусе?

МАРИЯ. Вот что Марэ… я тут кое-что выяснила… мне сказали: если ты подашь заявление на развод, то одна комната будет твоей… будет принадлежать тебе… все будет по закону.

МАРЭ. Не хочу я жить с Вернером.

МАРИЯ. Квартиру можно разменять… ты имеешь право на одну комнату… все по закону… квартира не его собственность… квартира государственная… можно разменяться и будешь жить отдельно.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Мария.

МАРИЯ. Ты?

ЛЕЕЛО. Подойди к иконе и перекрестись.

МАРИЯ. Что тебе надо?

ЛЕЕЛО. Не вводи дочь в искушение.

МАРИЯ. Какое искушение?.. все по закону… Марэ не знает советских законов… человек должен знать свои права.

ЛЕЕЛО. Квартиру дали Вернеру… молодые сами разберутся.

МАРИЯ. Пусть думает… Марэ должна знать свои права.

ЛЕЕЛО. У Марэ, слава богу, совесть не спит… не вводи дочь в искушение.

МАРИЯ. Какое искушение?.. что за разговоры?

ЛЕЕЛО. Твоя любовь не добрая.

МАРИЯ. Убирайся!.. много ты понимаешь!.. если о себе не подумаешь, никто за тебя думать не станет!

ЛЕЕЛО. Пусть молодые сами разберутся.

Возмущенная Мария уходит на кухню.

Марэ, ты не торопись… ты красивая… всюду на виду… известная спортсменка… твоя жизнь сложится хорошо… не отчаивайся… а то, что я тебе сказала… не обращай внимания… многие женщины живут без ребеночка… очень даже счастливо живут… но вот с сыном министра связываться не надо… семью он все равно не бросит… папа не позволит… успокойся… посещай концерты… театры… там видно будет.

Марэ демонстративно уходит на кухню.

Печальна судьба у этой красивой женщины.

Картина 9

Кладбище.

На пологих холмах тонкие, высокие сосны.

Между сосен лежат могильные плиты.

У плит горящие свечи… море свечей и цветов.

Из-за холмов выплывает аллея.

На аллее одинокая скамейка.

Появляются Майя и Вернер.

МАЙЯ. Давай присядем.

ВЕРНЕР. Устала?

МАЙЯ. Немного… здесь так уютно… на душе так покойно... мне ужасно здесь нравится… никогда не доводилось бывать на таком кладбище… это не кладбище - парк.

ВЕРНЕР. Эстонцы кладбище считают святым местом… священным местом… так было еще до христианства… место общения с духами близких и родных… после Урала я стал сюда ходить с необъяснимым трепетом… мне нравится здесь бывать… у моря тоже… морской берег и ничего больше не надо… странно… правда?.. вырос на Урале… родился в Ленинграде и вдруг такой необыкновенный восторг.

МАЙЯ. Я море тоже люблю… с детства… каждый год бываю на Черном море… там наш дом отдыха.

ВЕРНЕР. КГБ?

МАЙЯ. Да.

ВЕРНЕР. Понятно.

МАЙЯ. Я накупила всякой всячины… ужинать будем вместе?

ВЕРНЕР. Зря ты тратишься…заплатила в кафе, теперь всякой всячины накупила.

МАЙЯ. Ты меня с мамой познакомишь?

ВЕРНЕР. С удовольствием.

МАЙЯ. Ночевать будешь у мамы?

ВЕРНЕР. Крохотная комнатушка возле синего моря… зато просторная веранда… мое уединение… пляж – рукой подать… девять лет тренировался у моря… да и не только… все тренировки, тренировки… а вот зимой… дом-то деревянный… построен для яхтсменов… летняя гостиница… до советской власти еще построили… два этажа и милые башенки… в готическим стиле… зимой в ведре вода замерзает… в прихожей… в сильные морозы покрывается коркой льда… зато лето… лето – чудо!.. курорт.

МАЙЯ. В твоей новой квартире газ, горячая вода, ванная… хорошая квартира у тебя.

ВЕРНЕР. Люблю одиночество… на распашку тоже люблю… с ребятами нараспашку… и начинается праздник… но одиночество люблю больше… содержательней одиночество.

МАЙЯ. Ты очень похож на отца.

ВЕРНЕР.

Из тупого окруженья

суетящихся людей,

чадо вечного томленья

и воинственных идей,

Как я не искал дороги

в свет радушный из ночей –

в далях видел лишь тревоги

да измученных людей.

МАЙЯ. Трагическая судьба у твоего отца.

ВЕРНЕР. Он родился не вовремя.

МАЙЯ. Ты тоже родился не вовремя.

ВЕРНЕР. Вот она - правда… тут все без обмана... потому и люблю здесь бывать.

Помолчали.

Сегодня звонил министр.

МАЙЯ. Тебе?.. тебе звонил министр?

ВЕРНЕР. Министр транспорта… нашли меня в спортзале… срочно к телефону… а министр как набросится на меня.

МАЙЯ. Министр?.. на тебя?

ВЕРНЕР. Ваша жена ведет себя неподобающим образом!.. она разрушает молодую семью!.. вам это известно?!. придается любовным утехам с моим сыном!.. я вас спрашиваю: вам это известно?!. немедленно примите меры или я сам займусь этим вопросом!.. я долго ничего понять не мог.

МАЙЯ. Не ожидал?

ВЕРНЕР. Даже не думал об этом.

МАЙЯ. Почему?

ВЕРНЕР. Что – почему?

МАЙЯ. Ты не допускаешь, что такое возможно?

ВЕРНЕР. Не думал и все.

МАЙЯ. Марэ в панике.

ВЕРНЕР. Да… она в растерянности… она сильно зависит от матери… сама решить ничего не умеет… не научена.

МАЙЯ. Очень по-русски… материнское воспитание… Марэ лихорадочно торопится устроить свою жизнь… я это уже в Москве заметила.

ВЕРНЕР. В Москве?.. как ты могла в Москве такое заметить?

МАЙЯ. Некоторые штрихи подсказывали.

ВЕРНЕР. Марэ вернулась из Москвы восторженная… у меня в Москве появилась замечательная подруга… щедрая, великодушная, умная.

МАЙЯ. Наша встреча с Марэ была более, чем случайность… в гостинице свободных мест не было… она сидела в пустом фойе… было очень поздно… я спросила у портье: что это за женщина там сидит на диване?.. портье сказал: давно сидит… ждет свободного места… и я решила пригласить Марэ в свой номер.

ВЕРНЕР. Пригласила в свой номер?

МАЙЯ. У меня в номере свободное место.

ВЕРНЕР. У тебя в номере свободное место?

МАЙЯ. Я живу в гостинице больше месяца… я же не москвичка… меня перевели в Москву месяц назад.

ВЕРНЕР. У тебя свой номер в гостинице Пекин?!

МАЙЯ. Да.

ВЕРНЕР. Но это же чертовски дорого!

МАЙЯ. В гостинице «Пекин» есть секретное отделение… туда очень неприметный подъезд… специально для работников КГБ.

ВЕРНЕР. Ты живешь в гостинице КГБ?

МАЙЯ. Меня недавно перевели в Москву.

ВЕРНЕР. Поздравляю… как хорошего быть переводчицей.

МАЙЯ. Я сделала очень трудную работу.

ВЕРНЕР. Понятно.

МАЙЯ. Что тебе понятно?

ВЕРНЕР. Что ты незаменимый разведчик.

МАЙЯ. Я сопровождала американского дипломата… ехала вместе с ним от Дальнего Востока до Москвы.

ВЕРНЕР. Американского дипломата?.. от Дальнего Востока?

МАЙЯ. Идем.

ВЕРНЕР. Да-да, ты начинаешь терять бдительность.

МАЙЯ. Хочу познакомиться с твоей мамой.

ВЕРНЕР. Пошли.

Уходят.

Картина 10

На экране море.

Леело ждет Вернера.

ЛЕЕЛО. Они все еще там - у мамы… по-моему, Майя начинает терять голову… ее ждут в Москве… ее ждет шикарная свадьба… ждет значительный поворот в ее судьбе… но она точно все позабыла.

Появляются Майя и Вернер.

Леело исчезает.

ВЕРНЕР. Вот он - мой пляж… тут я тренировался как сумасшедший… зимой и летом… на этом дивном просторе… в ту сторону - устье реки… за спиной у нас - шоссе… за шоссе огромный сосновый лес и кольцевая гоночная трасса, утопающая в густом лесу… я много здесь бегал… зимой и летом… на этом пляже рождались мои первые рассказы… загорал в песочной яме и делал наброски.

МАЙЯ. У тебя очень милая мама.

ВЕРНЕР. Моя мама многим нравится… в том числе и Герберту.

МАЙЯ. Такая теплая, открытая… а вот жилищные условия…

ВЕРНЕР. Да… зато летом рай… когда давали комнатушку, сказали: временно… дом сам по себе довольно милый… с готическими башенками… ты на это обратила внимание?.. летняя гостиница для яхтсменов… летом курорт, но зимой продувается дом насквозь.

МАЙЯ. Я почувствовала, что твоя мама не любит Марию.

ВЕРНЕР. Марию?.. да… все верно… у тебя наметанный глаз… дело в том, что мама по гороскопу львица, а львы не терпят обид… в прошлом году мы с Марэ жили на веранде… Марэ тренировалась в море, я на берегу… представь себе: Мария на мотоцикле с коляской привезла мешок картошки… да так демонстративно… вот вам, голодающие… мама, конечно, обиделась… она прекрасно поняла откуда картошка.

МАЙЯ. Вы все ужасно разные.

ВЕРНЕР. Да.

МАЙЯ. Как я понимаю: Марэ не для тебя.

ВЕРНЕР. Это я не для нее… ей бы концерты, театры… без конца в гостях торчать… для меня ее знакомые –скукота... не интересные люди… отпрыски высокопоставленных чиновников... в основном.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Очень рада вас видеть… решил Майе показать свои места?.. на этом пляже ты не мало поту пролил… в те годы ты блистал… да и сейчас ьольшая ценность.

ВЕРНЕР. И что?

ЛЕЕЛО. Вернер до сих пор в кроссвордах фигурирует.

ВЕРНЕР. Говори прямо: чего тебе надо?

ЛЕЕЛО. Я была уверена, что приведешь сюда Майю… Вернер до сих пор в кроссвордах фигурирует.

МАЙЯ. Ты уже сказала.

ЛЕЕЛО. Да-да, конечно.

ВЕРНЕР. Ты даже не помнишь, что болтаешь?.. лучше скажи, чем я на веранде занимался.

ЛЕЕЛО. Глупостью занимался… играл на скрипке и занимался глупостью.

ВЕРНЕР. Молодец.

ЛЕЕЛО. Что – молодец?

ВЕРНЕР. Играл на скрипке и занимался глупостью.

ЛЕЕЛО. Майя знает, что такое заниматься глупостью… заниматься глупостью в наше время чревато.

ВЕРНЕР. Ты Майе крепко надоела.

ЛЕЕЛО. Майя, ты видела его фотографию на доске почета?

МАЙЯ. Видела.

ЛЕЕЛО. На тренировке у него была?

МАЙЯ. Была.

ЛЕЕЛО. Теперь понимаешь, чем он должен заниматься?

МАЙЯ. Вернер замечательный тренер.

ЛЕЕЛО. Слушай, милый, слушай… Майя умница.

ВЕРНЕР. В отличие от тебя, она гораздо больше видела и гораздо больше понимает.

ЛЕЕЛО (с наигранным пафосом). Ты гражданин СССР!!

Леело заливается хохотом и исчезает.

ВЕРНЕР. Тошнит.

МАЙЯ. Она во многом права.

ВЕРНЕР. Ну и пусть… ну и что?.. она мне не советчик… а тебе придется вот что сказать …

МАЙЯ. Слушаю.

ВЕРНЕР. Тот дипломат… которого ты сопровождала от Дальнего Востока до Москвы… гражданин свободной страны.

Майя молчит.

Возражай… давай… отчего молчишь?

МАЙЯ. Поехали к тебе.

ВЕРНЕР. Возражай.

МАЙЯ. Поговорим у тея дома.

ВЕРНЕР. Сначала зайдем к маме… попрощаемся… больно видеть ее в этой конуре… в этом, как сказали, временном жилище.

Уходят.

Квартира Вернера.

В луче прожектора стоит Леело.

ЛЕЕЛО. Происходит что-то невероятное… Майю ждет грандиозная свадьба… ее ждут… друзья, знакомые, мама Бориса… я это выяснила в ту ночь… когда Майя читала опусы Вернера… Майя обычно останавливается у мамы Бориса, в ее студии… квартира в центре Москвы, на Старом Арбате…но надо добавить… Майя чрезвычайно независимый человек… по всему видно… образованная, начитанная… она даже мужчин до сих пор не знает… в этом она тоже призналась… хотя, вот-вот уже тридцать… представляете?.. читала и читала… отвечала на мои вопросы вежливо, но не охотно.

Входят Вернер и Майя.

Леело исчезает.

ВЕРНЕР. Ты закончила Новочеркасский институт… так?

МАЙЯ. Так.

ВЕРНЕР. Закончила с отличием?

МАЙЯ. Да.

ВЕРНЕР. Ты даже подчеркнула: с отличием.

МАЙЯ. Подчеркнула… и что?

ВЕРНЕР. Тебе вручили красный диплом… верно?

МАЙЯ. Верно.

ВЕРНЕР. А как ты распорядилась своей судьбой?

МАЙЯ. Как должно.

ВЕРНЕР. Вот как?.. как должно?.. ты распорядилась своей судьбой, как последняя дура.

МАЙЯ. Я распорядилась своей судьбой, как должно.

ВЕРНЕР. Тебе предложили остаться на кафедре.

МАЙЯ. Предложили.

ВЕРНЕР. Тебя оставляли работать на кафедре, как талантливого филолога.

МАЙЯ. Оставляли.

ВЕРНЕР. А ты как поступила?

МАЙЯ. Как должно.

ВЕРНЕР. Продемонстрировала, какая ты идиотка.

МАЙЯ. Я поступила, как должно.

ВЕРНЕР. Показала умным людям, какая идиотка.

МАЙЯ. Поступила, как патриотка.

ВЕРНЕР. Что?.. патриотка?.. ты в самом деле полная идиотка.

МАЙЯ. Я поступила по велению сердца… вернее: по велению совести.

ВЕРНЕР. А что получилось в результате?

МАЙЯ. В результате оказалась идиоткой.

ВЕРНЕР. Что?.. да!.. умница!.. из патриотки получилась идиотка!

МАЙЯ. Я это только потом поняла... филология - моя любовь.

ВЕРНЕР. Поехала в деревню с факелом просвещения.

МАЙЯ. Я туда поехала по велению совести.

ВЕРНЕР. А в результате?

МАЙЯ. А ты сам, милый мой?

ВЕРНЕР. Что я сам?

МАЙЯ. Ты сам не идиот?

ВЕРНЕР. Идиот.

МАЙЯ. Ты тренер экстра класса!.. ребята смотрят тебе в рот!

ВЕРНЕР. И что?

МАЙЯ. А чем твоя голова забита?!

ВЕРНЕР. Один ноль в твою пользу.

МАЙЯ. В чью пользу?

ВЕРНЕР. В твою.

МАЙЯ. В мою?

ВЕРНЕР. Нет, милая моя… не дождешься… не в твою, а в мою пользу!.. вот так!

МАЙЯ. Но ты же сказал…

ВЕРНЕР. В мою!.. потому что во мне возмущенное сердце!.. тебе это понятно?!. во мне с детства кричит возмущенное сердце!.. а ты?!. ты прихвостень партии!!

МАЙЯ. Во дает.

Вместе хохочут.

Я не могла не поехать в деревню.

ВЕРНЕР. Ты чокнутая.

МАЙЯ. Но как же я могла не поехать в деревню?

ВЕРНЕР. Ты чокнутая.

МАЙЯ. Призываю студентов поработать в деревне, а сама?

ВЕРНЕР. Ты все равно чокнутая.

МАЙЯ. Ты тоже.

ВЕРНЕР. Два идиота.

МАЙЯ. Я так не считаю.

ВЕРНЕР. Здорово коммунисты научились верховой езде на человеческой совести.

МАЙЯ. А я тебе вот что скажу…

ВЕРНЕР. Давай, давай… выкладывай.

МАЙЯ. Ты просто обязан писать.

ВЕРНЕР. А я вот что тебе скажу… тот немец… я имею в виду директора деревенской школы… там - в Яловатке… он сразу понял, кто ты… какая ты идиотка… и выгнал тебя пинком в зад… он тебе ногой поддал?

МАЙЯ. Ты на него жутко похож.

ВЕРНЕР. На кого?.. на директора?

МАЙЯ. Да.

ВЕРНЕР. Такой же грубиян?

МАЙЯ. Такой же симпатяга.

ВЕРНЕР. Он на тебя не орал?.. убирайся, дура, на свое место!

МАЙЯ. Он был вежливый.

ВЕРНЕР. Умный был… даже трудовую книжку обещал выслать следом с отработанными годами… наверняка немец из тех… из репрессированных.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Вернер...

ВЕРНЕР. Убирайся!

ЛЕЕЛО. Пожалуйста… остановись... Майя прекрасно знает, в какой стране она живет… Майя умница… а вот ты до сих пор так ничего и не понял.

МАЙЯ. Леело… погоди.

Леело ждет.

Я должна тебе вот что сказать… зачем ты меня все время унижаешь?

ЛЕЕЛО. Я?!. унижаю?!.. тебя?!. как ты можешь так говорить?.. я радуюсь за тебя… тебя ждет замечательная судьба… завидна свадьба.

МАЙЯ. Остановись.

Леело ждет.

Я вовсе не та, за которую ты меня принимаешь.

Леело хохочет и исчезает.

ВЕРНЕР. Ты хочешь сказать: Леело не права?

МАЙЯ. Ты все правильно понял.

ВЕРНЕР. Вот как?.. тогда зачем КГБ?

МАЙЯ. Деньги.

ВЕРНЕР. Деньги?

МАЙЯ. Деньги.

ВЕРНЕР. Больше у меня вопросов нет.

МАЙЯ. Вот и хорошо.

ВЕРНЕР. Какой ужас.

МАЙЯ. Давай стол… стели на пол… будем на полу ужинать.

Майя направляется на кухню.

Вернер готовит на полу место для ужина.

ВЕРНЕР. Ты ужасный человек!.. ты меня слышишь?!

Тишина.

Я таких еще не встречал!.. полная идиотка!

Тишина.

Ты там еще жива?!

МАЙЯ. Зато я могу помогать маме!

ВЕРНЕР. Помогать маме?.. вот как?.. кому ты еще помогаешь?!

МАЙЯ. Бабушке!

ВЕРНЕР. Еще кому?!

МАЙЯ. Я собрала не плохую библиотеку!

ВЕРНЕР. Что еще?.. продолжай!

МАЙЯ. Я отдала свою жилье многодетному сотруднику!

ВЕРНЕР. Это уже что-то новенькое!

Тишина.

На этом все?!.. точка?!. твоя откровенность начинает меня беспокоить!.. даже веселить!.. ты для Леело становишься загадкой!.. тащи яства!

МАЙЯ. Иди, иду!

Майя несет угощения.

ВЕРНЕР. А у меня в доме отличный коньяк... зимой, после тренировки, я люблю опрокинуть рюмочку, другую... не возражаешь?

МАЙЯ. Я купила водку… очень хорошая водка… икра и водка – то, что надо.

ВЕРНЕР. Ты купила икру?!

МАЙЯ. Черную икру достала… пошла в ресторан и попросила баночку.

ВЕРНЕР. Но это же чертовски дорого!

МАЙЯ. Зато вкусно.

Майя опять уходит на кухню.

Появляется Леело.

Стоит за спиной у Вернера.

ВЕРНЕР (кричит в кухню). Ты привыкла жить на широкую ногу!. Борис тебя уже двенадцать лет балует!.. да-да, жених - что надо!

ЛЕЕЛО. Милый… не завидуй.

ВЕРНЕР. Что?.. ты?.. опять здесь?

ЛЕЕЛО. Завидовать не стоит… у тебя огромное преимущество… ты на виду… ты весь на виду… ты человек знаменитый… тебя ждет успех… тебя ждет слава… а какова жизнь у Бориса?.. живет в тени… деньги, конечно, огромные, но слава лучше… гораздо лучше.

ВЕРНЕР. Уйди.

ЛЕЕЛО. Борис человек государственный, он разрабатывает ядерное оружие… человек засекреченный.

ВЕРНЕР. Тут у меня опять Леело!.. говорит, что не стоит с тобой связываться!

МАЙЯ. Передай ей привет!

ЛЕЕЛО. Майе нужен Борис... Борис для Майи – что надо... Борис без конца в разъездах… не случайно жена от него ушла… Борис редкая находка для Майи.

ВЕРНЕР. Потому, что Борис без конца в отъездах?

ЛЕЕЛО. Для Майи мужчины вообще не имеют никакого значения… мужчины для нее - ноль… пустое место.

ВЕРНЕР. Откуда тебе известно?

ЛЕЕЛО. Она девственница.

ВЕРНЕР. Откуда ты знаешь?

ЛЕЕЛО. В ее-то возрасте… понимаешь?

ВЕРНЕР. Откуда ты знаешь?

ЛЕЕЛО. Вы станете встречаться в Москве.

ВЕРНЕР. Что?

ЛЕЕЛО. Ты ее крепко заинтриговал… ты меня понимаешь?

ВЕРНЕР. Прочь отсюда!

Леело хохочет и исчезает.

Появляется Майя.

МАЙЯ. А где Леело?

ВЕРНЕР. Испарилась.

МАЙЯ. Жаль, что посуды мало… придется обойтись тем, что в наличии.

ВЕРНЕР. Ты можешь сказать честно?.. совершенно откровенно?

МАЙЯ. У меня секретов нет.

ВЕРНЕР. Почему у тебя с Борисом так поздно?

МАЙЯ. Что - поздно?

ВЕРНЕР. Двенадцать лет ухаживал и только сейчас свадьба?

МАЙЯ. Меня перевели в Москву… Борис ликует… не отходил ни на шаг.

ВЕРНЕР. Понятно.

Вернер занимается устройством на полу.

МАЙЯ. Вот и хорошо, что понятно… Борис довольно часто прилетал ко мне в Хабаровск.

ВЕРНЕР. Борис?.. в Хабаровск?!

МАЙЯ. Мы с ним даже на Камчатке были… на Курильских островах… я тогда работала в Японии.

ВЕРНЕР. Ты знаешь японский язык?

МАЙЯ. Плохо… понимаю, но не разговариваю… с этим была большая проблема.

ВЕРНЕР. Здорово ты Боре голову вскружила… летал в Хабаровск?.. до Хабаровска сколько километров?

МАЙЯ. Восемь… девять… не помню… может, больше… не знаю точно.

ВЕРНЕР. Девять тысяч километров… у Бориса денег куры не клюют… летать на свидания на Дальний Восток.

МАЙЯ. Тебе это очень интересно?

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Майичка, скажи Вернеру: это были не свидания… это были просто приятельские встречи… доказательства при тебе.

МАЙЯ. О чем ты?.. какие доказательства?

ЛЕЕЛО. Неужели ты меня не поняла?

МАЙЯ. Какие доказательства?

Леело хохочет и исчезает.

Вернер молчат.

У меня с Борисом ничего не было.

Вернер молчит.

Могу даже сказать: он мыл меня в ванне… да, мыл в ванне… мы даже спали вместе… мне скрывать от тебя нечего.

ВЕРНЕР. Ты – чудо?

МАЙЯ. Что?

ВЕРНЕР. Ты – чудо?

МАЙЯ. А ты разве не чудо?

ВЕРНЕР. Я?.. тебе поверить очень не просто.

МАЙЯ. Я искренне завидую тем ребятам, которые тренируются у тебя… они в восторге… они рядом с тобой умеют восторгаться самими собой… ты меня понимаешь?

ВЕРНЕР. Ну и что?.. или я всю жизнь должен развлекать ребят?.. потешать народ?.. мне это не интересно… эмоциональные вспышки, не более того… это меня не привлекает… душа тянется к скрипке.

МАЙЯ. Первый тост: за скрипку… и за твою честность,

ВЕРНЕР. А я… за того американца.

Майя молчит.

Что ты с ним сделала?.. тебя поэтому перетащили в Москву?

МАЙЯ. Хочу выпить за тебя.

Майя пьет.

Вернер ждет.

Из деревни я поехала на Дальний Восток.

ВЕРНЕР. Прямиком в КГБ?.. за деньгами?

МАЙЯ. Я родилась в Хабаровске… там родилась моя мама… там живет моя бабушка… моя любимая бабушка… не возвращаться же в институт… отработала всего год… здрасьте… надоела деревня, хочу на кафедру.

ВЕРНЕР. Лучше сразу в КГБ.

МАЙЯ. Вовсе не так… я стала работать переводчицей… в большом аэропорту… я уже рассказывала.

ВЕРНЕР. Как ты себя чувствуешь в этой квартире?

МАЙЯ. Замечательно.

ВЕРНЕР. Знаешь, чего мне здесь недостает?

МАЙЯ. Нет.

ВЕРНЕР. Моря.

МАЙЯ. А мне здесь нравится… я с детства люблю одиночество… обожаю книги.

ВЕРНЕР. В тихом омуте водятся черти?

МАЙЯ. С чертями я не знакома… а вот брат любил носиться по улицам, как черт… сестра от него не отставала… любимое занятие брата было: гонять голубей… он во дворе построил огромную голубятню… а я все свободное время читала… очень любила читать… папе это необычайно нравилось… он незаметно подходил ко мне и гладил по голове… я ужасно любила его прикосновения.

ВЕРНЕР. Ты хорошо изучила мой чемодан?

МАЙЯ. Твой чемодан?.. читала с большим интересом… хочу еще и еще.

ВЕРНЕР. Прости.

МАЙЯ. Что?

ВЕРНЕР. Давай выпьем за свадьбу… нет… я должен уйти… я поехал к морю.

МАЙЯ. К маме?

ВЕРНЕР. К морю.

Майя озадачена.

Вернер идет к выходу.

Майя молчит.

Вернер покидает квартиру.

Майя неподвижна.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Вы с Вернером небо и земля… вы очень разные.

Майя молчит.

Завтра утром тебя здесь не будет.

Майя молчит.

МАЙЯ. Оставь меня, пожалуйста.

Леело исчезает.

На тахте лежит чемодан.

Майя к нему не прикасается.

На полу не тронутый ужин.

Майя пишет записку.

Кладет записку на чемодан.

Собирает вещи, оставляет ключи на чемодане и уходит.

Появляется Леело.

МАЙЯ. Она еще успеет на вечерний поезд… Вернер, все-таки, молодец… круто повернул… по-мужски… раз и все… молодцом.

Молчит.

Но это, к сожалению, не точка… море на него влияет разрушительно… романтики вообще обожают море… на берегу они любят смотреть в даль - в полную неопределенность… воспоминания без конца влекут за горизонт… реальность улетучивается… Вернер спать сегодня не будет… а рано утром примчит сюда… его к Майе сильно потянуло… он это почувствовал и решил исчезнуть… а вы заметили, что он не попрощался?

Леело читает записку.

Знаете, что здесь написано?.. спасибо за все… всего три слова… что вы на это скажете?

Картина 11

Квартира Вернера.

Входит Вернер.

Быстро подходит к тахте, берет записку.

Читает.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Она ушла еще вчера… сразу вслед за тобой… написала записку и ушла.

ВЕРНЕР. Глупо… я непоправимо сглупил… только там, у моря, я понял, что оставил здесь что-то очень важное… пошел к морю и почувствовал… что самое главное осталось там… все стало так пустынно… а главное… я здорово ее обидел.

ЛЕЕЛО. Ты поступил, как настоящий мужчина... ушел от двусмысленности… у вас совершенно разные судьбы.

Вернер молчит.

Ты поступил честно… ты бы с ней в постель не лег.

ВЕРНЕР. При чем тут это?.. конечно, не лег бы.

ЛЕЕЛО. Двусмысленность никому не нужна… ни тебе, ни ей… выбрось из головы…. у тебя на тренировке сегодня любимая группа… только с ребятами ты счастлив… на тренировках ты неповторим… ты не можешь, чтобы не витать в облаках… твое счастье с ребятами… они тебя обожают.

Вернер открывает чемодан… тут же захлопывает.

Поезжай на тренировку… работай и жди.

ВЕРНЕР. Чего ждать?

ЛЕЕЛО. Так или иначе: решать будет она.

ВЕРНЕР. Что она будет решать?.. о чем ты?.. что ты имеешь в виду?

ЛЕЕЛО. Поезжай к ребятам.

ВЕРНЕР. Она даже адреса не оставила.

ЛЕЕЛО. Это очень сильный человек… Майя прирожденный лидер… так или иначе: решать будет она… все теперь зависит от нее.

ВЕРНЕР. Что ты болтаешь?.. что от нее зависит?

ЛЕЕЛО. У тебя прекрасное будущее... ты на коне… твое призвание: фигурное катание… поезжай на тренировку… она о тебе еще услышит.

ВЕРНЕР. О чем ты?.. что она услышит?

ЛЕЕЛО. Твоя звезда засияет… у тебя все впереди… она о тебе еще услышит.

Входит Марэ.

Леело исчезает.

МАРЭ. Привет.

ВЕРНЕР. Ты?.. привет… ты не на работе?

МАРЭ. Где Майя?

ВЕРНЕР. Где Майя?.. Майи нет… уехала.

МАРЭ. Как – уехала?

ВЕРНЕР. Вчера вечером уехала… написала записку и уехала.

МАРЭ. Ни с того, ни с сего?

ВЕРНЕР. Да, неожиданно… для меня тоже неожиданно… вот записка.

Марэ читает записку.

МАРЭ. Странно.

ВЕРНЕР. Я тоже только что пришел… прихожу - ее нет.

МАРЭ. Опять ты?

ВЕРНЕР. Что – я?

МАРЭ. Ты же с ней общался… вот что, Вернер… нам надо подать заявление о разводе… будем разводиться.

ВЕРНЕР. Мне на днях звонил министр.

МАРЭ. Кто звонил?.. министр?.. какой министр?

ВЕРНЕР. Ты спрашиваешь: какой министр?.. министр транспорта… Министр сделал мне выговор… потребовал, чтобы ты прекратила встречаться с его сыном.

Марэ каменеет.

Он так орал на меня… это, конечно, твои дела, твои проблемы… мне все это не интересно… решай сама… вернее: пусть решает матушка… она у тебя такая деятельная… хлопочет с утра до вечера… как же: единственная дочурка.

Марэ думает о своем.

А тот профессор умер.

МАРЭ. Что?.. какой профессор?

ВЕРНЕР. Тот, что упал в подъезде.

МАРЭ. О чем ты?.. какой профессор?

ВЕРНЕР. Профессор биологии… из Пярну который приехал… к сыну приехал… он стучался к вам, стучался… но вы ему не открыли… или опять надо объяснять?

Марэ быстро уходит.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Тебе уже успели доложить?

ВЕРНЕР. Мне давно все это не интересно.

ЛЕЕЛО. Профессор умер от разрыва сердца.

ВЕРНЕР. Знаю.

ЛЕЕЛО. В подъезде упал и умер.

ВЕРНЕР. Да… в соседнем доме это произошло.

ЛЕЕЛО. Профессор из Пярну… приехал к сыну… а жена сына сказала, что ее муж встречается…

ВЕРНЕР. Знаю!

ЛЕЕЛО. Она сказала отцу, где их искать.

ВЕРНЕР. Мне это не интересно.

ЛЕЕЛО. Дверь ему так и не открыли.

ВЕРНЕР. Я бы тоже не открыл.

ЛЕЕЛО. Спустился вниз и упал.

ВЕРНЕР. Гнусно все все это.

ЛЕЕЛО. Твое счастье с ребятами… с ребятами твое будущее… там душа твоя царствует… ты вкладываешь столько души в работу, столько огня… ребята это чувствуют.

ВЕРНЕР. Прямо в подъезде упал и умер.

Вернер направляется прочь.

ЛЕЕЛО. Ступай к ребятам!.. ребята верят каждому твоему слову!

Вернер уходит.

ЛЕЕЛО. И не только ребята ему верят… тем не менее: у него полно врагов… а, может: именно поэтому… откровенные ненавистники… однажды на его тренировку пришел человек… солидный мужчина… в шляпе… в хорошем пальто… зимой это было… точнее: поздней осенью… ранним утром... мужчина остановился неподалеку и стал наблюдать… совершенно незнакомый человек… стоит и смотрит… скажу вам сразу: это был министр… министр образования… тренировка шла в Кадриорге под ярким освещением… министр стоял и стоял… а через несколько дней вышел указ… и этот указ разослали по всем спортивным школам… это был ответ на гнусные доносы… в министерство приходили жалобы, будто бы методика Вернера годится только для детских садов… не для спортивных школ… министр лично посмотрел тренировку и выдал указ: принять во внимание методику тренера Вернера Оамера… а этот чудак торчит у моря… играет на скрипке и торчит у моря… ему и квартиру, и зарплату повысили, и этот потрясающий указ министра… это же признание… не только признание ребят… не только членов сборной… признание министра!.. министр явился собственной персоной!.. как мне с таким разговаривать?.. его рассказы никто никогда не опубликует… он это прекрасно знает… ему жить да жить… если говорить о Герберте… тут все понятно, тут все трагично и очень печально… он оттуда, из бывшей Эстонии, из буржуазной, как сейчас говорят… да, его отца расстреляли… да, его отец был разведчик… да, все это ужасно!.. но Вернеру еще жить и жить!

Огородная будка.

Очень много цветов.

Герберт среди цветов.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Герберт…

Герберт занят своим делом.

Герберт, послушай меня, пожалуйста…

Герберт продолжает свое дело.

Я пришла умолять тебя.

ГЕРБЕРТ. Меня здесь нет… меня вообще больше нет.

ЛЕЕЛО. Я тебя понимаю… я тебя очень хорошо понимаю… но ты должен поговорить с Марией.

ГЕРБЕРТ. Меня давно там нет… оставь и ты меня в покое.

ЛЕЕЛО. Ты должен поговорить с Марией… Мария губит свою дочь… но Марэ любит и тебя… очень любит… и ты это знаешь… в душе Марэ с тобой… только с тобой… и с твоим отцом… она знает, где твое сердце… с утра до вечера она там, где ты.

ГЕРБЕРТ. Оставь... не ходи больше сюда.

ЛЕЕЛО. Вернера ты тоже любишь... я это знаю.

ГЕРБЕРТ. Вернер давно уже не с ними… ему с ними тоже противно.

ЛЕЕЛО. Мария встревожена… озабочена… она боится, что Вернер переселит маму в свою квартиру, а сам будет жить у моря… поменяются с мамой… по советским законам меняться можно… Мария знает это и действует… очень спешит… она хочет квартиру отнять у Вернера.

ГЕРБЕРТ. Коммунисты умеют людей покупать.

ЛЕЕЛО. Покупать?.. при чем тут это?.. что значит: покупать людей?.. я тебя не понимаю.

ГЕРБЕРТ. С работой можешь не беспокоиться… жилье тебе бесплатное… кино для тебя копейки… бассейн бесплатный… тренировки бесплатные… о Марэ даже фильм сделали… кому это не приятно?.. Марэ то и дело крутит фильм друзьям и знакомым… ей хочется красивой жизни… брюки министра примерили на Вернера.

ЛЕЕЛО. Да, уговорили примерить… брюки пришлись… сказали, что брюки твоего отца, бывшего министра.

ГЕРБЕРТ. Только не сказали, что моего отца расстреляли.

ЛЕЕЛО. Герберт, мы живем совсем в другое время.

ГЕРБЕРТ. Оставь меня.

ЛЕЕЛО. Ты даже в кино перестал ходить.

ГЕРБЕРТ. Давно не хожу… там смотреть нечего… аллилуйя советской власти… а у молодых развал… Вернер человек открытый, приветливый, искренний.

ЛЕЕЛО. Женщины всегда были и будут практичней мужчин… на то они и женщины.

ГЕРБЕРТ. Марэ хочет красивой жизни… торчит у полковника Пуста… ей не важно, что он был комиссар… один из главных коммунистов… комиссар эстонского корпуса.

ЛЕЕЛО. Марэ свое не упустят.

ГЕРБЕРТ. Мамина закваска.

ЛЕЕЛО. У Марии сильный характер… отцовский характер.

ГЕРБЕРТ. К тому же: Марэ ее единственное дочь.

ЛЕЕЛО. Вот и поговори с ней… ты умеешь… у Вернера блестящее будущее… у Вернера все впереди.

ГЕРБЕРТ. Марэ хочет красивой жизни… они с Вернером очень разные… Вернер ягода другого поля.

ЛЕЕЛО. У Вернера блестящее будущее… постарайся поговорить… для общего блага.

Герберт занимается цветами.

Все цветами занимаешься?

ГЕРБЕРТ. Вернер человек светлый, открытый, с чистым сердцем.

ЛЕЕЛО. Вернер работает с восторженными ребята… там свет… там счастье.

ГЕРБЕРТ. А на душе у него тяжесть.

ЛЕЕЛО. Вернер буквально горит на работе… ребята от него в восторге.

ГЕРБЕРТ. Вернер талантлив… а таланты не умеют ловчить, хитрить… талант не умеет быть нечистоплотным.

Картина 12

Морской простор.

Одинокий валун.

К валуну подходит Вернер.

Прислоняется.

Достает из кармана лист бумаги, разворачивает.

Появляется Леело.

Вернер ее не замечает.

Он приступает к чтению

ЛЕЕЛО. Письмо?

Вернер читает.

Уж не от Майи ли?

Вернер читает.

Как ее свадьба?

ВЕРНЕР. Потом... хорошо?

ЛЕЕЛО. Уже Месяц, как уехала… покинула Таллинн… Борис для Майи сделает теперь все.

Вернер молчит.

Марэ ей очень завидует.

ВЕРНЕР. Не было никакой свадьбы.

ЛЕЕЛО. Не было свадьбы?

ВЕРНЕР. Да… свадьбы не было.

ЛЕЕЛО. Ты серьезно?

ВЕРНЕР. Майя в Ростове-на-Дону.

ЛЕЕЛО. Где?

ВЕРНЕР. Она заехала в Москву… попрощалась с мамой Бориса и уехала в Ростов.

ЛЕЕЛО. В Ростов?.. в Ростов, который на Дону?

ВЕРНЕР. Да.

ЛЕЕЛО. Это письмо от нее?

ВЕРНЕР. Да.

ЛЕЕЛО. Она пишет уже из Ростова-на-Дону?

ВЕРНЕР. Потом… ладно?

ЛЕЕЛО. А как же свадьба?

ВЕРНЕР. Не было никакой свадьбы.

ЛЕЕЛО. Не было свадьбы?

ВЕРНЕР. Майя умеет ценить свободу.

ЛЕЕЛО. Свободу?

ВЕРНЕР. Отстань.

ЛЕЕЛО. Свобода, это Борис.

ВЕРНЕР. Ты Майю не знаешь.

ЛЕЕЛО. И что она пишет?

ВЕРНЕР. Потрясающий слог… читаю и диву даюсь… она должна работать в университете... ей надо во что бы то ни стало уходить из КГБ.

ЛЕЕЛО. Мал золотник, да дорог… генералы ее не отпустят… как они говорят про Майю?.. мал золотник, да дорог?

ВЕРНЕР. Да.

ЛЕЕЛО. Ее не отпустят... озолотят, но не отпустят… с Борисом было бы все проще… Борис похлопотал бы… жила бы обеспеченно и свободно… и что она пишет?

ВЕРНЕР. Не твое дело.

ЛЕЕЛО. В двух словах можешь?

ВЕРНЕР. Нет.

ЛЕЕЛО. Почему она, все-таки, убежала?

ВЕРНЕР. Потому что любит свободу.

ЛЕЕЛО. Свободу?.. в КГБ?.. там зависимость на всю жизнь.

ВЕРНЕР. Отстань.

ЛЕЕЛО. С Борисом все было бы проще… Борис наверняка похлопотал бы.

ВЕРНЕР. Ты Майку не знаешь.

ЛЕЕЛО. Ты хочешь сказать: Майя вольная птица?

Вернер молчит.

Значит, не скажешь, о чем пишет?

ВЕРНЕР. Нет.

ЛЕЕЛО. А я тебе скажу вот что… пустая жизнь ее ждет… пустая и подневольная.

ВЕРНЕР. Первое письмо меня буквально ошарашило… что-то уникальное… и вообще: увидел адрес на конверте и подумал – ошибка… потом присмотрелся – Майя Леончук.

ЛЕЕЛО. Пустая жизнь будет у Майи.

ВЕРНЕР. Она из деревни Яловатка уехала на Дальний Восток … в Хабаровск… там стала работать в аэропорту… ее туда взяли переводчицей… тут же направили в Японию… работать в посольстве… КГБ - это уже потом.

ЛЕЕЛО. А почему от Бориса убежала?

ВЕРНЕР. Я тебе уже сказал.

ЛЕЕЛО. А почему в Ростов-на-Дону?

ВЕРНЕР. Там друзья… школьная подруга там живет… Инга.

ЛЕЕЛО. Собираешься ответить?

ВЕРНЕР. Уже ответил… таких писем я никогда не читал.

ЛЕЕЛО. Почитай.

ВЕРНЕР. Такой текст тебе не по зубам.

ЛЕЕЛО. Такой умный?

ВЕРНЕР. Исчезни.

ЛЕЕЛО. Понятно.

ВЕРНЕР. Что тебе понятно?

ЛЕЕЛО. Что квартиру ты потеряешь.

ВЕРНЕР. Оставь… отвали.

ЛЕЕЛО. Ты можешь лишиться квартиры.

ВЕРНЕР. Потом… хорошо?

ЛЕЕЛО. Ты можешь остаться без квартиры!

ВЕРНЕР. Удивительный человек… мало того, что она уехала из Москвы… она избегает теперь Бориса… Борис поехал за ней следом… стал действовать… через КГБ стал действовать… у него в КГБ полно друзей… попросил генерала Тупченко командировать Майю в Москву… не тут-то было.

ЛЕЕЛО. Отказалась?

ВЕРНЕР. Майя - личность.

ЛЕЕЛО. И что ты ей написал?

ВЕРНЕР. Что Майя - удивительный человек.

ЛЕЕЛО. Ты наверняка останешься без квартиры.

ВЕРНЕР. Майя собирается бежать от Бориса в Хабаровск… подальше от него.

ЛЕЕЛО. И который раз ты перечитываешь письмо?

ВЕРНЕР. Сотый.

ЛЕЕЛО. Про твой чемодан пишет?

Вернер читает.

Про чемодан пишет?

ВЕРНЕР. Майка считает, что я должен заниматься литературой.

ЛЕЕЛО. Чепуха… литература тебя не прокормит… тебя – тем более.

ВЕРНЕР. Отвали.

ЛЕЕЛО. Коммунисты заявили: богу - богово, а людям – пироги.

ВЕРНЕР. Майю пирогами не купишь.

ЛЕЕЛО. Тебя коммунисты очень высоко оценили… открыли перед тобой светлую дорогу… Майю тоже оценили.

ВЕРНЕР. Пошли они в зад.

ЛЕЕЛО. Надеюсь, Майя так не думает?

ВЕРНЕР. Майя считает, что я должен заниматься литературой.

ЛЕЕЛО. Кто тебя может терпеть, так это твой чемодан… Марэ от него отшатнулась.

ВЕРНЕР. Не хлебом единым.

ЛЕЕЛО. И что ты написал Майе?

ВЕРНЕР. Что она замечательный человек.

ЛЕЕЛО. Работник КГБ?

ВЕРНЕР. Она никого не боится… самое главное: она не предатель… она солидарна с моим отцом… в ней совесть еще не угасла.

ЛЕЕЛО. Что-что?.. работник КГБ?.. совесть?.. она тебе так сказала?

ВЕРНЕР. Майя - личность.

ЛЕЕЛО. Ты так судишь по ее письмам?.. а тот американец?.. тот дипломат?

ВЕРНЕР. Она все расскажет.

ЛЕЕЛО. Ее письма под контролем.

ВЕРНЕР. Отстань.

ЛЕЕЛО. Ты хоть немного соображаешь?.. ее письма под контролем... твои письма тоже под контролем.

Вернер читает письмо.

Леело смотрит в зрительный зал.

Не было печали, так черти накачали… как с таким разговаривать?.. это же харакири… самое настоящее харакири.

Леело исчезает.

Картина - 13.

Берег моря.

На валуне сидит Вернер.

Читает письмо.

Появляется Леело.

Наблюдает за Вернером.

Вернер взволнованный начинает ходить туда-сюда.

Вдруг замечает Леело.

ВЕРНЕР. Ты опять здесь?.. оставь меня, пожалуйста.

ЛЕЕЛО. Я уже несколько минут наблюдаю… спасибо, что обратил на меня внимание.

ВЕРНЕР. Исчезни.

ЛЕЕЛО. Ты так увлекся чтением, что даже меня не видишь.

ВЕРНЕР. Что тебе?

ЛЕЕЛО. Очередное письмо?

ВЕРНЕР. Читать такие письма… потрясение.

ЛЕЕЛО. По тебе очень заметно.

ВЕРНЕР. Пришло очередное письмо.

ЛЕЕЛО. Все приходят и приходят?

ВЕРНЕР. Сюда стали приходить… на мамин адрес… одно письмо лучше другого.

ЛЕЕЛО. Скажи мне вот что… ты с мамой разговаривал на счет квартиры?

ВЕРНЕР. Разговаривал.

ЛЕЕЛО. И что мама?

ВЕРНЕР. Не хочет.

ЛЕЕЛО. Как - не хочет?.. решила остаться в этой комнатушке?

ВЕРНЕР. Она не хочет жить с Марэ… жить с Марэ ни малейшего желания.

ЛЕЕЛО. Квартиру можно разменять на две однокомнатные квартиры.

ВЕРНЕР. Мама отсюда никуда не уедет.

ЛЕЕЛО. В конце концов, ты квартиру потеряешь.

ВЕРНЕР. Читаю письмо и чувствую… о том, о сем, но на вопросы отвечать не хочет.

ЛЕЕЛО. И ты до сих пор ничего не понял?

ВЕРНЕР. Что я должен понять?

ЛЕЕЛО. Майины письма под контролем.

ВЕРНЕР. Оставь меня.

ЛЕЕЛО. Ты научишься когда-нибудь соображать?!. Майя работник КГБ!.. ты однажды это поймешь?!. тебе ни в коем случае нельзя заниматься литературой!

Вернер молчит.

Ты Майю компрометируешь… загоняешь ее в угол… спросил про того американца?.. про того дипломата?

Вернер молчит.

Ты - идиот.

Вернер молчит.

Ты когда начнешь соображать?.. ты же сам, в конце концов, окажешься под контролем.

ВЕРНЕР. Вот и хорошо… (вспыхнув) тем более буду заниматься литературой!

Леело замолкает.

Майя человек, с которым я хочу быть… хочу с ней жить.

ЛЕЕЛО. Вы с Майей погибнете.

ВЕРНЕР. Это меня не пугает.

ЛЕЕЛО. А как же Майя?

ВЕРНЕР. Это сильная личность.

ЛЕЕЛО. Майя - женщина… она захочет быть счастливой.

ВЕРНЕР. Майя тот человек, с которым я хочу быть… с которой хочу жить.

ЛЕЕЛО. Майя до сих пор девственница.

ВЕРНЕР. Чиста душой и телом… Майя – чудо.

ЛЕЕЛО. Ты не будешь с ней счастлив.

ВЕРНЕР. Я о ней только и думаю.

ЛЕЕЛО. Ты не будешь с ней счастлив.

ВЕРНЕР. Хочу быть с ней.

ЛЕЕЛО. Майя не хочет детей… ей не нужен мужчина… она мне сама это сказала... там… в Мустамяэ... когда читала твои опусы из чемодана.

ВЕРНЕР. Майя зовет меня в Ростов-на-Дону… советует поступить в университет… вот так.

ЛЕЕЛО. Ты теряешь голову.

ВЕРНЕР. Я хочу потерять голову… хочу жить, очертя голову.

ЛЕЕЛО. Майя не хочет детей.

ВЕРНЕР. Потому что никогда никого не любила… она не самка… всю жизнь любила только книги и отца… Майя пишет, что от прикосновений отца в ней пробуждалось что-то эротическое… она живой, красивый человек.

ЛЕЕЛО. Она об этом пишет?

ВЕРНЕР. Майя мечтает о комнате… а в комнате книги… одни книги… а посреди комнаты - тахта.

ЛЕЕЛО. Ты не будешь с ней счастлив.

ВЕРНЕР. Это то, что мне надо.

ЛЕЕЛО. Тогда могу сказать вот что: ты – предатель.

Вернер читает.

Ты меня слышишь?.. ты предатель… предаешь не только талант тренера, но и ребят… ребят, которые тебя обожают.

ВЕРНЕР. Я всю жизнь хотел быть самим собой… я очень жалею, что бросил скрипку.

ЛЕЕЛО. Ты летишь в пропасть.

ВЕРНЕР. Хочу быть самим собой.

ЛЕЕЛО. Твоя красавица Марэ обожает жизнь… принимает жизнь во всей ее полноте… она в восторге от секса.

Вернер молчит.

Марэ жадная до жизни… от секса с ума сходит… и ты это знаешь.

ВЕРНЕР. Знаю.

ЛЕЕЛО. Она без счастья не может… она борется за счастье, а ты от счастья бежишь.

ВЕРНЕР. Счастье – это быть самим собой.

Неожиданно полная темнота.

Картина -14

Панорама Таллинна.

С обзорной площадки Таллинн, как на ладони.

Городом любуется Леело.

ЛЕЕЛО. Вернер оставил Таллинн.

Пауза.

Уехал… покинул Таллинн...

Улетел в Ростов–на-Дону...

Оставил этот прекрасный город...

Вот вам и потрясение… вот вам и чудо город… вот вам и незабываемый, несравненный Таллинн… все забыл… все бросил...

Покинул маму, отца, ребят, развелся с Марэ, оставил ей квартиру и улетел.

Леело молчит.

Вам не кажется, что это сумасшествие?.. оставил родителей… оставил восторженных ребят… оставил генеалогическую Родину… что значит вырасти на чужбине… в чужих краях… у него все там: на Урале… детство, юность… молодость… Сталин знал, что такое – чужие края… перемешал все народы… и получилось много, много Иванов, не помнящих родства.

Молчит.

Он вернется… обязательно вернется… а эти люди там… внизу... или они живут не в согласии с самими собой?.. или Марэ не принимает жизнь во всей ее полноте?.. Мария, та, конечно, лучше всех знает, что ей надо… она в любые времена знает, что ей надо… Герберту намного сложнее… у такого человека все не просто… развод молодых он воспринял, как личную катастрофу.

Я уверена: Вернер вернется… непременно вернется… он со мной не попрощался… со своей мамой… ни с кем… просто улетел и все… вот вам: сойти с ума.

Будка Герберта.

Герберт среди цветов.

Появляется Леело.

Наблюдает за Гербертом.

ЛЕЕЛО. Привет!

Герберт молчит.

Все один, один.

ГЕРБЕРТ. Я не один.

ЛЕЕЛО. Каждый бутон для тебя герой?

ГЕРБЕРТ. Да.

ЛЕЕЛО. Отцу достается больше цветов?

ГЕРБЕРТ. Всем одинаково.

ЛЕЕЛО. Почему у Сельмы не бываешь?.. как-то вдруг перестал к ней ездить… отчего так?

Герберт молчит.

Ты можешь мне объяснить, почему не навещаешь Сельму… маму Вернера?

ГЕРБЕРТ. Сельма не одна… у нее человек.

ЛЕЕЛО. Только поэтому перестал ездить?.. ревнуешь?

ГЕРБЕРТ. Очень приятный, заботливый человек.

ЛЕЕЛО. Или Мария успела пронюхать?.. узнала про твои похождения?.. Мария никому тебя не отдаст.

ГЕРБЕРТ. У Сельмы замечательный человек.

ЛЕЕЛО. И что?

ГЕРБЕРТ. Ничего… рачительный хозяин… заботливый… мастеровой… утеплил комнату… стены покрыл гипсовыми плитами… все вокруг во дворе привел в порядок… они с Сельмой на одной фабрике работают… летом в Пирита рай… а вот Вернер молчит… за это время ни одного письма… мама ждет, ждет… странно.

ЛЕЕЛО. Вернер утонул в своих капризах… потерял все… буквально все… прекрасную Марэ… восторженных ребят.

ГЕРБЕРТ. Вернер молодец.

ЛЕЕЛО. Ты так считаешь?

ГЕРБЕРТ. Считаю… живет широко и открыто… очень просторно живет… Сельма воспитала замечательного человека.

ЛЕЕЛО. Или твоя дочь живет не открыто?.. не просторно?

ГЕРБЕРТ. Нормально живет.

ЛЕЕЛО. Марэ теперь счастлива.

ГЕРБЕРТ. Вот и хорошо… я рад… они устроились в квартире Вернера.

ЛЕЕЛО. Что скажешь о муже Марэ?.. о Яне?

ГЕРБЕРТ. Деньги у человека водятся… Марэ с ним хорошо и слава богу.

ЛЕЕЛО. Ты не горюй… ты мечтатель… Сельма предпочла другого.

ГЕРБЕРТ. Ну и что?.. они вместе работают на одной фабрике… хороший человек… заботливый.

ЛЕЕЛО. Ты мечтатель.

ГЕРБЕРТ. Что из того?

ЛЕЕЛО. Не случайно Вернера все время вспоминаешь.

ГЕРБЕРТ. Вернер замечательный человек.

ЛЕЕЛО. Вы оба не от мира сего.

ГЕРБЕРТ. Не твоя забота.

ЛЕЕЛО. А тебе известно, что отец Сельмы коммунист?

ГЕРБЕРТ. Откуда ты знаешь?

ЛЕЕЛО. Причем: несгибаемый коммунист.

ГЕРБЕРТ. Ну и ладно.

ЛЕЕЛО. Хочется тебя успокить … я могу сказать больше… отца Сельмы расстрелян… товарищ Сталин приказал расстрелять… в 1937 году… что теперь скажешь?

ГЕРБЕРТ. Что коммунисты любят друг дружку стрелять… это всему миру известно… (вспыхнув) оставь меня в покое!

ЛЕЕЛО. Отец Сальме был министр.

Герберт озадачен… молчит.

Отец Сельмы был министром иностранных дел.

ГЕРБЕРТ. Что ты болтаешь?...ты сама сказала, кто он коммунист.

ЛЕЕЛО. Министр иностранных дел.

ГЕРБЕРТ. Оставь меня в покое.

ЛЕЕЛО. Министр коммунистического правительства.

ГЕРБЕРТ. Не хочу я тебя слушать.

ЛЕЕЛО. Он совершил катастрофическую ошибку.

ГЕРБЕРТ. Прекрати! мне все это не интересно!

ЛЕЕЛО. Он сотворил катастрофическую ошибку!

ГЕРБЕРТ. О чем ты, не понимаю?

ЛЕЕЛО. Он голосовал за Кирова.

ГЕРБЕРТ. Что с тобой?.. прекрати… оставь меня в покое.

ЛЕЕЛО. Я хочу, чтобы ты успокоился… он голосовал за Кирова… не за Сталина... понимаешь?.. и Сталин велел его расстрелять.

ГЕРБЕРТ. Ты мне сегодня не нравишься.

ЛЕЕЛО. А я хочу, чтобы ты успокоился… Сельма мне сама рассказала… Вернер уехал и она рассказала… тебе она, конечно, не расскажет… никому не расскажет... современным коммунистам тем более не расскажет.

ГЕРБЕРТ. Современным коммунистам?.. о чем ты?

ЛЕЕЛО. Сейчас комндуют сталинисты… им она ни за что не расскажет.

ГЕРБЕРТ. Что тебе от меня надо?

ЛЕЕЛО. Я хочу, чтобы ты успокоился… чтобы ты и Сельма успокоились… и все остальные тоже… нельзя жить прошлым… принимать надо то, что есть и радоваться жизни.

ГЕРБЕРТ. Моя радость там… в молодости… там, где мой отец… где никто не командует.

ЛЕЕЛО. Тобой никто не командует… Мария оставила тебя в покое.

ГЕРБЕРТ. Уходи.

ЛЕЕЛО. Тобой никто не командует.

ГЕРБЕРТ. Или я выбирал это правительство?

ЛЕЕЛО. Правительство?.. это правительство никто не выбирал… это правительство назначили.

ГЕРБЕР.. Вот именно.

ЛЕЕЛО. Радуйся тому, что есть.

ГЕРБЕРТ. Во мне живет только то, что было, есть и навсегда останется.

ЛЕЕЛО. Отец Сельмы голосовал неудачно.

ГЕРБЕРТ. При чем тут голосование?

ЛЕЕЛО. Отец Сельмы голосовал не правильно… он голосовал за Кирова.

ГЕРБЕРТ. Прекрати.

ЛЕЕЛО. Не прекращу.

ГЕРБЕРТ. Уходи… оставь меня.

ЛЕЕЛО. Надо было голосовать за Сталина.

ГЕРБЕРТ. Умоляю: уходи прочь!!

ЛЕЕЛО. Жить надо!.. голосовать надо за жизнь, а не за смерть!

Герберт озадачен.. даже не знает, что сказать.

Отец Сальмы голосовал за Кирова... а надо было голосовать за товарища Сталина.

ГЕРБЕРТ. Ты что?.. с ума сошла?.. что тебе тут надо?

ЛЕЕЛО. Я хочу, чтобы ты услышал меня… у тебя скоро будет внук.

ГЕРБЕРТ. Что?

ЛЕЕЛО. Внук будет скоро… Марэ беременна… думай о жизни… радуйся, Герберт.

ГЕРБЕРТ. Марэ беременна?

ЛЕЕЛО. Жить надо… неси цветы Марэ… живым надо носить цветы, а не мертвым.

ГЕРБЕРТ. Откуда ты знаешь, что Марэ беременна?

ЛЕЕЛО. Марэ сказала Яну… Ян очень и очень рад… Марэ тоже очень рада.

ГЕРБЕРТ. Замечательная новость.

ЛЕЕЛО. Один ты живешь прошлым.

ГЕРБЕРТ. Почему сразу не сказала?

ЛЕЕЛО. Потому что ты многого не знаешь... отец Сельмы был министром иностранных дел.

ГЕРБЕРТ. В Правительстве Кингисеппа, что ли?

ЛЕЕЛО. Да… Вернер тоже не знает… мама ему ничего не говорит… про своего родного отца сыну ни слова… она ему не доверяет… мама боится за Вернера.

Герберт думает о своем.

Любимому сыну о своем отце ни слова.

ГЕРБЕРТ. Оставь меня, пожалуйста.

ЛЕЕЛО. Сельма беспокоится за сына… а я за тебя беспокоюсь… уж кто-кто, а Сельма знает своего сына… Вернер до сих пор ребенок.

ГЕРБЕРТ. Значит, Марэ беременна?.. приятная новость.

ЛЕЕЛО. Отец Вернера покинул Ленинград… скрылся на Урале… со всем своим семейством удрал на Урал… иначе бы его расстреляли… его бы точно расстреляли… как его брата… Александра.

ГЕРБЕРТ. Отец Вернера воевал в Освободительной.

ЛЕЕЛО. Потому и скрылся на Урале.

ГЕРБЕРТ. Почему сразу не сказала, что Марэ беременна?

ЛЕЕЛО. Вернер скоро вернется.

ГЕРБЕРТ. Скоро вернется?.. Вернер?

ЛЕЕЛО. Он с тобой не попрощался… и со мной не попрощался… ни с кем не попрощался… скоро появится… его корни в Эстонии… это сумасшествие… невероятное сумасшествие.

Леело исчезает.

Герберт вновь принимается за цветы.

ГЕРБЕРТ. Этот… этот понсу отцу… его любимый цвет… синий бутон будет отцу… белый тюльпан Питка… адмиралу Питка… дрался до последнего вздоха… до последней возможности… 44-ый год – год героев… год защитников Родины… защищали свободную Эстонию.

Картина - 15

Берег моря в Пирита.

Красивый закат.

Леело стоит в луче прожектора.

ЛЕЕЛО. Сюда часто приходит Сельма… постоит, постоит и опять уходит домой… когда Вернер тут тренировался, загорал, она приходила с чем-нибудь вкусненьким… сама тоже ложилась загорать… она так и не решилась открыть сыну правду о своем отце… очень хотела, но до сих пор боится… Вернер чрезвычайно импульсивный, открытый… испортит себе жизнь… Вернер не знает, что его корни в Эстонии… что родня живет в Кохила, это он знает… а что корни уже с тринадцатого века в Эстонии. не знает… их фамилия с тринадцатого века в церковных книгах… без Эстонии ему не жить... вырос на Урале, влюбился в горы, в леса, в озера… оттого душа его там… там детство, юность… а потом ездил и летал по огромной стране со своими спортивными делами… и, конечно, много путешествовал… а вот жить без Эстонии не сможет… все его пути ведут в Эстонию.

Квартира Вернера.

Квартира очень преобразилась.

Мебель новая, дорогая, обстановка, можно сказать, шикарная.

Марэ дома.

Сидит.

Появляется Леело.

Наблюдает за Марэ.

ЛЕЕЛО. Одна?

МАРЭ. Что?

ЛЕЕЛО. Ты одна дома?

МАРЭ. Как видишь.

ЛЕЕЛО. Ян ушел?.. опять ушел?.. ты не переживай… он вернется… обязательно вернется.

Марэ молчит.

Ян очень привязан к тебе… ты это знаешь… он без тебя не сможет… не волнуйся.

Марэ молчит.

Ты красивая, эффектная, очень заметная… ты женщина неординарная… но послушай меня… послушай мой совет… отнесись к моим словам внимательно, серьезно.

Марэ молчит.

Учись жить самостоятельно… это для тебя сейчас самое главное, самое важное… поменьше слушай маму… у вас с Яном все наладится… Ян никуда не денется… а вот маму слушай меньше… я уверена: все будет хорошо… все, что с тобой сейчас происходит, это следствие того аборта… того страшного воспаления.

Марэ молчит.

Преждевременные роды: да… это тяжело... особенно для Яна… для мужчины… а все это из-за того воспаления… не стоит обижаться на Яна… он вернется… расскажи ему правду… расскажи про тот аборт… он все поймет… твои преждевременные роды, это следствие… понимаешь?.. следствие… посоветуйся с врачами на счет сохранения ребенка.

МАРЭ. Сохранение ребенка?.. ты так думаешь?

ЛЕЕЛО. Врачи попытаются ребенка сохранить.

МАРЭ. Ты так думаешь?

ЛЕЕЛО. В Тарту замечательная клиника… они возьмутся тебе помочь… клинка знаменитая… при университете… а вот Яну расскажи правду… он тебя поймет и согласится с такой возможностью.

МАРЭ. Он тогда маму возненавидит.

ЛЕЕЛО. Он и сейчас маму не любит… тебе кто дороже: мама или муж?

МАРЭ. Ребенок.

ЛЕЕЛО. Да!.. ребенок!.. прекрасно!.. сделай все, чтобы сохранить ребенка... малыш вас всех сблизит и согреет... сделай так, как я сказала… расскажи Яну правду.

Марэ молчит.

Решать, конечно, тебе… подумай… от твоего решения зависит очень много.

МАРЭ. Да.

ЛЕЕЛО. Конечно – да… ты только успокойся… прежде всего расскажи все Яну и успокойся… в Тарту тебе обязательно помогут.

МАРЭ. Я так и сделаю.

ЛЕЕЛО. Сохранишь малыша – всем будет хорошо… Ян к тебе очень привязан и он все поймет… а маму слушай меньше… научись жить самостоятельно.

МАРЭ. Спасибо, Леело.

ЛЕЕЛО. О своей жизни самой надо думать… расскажи Яну… он поймет… все будет хорошо.

МАРЭ. Спасибо, Леело… я так и сделаю… мне бы хотелось тебя видеть почаще.

ЛЕЕЛО. Замечательно!.. договорились… но Яну расскажи все… он добрый, великодушный… все поймет и вернется… ребенок вас согреет… думай больше о ребенке… думай только о ребенке… Ян это почувствует и опять будет с тобой… опять будет твой.

МАРЭ. Спасибо, Леело.

Леело исчезает.

Простор таллиннского залива.

На пустынном пляже стоит Вернер.

Смотрит в даль.

Появляется Леело.

Увидев Вернера, молчит.

Вернер Леело не видит.

ЛЕЕЛО. С возвращением на Родину.

ВЕРНЕР. Кого я вижу!.. Леело!.. милая!.. привет, чудо юдо!.. привет, моя дивная!

ЛЕЕЛО. Дивная?.. вот как?.. не забыл еще меня?

ВЕРНЕР. До чего же я рад тебя видеть!

ЛЕЕЛО. Правда?

ВЕРНЕР. Правда!.. чертовски рад!

ЛЕЕЛО. Ай да капризуля!.. явился, не запылился?!

ВЕРНЕР. Так держать, милая!.. так держать!.. знай наших!.. только так!.. ты посмотри только на этот простор!.. наконец- то я здесь!.. на этом пустынном пляже!

ЛЕЕЛО. И давно ты прикатил?

ВЕРНЕР. Неделя, как у мамы.

ЛЕЕЛО. Что?!. неделя?!. и до сих пор меня не свистнул?!

ВЕРНЕР. Не о тебя думы мои… совсем не о тебе… если дело выгорит - свистну… обязательно свистну… куда от тебя денешься?

ЛЕЕЛО. Наконец-то мама дождалась сыночка!.. ждет, ждет, а писем все нет и нет… а где Майя?

ВЕРНЕР. Смотрю на море… на этот горизонт… душа поет… наконец-то передо мной моя любимая бесконечность!… десять лет здесь обитал!... тренировался,.. загорал… рассказы писал.

ЛЕЕЛО. Дневник вел.

ВЕРНЕР. И валялся в песочных ямах… я очень любил песочные ямы… солнышко в Эстонии ласковое, желанное… не то, что там - в Ростове.

ЛЕЕЛО. Лежал в яме и сочинял рассказы.

ВЕРНЕР. А сколько книг я перечитал… на ласковом северном солнышке… да и на веранде мне было здорово.

ЛЕЕЛО. Уединялся на веранде со своей скрипочкой… но это все было летом… а зимой каково было?

ВЕРНЕР. Зимой?.. да… зима… можно сказать одним словом: выживание.

ЛЕЕЛО. Вот именно: выживание… а каково маме сейчас одной?.. в прихожей вода до сих пор замерзает.

ВЕРНЕР. Уже не замерзает… слегка утеплили.

ЛЕЕЛО. А я слышала: по-прежнему замерзает.

ВЕРНЕР. Когда-то замерзала… даже ведро по маленькому замерзает.

ЛЕЕЛО. А если за водой?.. бери ведро и ступай за угол… шагай к колонке… и в жару, и в стужу.

ВЕРНЕР. А если по большому?

ЛЕЕЛО. Шагай в тесную, общественную будку…мама до сих пор туда ходит.

ВЕРНЕР. Дали крохотную комнатенку… сказали: временно… годы летят и временное становится безвременным… как их коммунизм.

ЛЕЕЛО. Надолго приехал?

ВЕРНЕР. Навсегда.

ЛЕЕЛО. Навсегда?!. ты вернулся навсегда?!

ВЕРНЕР. Нужна квартира… очень и очень нужна квартира… специально за квартирой приехал.

ЛЕЕЛО. Ты приехал за квартирой?.. ты это серьезно говоришь?

ВЕРНЕР. Более, чем серьезно.

ЛЕЕЛО. Но с квартирами в Таллинне… сам знаешь: катастрофа… люди годами ждут.

ВЕРНЕР. Мне квартира нужна срочно.

ЛЕЕЛО. Понятно… срочно… ты все еще тот самый?

ВЕРНЕР. Тот самый.

ЛЕЕЛО. Витаешь в облаках?

ВЕРНЕР. Витаю в облаках… а если по правде: я крепкий реалист… всегда был реалистом и останусь реалистом… в Таллинне сказали: год надо ждать… очередь большая.

ЛЕЕЛО. Год?.. и тебе дадут квартиру?.. еще одну квартиру получишь уже через год?.. эстонцы ждут годами.

ВЕРНЕР. А вот русские получают сразу.

ЛЕЕЛО. Это те, которых посылают из России.

ВЕРНЕР. По комсомольским путевкам.

ЛЕЕЛО. А ты знаешь, почему люди из России получают квартиру сразу?

ВЕРНЕР. Естественно.

ЛЕЕЛО. Ничего ты не знаешь.

ВЕРНЕР. Потому что эстонцы второй сорт.

ЛЕЕЛО. Потому что эстонцы не хотят работать на заводах.

ВЕРНЕР. Вот-вот: второй сорт.

ЛЕЕЛО. На заводах эстонцев, можно сказать, вообще нет… разве что: на фабриках.

ВЕРНЕР. Неужели не знаешь, почему?

ЛЕЕЛО. Конечно, знаю… не хотят… а вот на фабриках работают.

ВЕРНЕР. А почему на заводах не хотят?

ЛЕЕЛО. Отстань.

ВЕРНЕР. Эстонцы в деревянных домах ютятся с печным отоплением… с одним туалетом на этаже… а почему?.. неужели не знаешь?

ЛЕЕЛО. А ты знаешь?

ВЕРНЕР. Знаю… потому что ассимилироваться не желают… работать на военных заводах ни за что.

ЛЕЕЛО. А тебе: раз-два и квартира?

ВЕРНЕР. Не раз-два, но в ближайшее время… мне нужна квартира очень быстро.

ЛЕЕЛО. Начнешь действовать?

ВЕРНЕР. Уже действую.

ЛЕЕЛО. С Маячкой все в порядке?

ВЕРНЕР. Майча – чудо!

ЛЕЕЛО. Будешь действовать?

ВЕРНЕР. Уже действую.

ЛЕЕЛО. Женились?

ВЕРНЕР. Расписались.

ЛЕЕЛО. Или не знаешь, что в Таллинне с квартирами проблема… город разбомбили.

ВЕРНЕР. Ты уверена?

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Ты уверена, что разбомбили?

ЛЕЕЛО. Я тебя не понимаю.

ВЕРНЕР. Русские, например, не верят, что разбомбили.

ЛЕЕЛО. Не верят?.. ну и что?

ВЕРНЕР. Вышгород, слава богу, уцелел… промахнулись… не удалось попасть… зато вокруг одни развалины… теперь принялись строить безликую серость.

ЛЕЕЛО. А ты знаешь, кто разбомбил город?

ВЕРНЕР. Конечно, знаю.

ЛЕЕЛО. А вот и не знаешь.

ВЕРНЕР. Женская эскадрилья… бабы постарались.

ЛЕЕЛО. Они хотели порт разбомбить.

ВЕРНЕР. А разбомбили город… ай да бабы!..

ЛЕЕЛО. Ночью бомбили.

ВЕРНЕР. Сваливали бомбы куда попало.

ЛЕЕЛО. Хотели попасть в корабли, не попали.

ВЕРНЕР. Чепуха… Сталин велел тарарахнуть по городу.

ЛЕЕЛО . Кто тебе сказал?

ВЕРНЕР. Я все знаю… а вот Варшаву предоставили развалить немцам… сравняли с землей.

ЛЕЕЛО . Кто тебе сказал?

ВЕРНЕР. А заодно и повстанцев всех уничтожили… давай, давай - мы подождем… войдем в Варшаву и посадим своего человека.

ЛЕЕЛО . Откуда ты знаешь?

ВЕРНЕР. Я все знаю… Сталин велел тарарахнуть по Таллинну… немцев нет, а они бомбят… знай, мол, наших.

ЛЕЕЛО . Они хотели по порту… темно было.

ВЕРНЕР. Попали, куда надо… Сталин приказал.

ЛЕЕЛО . А если в деревянном доме получишь квартиру?

ВЕРНЕР. Покатаюсь по городам… где дадут, там организую школу фигурного катания.

ЛЕЕЛО . В Тарту поедешь?

ВЕРНЕР. В Тарту был… они очень хотят, но квартир нет… просили подождать хотя бы годик… мне надо срочно.

ЛЕЕЛО . Чувствуешь, как тебя ценят?

ВЕРНЕР. Дадут - почувствую.

ЛЕЕЛО . Сейчас очереди не только за квартирами.

ВЕРНЕР. И ты это говоришь мне?!

ЛЕЕЛО . Тебе… а что?.. спустись на землю, чудо-юдо.

ВЕРНЕР. Я же прибыл их России!.. или ты не знаешь?!. в Ростове белого хлеба нет!

ЛЕЕЛО . Как – нет?.. в Ростове нет белого хлеба?

ВЕРНЕР. Ты живешь в царстве будущего… с кисельными берегами, с молочными реками… дура до сих пор.

ЛЕЕЛО . Сам ты дурак… пора бы тебе усвоить: счастье в созидании.

ВЕРНЕР. Да-да, потому и везут в Таллинн целыми эшелонами строителей будущего… кто сейчас царствует?

ЛЕЕЛО . Никто не царствует.

ВЕРНЕР. Тебе известна песенка: мы старый мир разрушим до основанья… кто сейчас царствует?

ЛЕЕЛО . Коммунисты.

ВЕРНЕР. Про коммунистов дети тоже знают… кто именно?

ЛЕЕЛО . Коммунисты.

ВЕРНЕР. Чиновники!.. а кто такой чиновник?.. «дам не дам»!

ЛЕЕЛО. Что значит: дам не дам.

ВЕРНЕР. Квартиру!

ЛЕЕЛО. Не шуми.

ВЕРНЕР. Эстонцы прочь!.. отойди!.. гегемон идет!.. строители светлого будущего едут целыми эшелонами!

ЛЕЕЛО. Расскажи лучше, как там в Ростове?

ВЕРНЕР. Как всюду… или не знаешь, как русские умеют терпеть?.. они рождены для терпенья… Золотую орду терпели, царя батюшку терпели, барина терпели, пусть чиновников потерпят… русский человек рожден для терпенья… ему ничего не надо… у русских поговорка: ты начальник – я дурак… и так далее.

ЛЕЕЛО. В Пярну поедешь?

ВЕРНЕР. Был там… махну в Кохтла-Ярве… в Пярну был… ужасно хотят школу, но с квартирами полная пустота… курортный городишка… и так обойдутся… новостроек коммунизма там не предвидится… пусть крутятся, как умеют.

ЛЕЕЛО. Майя по-прежнему в КГБ?

ВЕРНЕР. Ждал от тебя этого вопроса… но в твоем голосе появились приятные нотки.

ЛЕЕЛО. Какие еще нотки?

ВЕРНЕР. В целом, конечно, безграмотная дура.

ЛЕЕЛО. Ты грубиян… если Майю так ценят, почему не дадут квартиру?

ВЕРНЕР. Потому что они сволочи.

ЛЕЕЛО. Кто?.. в тебе появились грубые нотки.

ВЕРНЕР. Они сволочи.

ЛЕЕЛО. Майя тоже сволочь?

ВЕРНЕР. Я им отомщу за Майку.

ЛЕЕЛО. Отомстишь КГБ?

ВЕРНЕР. А вот это тебя не касается… ты научилась хвост поджимать… со мной у них это не пройдет.

ЛЕЕЛО. А ты знаешь, что у Марэ серьезные неприятности?

ВЕРНЕР. У Марэ?.. неприятности?.. о Марэ ничего не знаю… знаю, что вышла за муж… или опять у нее что-то не клеится?

ЛЕЕЛО. Ее бросил муж.

ВЕРНЕР. Бросил муж?.. два года пожили и дал деру?

ЛЕЕЛО. Заботливый, внимательный, очень милый человек.

ВЕРНЕР. При деньгах, естественно.

ЛЕЕЛО. И с деньгами порядок.

ВЕРНЕР. Теща путается в ногах?

ЛЕЕЛО. Путается.

ВЕРНЕР. Потому дал деру?

ЛЕЕЛО. Марэ родить не может.

ВЕРНЕР. Как – не может?.. Марэ не может родить?

ЛЕЕЛО. Уже два выкидыша… ничего не получается.

ВЕРНЕР. Понятно.

ЛЕЕЛО. Что тебе понятно?

ВЕРНЕР. Матка испорчена… воспаление все испортило… печальная история.

ЛЕЕЛО. Врачи тоже так думают.

ВЕРНЕР. И муж дал деру?

ЛЕЕЛО. Марэ хочет ребенка… не получается… хочет мужа удержать ребенком.

ВЕРНЕР. Понятно.

ЛЕЕЛО. Можешь сказать мне откровенно?

ВЕРНЕР. Могу… с этим нет проблем.

ЛЕЕЛО. Ты сказал, что за Майю отомстишь… КГБ отмстишь?.. ты это серьезно?

Вернер молчит.

Ты вообще понимаешь, что такое КГБ?

ВЕРНЕР. Убирайся.

ЛЕЕЛО. Когда-то эта организация называлась – ЧК.

ВЕРНЕР. Убирайся.

ЛЕЕЛО. Чрезвычайный комиссия… потом - ВЧК… всероссийский чрезвычайный комитет.

ВЕРНЕР. А еще раньше НКВД... народный комиссариат внутренних дел… в этой конторе работают сволочи!!

ЛЕЕЛО. Не кричи… Майя тоже сволочь?

ВЕРНЕР. Майка – чудо… она тут не при чем… теперь она во многом сама убедилась… Майка для них ноль… вот и хорошо… теперь они сами для Майки ноль… пустое место… отъявленные сволочи.

ЛЕЕЛО. А как же: мал золотник, да дорог?

ВЕРНЕР. У них когти стальные… загнуты в свою сторону… стражи народного счастья… стражи восторженного человечества… эти сволочи особой породы… грязные крохоборы.

ЛЕЕЛО. Будешь бороться?

ВЕРНЕР. Эти сволочи Майку обманули.

ЛЕЕЛО. Расскажи.

ВЕРНЕР. Ей, в конце концов, выписали ордер… на какую-то жалкую комнатенку… а эта сволочь…

Вернер в гневе молчит.

ЛЕЕЛО. Рассказывай.

ВЕРНЕР. Генерал Тупченко… гнусный генерал… не долго думая, переписал ордер на свою мать… (вспыхнув) ему же известно, что у Майки ребенок!!

ЛЕЕЛО. Вернер!! что ты сказал?! ребенок?! у Майи ребенок?!

ВЕРНЕР. Да… мальчишка.

ЛЕЕЛО. Какая потрясающая новость!

ВЕРНЕР. Я им этого не прощу.

ЛЕЕЛО. И как зовут мальчика?

ВЕРНЕР. Вернер.

ЛЕЕЛО. Что?.. Вернер?!.. Вернер младший?!. Вернер юниор?

ВЕРНЕР. Майка так решила… я должен был дать имя девочке… Майка назвала мальчишку Вернером.

ЛЕЕЛО. Милый, это же замечательно!.. Майя любит тебя!.. милый, она очень любит тебя!!

ВЕРНЕР. Майка – чудо.

ЛЕЕЛО. И генерал ордер переписал на свою мать?

ВЕРНЕР. Этот генерал так хохотал… эта сволочь так хохотала!

ЛЕЕЛО. Почему?

ВЕРНЕР. Представляешь?.. Майка сказала ему, что я поехал в Эстонию за квартирой… этот студент! очного отделении! поехал за квартирой!.. и хохочет, и хохочет!.. а Майка ему говорит: давайте поспорим… Майка так и сказала генералу: давайте поспорим… если Вернер получит квартиру – вы меня тут же увольняете… в кабинете сидел еще один человек… он слышал этот разговор… вот и хорошо… вот и славно… у Майки теперь свидетель.

Леело с восхищением смотрит на Вернера.

Без квартиры я в Ростов не вернусь… завтра махну в Нарву… там идет большое строительство… сначала разбомбили город, теперь обустраиваются… как же.

ЛЕЕЛО. Ты в Нарве получишь квартиру.

ВЕРНЕР. Получу квартиру?.. ты так считаешь?.. в Нарве получу квартиру?.. ты в этом уверена?

ЛЕЕЛО. Ты в Нарве получишь квартиру.

ВЕРНЕР ВЕРНЕР. Если это свершится: один ноль в твою пользу.

ЛЕЕЛО. Впереди десять ноль в мою пользу… теперь все пойдет в мою пользу… а потом...

ВЕРНЕР. Что потом?.. двадцать ноль в твою пользу?

ЛЕЕЛО. Теперь все будет только в мою пользу… но я должна тебя предупредить.

ВЕРНЕР. Выкладывай.

ЛЕЕЛО. Не надо угрожать… от этого пользы не будет.

ВЕРНЕР. А вот это не твое дело.

ЛЕЕЛО. Я должна тебя предупредить…

ВЕРНЕР (перебивая). Заткнись!

Помолчали.

ЛЕЕЛО. Филологию изучаешь в университете?

ВЕРНЕР. Да.

ЛЕЕЛО. Перейдешь на заочное отделение?

Вернер молчит.

Как твой чемодан поживает?

ВЕРНЕР. Отлично поживает.

ЛЕЕЛО. Какая потрясающая новость! - у тебя сын!

ВЕРНЕР. Сидели год назад в центральном сквере и думали, как быть… как поступить с Майкиной беременностью?.. в конце концов, я ее уговорил… будет у тебя босоногая радость.

ЛЕЕЛО. Тебя в Эстонии очень ценят… в Нарве начнется новая страница твоей жизни… ты меня слушает?

ВЕРНЕР. Никакой новой страницы не будет… у меня одна единственная страница… на все оставшуюся жизнь.

ЛЕЕЛО. Герберт хочет тебя видать.

ВЕРНЕР. Герберт?.. как он поживает?

ЛЕЕЛО. Он теперь занимается цветами.

ВЕРНЕР. Очень милый человек… непременно навещу.

ЛЕЕЛО. Как вы там – в Ростове?

ВЕРНЕР. Замечательно.

ЛЕЕЛО. У мамы живете?

ВЕРНЕР. У физика живем… у физика Давыдова… а Майкина мама живет не в Ростове… запомни!.. в Армавире живет… запомни однажды!

ЛЕЕЛО. У физика большая квартира?

ВЕРНЕР. Одна комната.

ЛЕЕЛО. Одна?.. одна комната?.. значит, не квартира, а комната?

ВЕРНЕР. У физика Давыдова однокомнатная квартира.

ЛЕЕЛО. И вы живете в одной комнате?.. вместе с физиком?

ВЕРНЕР. Месяц мы с Майчей спим на полу… на кухне… физик со своей женой в комнате, на диване… потом меняемся местами.

ЛЕЕЛО. Ты это серьезно говоришь?

ВЕРНЕР. Надеюсь, ты в силах понять, в каком царстве мы живем?.. а между тем: Мишка – во!.. (показывает большой палец)… его профиль: пузырьковые камеры… на бетатроне работает… кандидат наук.

ЛЕЕЛО. И у кандидата наук одна комната?

ВЕРНЕР. Мотай себе на ус.

ЛЕЕЛО. И как же вы там живете?

ВЕРНЕР. Хорошо живем… когда-то Мишка был Махмут… Махмуд Давтянс.

ЛЕЕЛО. Давтянс?.. Махмуд Давтянс?.. а ты говоришь: Миша Давыдов.

ВЕРНЕР. Он сменил фамилию… иначе в университет не поступил бы… его отец был крупный домовладелец… в Армавире… буржуин, так сказать… ты способна такое понять?

ЛЕЕЛО. А как же?.. или я не в Эстонии живу?

ВЕРНЕР. Очень хорошо… молодец.

ЛЕЕЛО. Кто молодец?

ВЕРНЕР. Ты молодец… два ноль в твою пользу.

ЛЕЕЛО. Скоро будет десять ноль в мою пользу.

ВЕРНЕР. Майка плюнет генералу в рожу.

ЛЕЕЛО. Ты, все-таки, неисправимый оптимист.

ВЕРНЕР. У Майки имеется свидетель.

ЛЕЕЛО. И что?

ВЕРНЕР. А еще я видел, как на грузовики поднимали людей… австрийцев, немцев, испанцев.

ЛЕЕЛО. А я говорю: ты талантливый тренер.

ВЕРНЕР. Наших соседей тоже подняли на грузовик… на переполненный грузовик… я видел, как немец бросился с четвертого этажа головой на асфальт.

ЛЕЕЛО. Ты очень талантливый тренер… ты известен на всю страну… ты судья всесоюзной категории.

ВЕРНЕР. Скинь эту красную тряпку!! на ней кровь человеческая!!

ЛЕЕЛО. Милый мой, ты получишь квартиру… уже вторую квартиру получишь… в Нарве ты создашь школу на радость сотням детишек… сотням ребят… да, на радость сотням ребят!.. ты полон сил, ты любишь прекрасную женщину… забудь те грузовики… того немца тоже забудь… наступают совершенно новые времена.

ВЕРНЕР. Убирайся!! видеть тебя не хочу!!

Леело исчезает.

Вернер смотрит на горизонт.

Какой-то кошмар… болото… сосет, сосет болото… топит, топит… а душа прочь рвется… за горизонт… прочь отсюда… одна только Майка меня понимает… она тоже обожает море… родилась возле Тихого океана… просторная душа.

Голос

ЛЕЕЛО. И эта просторная душа работает в КГБ!.. ха-ха-ха!!

ВЕРНЕР. Не тебе судить!.. Майка – чудо!!

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. С этим чудом тебя ждут большие проблемы.

ВЕРНЕР. Прочь!.. убирайся!.. не испугаешь!.. не остановишь!

ЛЕЕЛО. Ты будешь часто меня вспоминать.

ВЕРНЕР. Катись!

ЛЕЕЛО. Вот что я тебе скажу, Вернер.

ВЕРНЕР. Пошла прочь!

ЛЕЕЛО. Твоя Майя не жилец… год, два… от силы – три года.

ВЕРНЕР. Исчезни!

ЛЕЕЛО. Ей осталось жить два года!.. от силы – три… потому и ребенка не хотела!

ВЕРНЕР. Ты меня хочешь сломать?

ЛЕЕЛО. У Майи сердце кувыркается… когда она была в Таллинне, я многое выяснила… а ты знаешь не все… ее отец умер в сорок два года… вся родня по отцу не дожили до пятидесяти лет… у Майи сердце кувыркается… это у нее наследственное… она принимает таблетки… она тебе не все говорит… не в силах сказать… ей осталось жить очень мало.

ВЕРНЕР. Убирайся с моих глаз!!

ЛЕЕЛО. Ты выбрал печальный путь.

ВЕРНЕР. Это то, что мне надо!.. не путайся у меня под ногами!.. держись подальше от моего пути!

Вернер направляется прочь.

ЛЕЕЛО. Завтра же поезжай в Нарву!

Вернер уходит.

Майя и крохотный сынок… это все, что у него осталось… но он получит квартиру в Нарве… будет там очень популярным… у него будет очень много учеников… и вообще, все будет решаться там - в Нарве… там теперь только русские… эстонцам жить там запрещено… даже на могилы родителей приезжать запрещено… Вернер в Нарве будет желанный человек.

Картина - 16

Новая, совершенно пустая квартира.

Входят Вернер и Майя.

Останавливаются.

МАЙЯ. Невероятно.

Майя осматривается.

Я не верю своим глазам… неужели это наша квартира?

ВЕРНЕР. Трехкомнатная… там кухня… там еще две комнаты… если не веришь, пусть генерал Тупчанко тебя успокоит… пусть порадуется вместе с тобой.

МАЙЯ. Я сейчас тоже о нем подумала… надо, однако, отдать ему должное: он подписал-таки мою увольнительную.

ВЕРНЕР. Ай да генерал… ай да чекист… а только смеется тот хорошо, кто смеется последний… почему не веселишься?.. почему не хохочешь… как он хохотал над тобой два месяца назад?

МАЙЯ. Бог с ним… я тебе скажу больше: когда ты позвонил в Ростов и сказал, что ордер у тебя в руках, я чуть не упала… да-да… хорошо, Миша меня подхватил… он подумал: беда какая-то… но когда я сказала, что ты держишь в руках ордер на трехкомнатную квартиру, он сам чуть не упал… потом сказал: Вернер – гений… а затем добавил: в Эстонии Вернера действительно очень ценят.

ВЕРНЕР. Так и сказал?

МАЙЯ. Миша сомневался.

ВЕРНЕР. Миша сомневался?

МАЙЯ. А ты сам не сомневался?

ВЕРНЕР. Молодец… один ноль в твою пользу… руки я не опускал и вот.

МАЙЯ. Ты, в самом деле, совершил чудо… согласись: твой случай из ряда вон… за два месяца получить ключи от трехкомнатной квартиры.

ВЕРНЕР. Это ты из ряда вон.

МАЙЯ. Детская кроватка нам понадобится в первую очередь.

ВЕРНЕР. Сегодня же купим… тахта тоже вот-вот будет готова… сам мастер взялся за дело… собственными руками решил изготовить тахту… рабочие цеха то и дело подходят и смотрят, на что мастер способен… я тоже наблюдал… а пока… пока ляжем на пол.. нам с тобой не привыкать.

МАЙЯ. У Миши были матрацы.

ВЕРНЕР. А газеты для чего?.. малыша положим в чемодан… пусть спит в чемодане… завтра в коляске будет спать.

МАЙЯ. Фред сидит на чемодане и так мило держит малыша… бережно… и внимательно осматривает все вокруг.

ВЕРНЕР. Решил поехать с нами.

МАЙЯ. Фред мне очень понравился… у тебя замечательный брат.

ВЕРНЕР. Он сразу решил поехать с нами.

МАЙЯ. Почему Фред живет в Ленинграде?

ВЕРНЕР. Отслужил пять лет на флоте… в Таллинн не вернулся… где ему тут жить?.. с мамой?.. в Ленинграде дали комнату… учился… потом женился… в конце концов, получил квартиру… он тоже не лыком шит.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Привет, милые мои!.. примите мои самые искренние поздравления!

МАЙЯ. Леело!.. милая!.. как я рада тебя видеть!.. два года!.. два года!

ЛЕЕЛО. И вот ты опять в Эстонии… на этот раз – счастливая пара.

МАЙЯ. Спасибо, милая, спасибо… я в Эстонии!

ЛЕЕЛО. А ты, Вернер, что молчишь?.. что теперь скажешь?

ВЕРНЕР. Один ноль в твою пользу.

ЛЕЕЛО. Всего лишь один ноль?.. скоро будет десять ноль в мою пользу… в ближайшее время… а потом… двадцать ноль в мою пользу… о тебе говорит вся Нарва… в газете огромная статья появилась… «Светлое будущее Нарвы»… это, милый мой, только начало... уже завтра поставят вам телефон… так решил начальник телефонной станции Кушнер… его дочь одна из первых записалась в твою школу… мастер мебельного цеха собственными руками делает тахту… его дочь тоже записалась на фигурное катание… в городе на устах только фигурное катание… и еще…

ВЕРНЕР. Неужели еще?

ЛЕЕЛО. Маячка, милая, вам делают огромный стеллаж… для вашей библиотеки… неужели у вас так много книг?

ВЕРНЕР. Майка всю свою зарплату в книги угрохала.

ЛЕЕЛО. Тебе откуда известно?

ВЕРНЕР. Мне все известно.

ЛЕЕЛО. А вот и не все… вот что, милые мои…

ВЕРНЕР. Давай отложим на потом.

ЛЕЕЛО. Имей в виду: самую главную новость ты все равно не знаешь.

ВЕРНЕР. Главную новость оставим на потом.

ЛЕЕЛО. Новость, которая… можно даже сказать… краеугольный камень.

ВЕРНЕР. Выкладывай пока Фред не собрался в Ленинград… ему скоро обратно на поезд.

ЛЕЕЛО. Он уже сегодня уезжает?

ВЕРНЕР. Заехал в Нарву поглядеть на квартиру… заодно помог с чемоданами.

ЛЕЕЛО. Вам одной бутылки шампанского не хватит.

ВЕРНЕР. Купим три… говори.

ЛЕЕЛО. В вашем доме получил квартиру главный архитектор города… фамилия его Орун… он приступил… (хитро улыбается).

ВЕРНЕР. Приступил?.. к чему он приступил?

МАЙЯ. Леело решила пощекотать нам нервы.

ВЕРНЕР. То, что фамилия Орун - знаем… давай дальше.

ЛЕЕЛО. Ни за что не догадаетесь.

ВЕРНЕР. Хочешь: пять ноль в твою пользу?

ЛЕЕЛО. Не пять ноль… десять ноль.

ВЕРНЕР. Чемодан тащить на помойку?

ЛЕЕЛО. Чемодан?.. твой чемодан?.. с чемоданом пока не срочно… как-нибудь потом отнесешь на помойку.

ВЕРНЕР. Не дождешься.

ЛЕЕЛО . Архитектор Орун приступил к проектированию ледового дворца… вот теперь можешь тащить свой чемодан на помойку.

ВЕРНЕР. К проектированию ледового дворца?.. откуда тебе известно?

ЛЕЕЛО . Решение горисполкома… так решила председатель горисполкома Мета Янголенко.

ВЕРНЕР. Председатель горисполкома?

ЛЕЕЛО . Это она дала тебе квартиру… это ее решение.

ВЕРНЕР. Мета Янголенко?

ЛЕЕЛО . Да… она вышла за муж за русского… стала Янголенко… девичья фамилия Ваннас… о ее жизни стоит рассказать… но потом.

ВЕРНЕР. Давай свою новость.

ЛЕЕЛО . Янголенко пригласила к себе главного архитектора города и сказала: в Нарве надо построить ледовый дворец.

ВЕРНЕР. Ледовый дворец?

ЛЕЕЛО . Твое будущее в Нарве замечательное… будущее Нарвы тоже замечательное.

МАЙЯ. Леело…

ЛЕЕЛО . Да, Маячка.

МАЙЯ. Ты говоришь это так уверенно…

ЛЕЕЛО . Конечно, Маячка… уверенно и еще раз уверенно… я очень рада за вас. … молодежи в Нарве нечем заняться… в Нарве зарождается будущее всей Эстонии… крупная электростанция… огромные жилые массивы… вторую электростанцию начали строить.

ВЕРНЕР. Тормози, тормози… а тебе известно, что после боев в Нарве осталось всего четыре человека?.. на весь город осталось всего четыре эстонца?

ЛЕЕЛО . Твой триумф зарождается здесь… твое будущее здесь… сколько человек к тебе записалось?

ВЕРНЕР. Скоро четыреста наберется.

ЛЕЕЛО . Придется тебе искать помощников… Маячка, город от Вернера в восторге… он два месяца работал в пионерском лагере… пока ждал ордер... Вернер творил чудеса… он тебе не рассказывал, как целый пионерский лагерь за одну смену научил плавать?

МАЙЯ. Про лагерь ничего пока не рассказывал.

ВЕРНЕР. Тормози, тормози… у меня к тебе вопрос.

ЛЕЕЛО. Какой вопрос?

ВЕРНЕР. После войны Нарва лежала в руинах?.. так?

ЛЕЕЛО. Так.

ВЕРНЕР. После боев в городе оставалось всего четыре эстонца?.. так?

ЛЕЕЛО. И что?

ВЕРНЕР. Идет откровенная русификация.

ЛЕЕЛО. Молодое поколение с тобой… молодое поколение за тебя… ты будущее Эстонии… не все разрушать, надо и строить.

ВЕРНЕР. В городе совершенно не слышна эстонская речь.

ЛЕЕЛО. Ну и что?

ВЕРНЕР. Рабочих везут из России!

ЛЕЕЛО. Имей в виду: московская федерация к тебе тоже присматривается… был звонок из Москвы… к тебе все присматривается.

ВЕРНЕР. Довольно болтать чепуху!

ЛЕЕЛО. Твоя беда в том, что ты цены себе не знаешь.

ВЕРНЕР. Зато я знаю то, чего ты не знаешь!

ЛЕЕЛО. Мой искренний тебе совет…

ВЕРНЕР (перебивая). Заткнись!

ЛЕЕЛО. Да-да… ты меня понял… неси свой чемодан на помойку… тут он тебе не понадобится… иди к Оруну… он проектирует дворец… оцени важность события.

Леело хохочет и исчезает.

ВЕРНЕР. Какой-то ужас.

МАЙЯ. Ты делай свое дело… ничего не меняется.

ВЕРНЕР. У нас три комнаты!.. у меня кабинет!.. а стеллаж установим здесь… во всю стену будут книги… я дал им размеры… вот-вот стеллаж будет готов.

МАЙЯ. Надо разыскать Оруна.

ВЕРНЕР. Да-да… пойду к Фреду… занесем чемоданы.

Вернер уходит.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Майя… милая… я ужасно рада за тебя… до чего же замечательно!.. Вернера очень ценят… а главное: он известен на всю страну… не на всю Эстонию, а на весь Советский Союз!

МАЙЯ. Неужели это правда?.. в Нарве собираются строить ледовый дворец?

ЛЕЕЛО. Так решила председатель горисполкома Янголенко… Мета Янголенко… это очень интересная личность… у нее удивительная судьба… русский солдат Янголенко вынес ее из немецкого концлагеря… прямо на руках вынес… буквально на руках… такая она была легкая и слабая… после войны они поженились… теперь солдат работает шофером… возит председателя горисполкома на работу.

МАЙЯ. То есть: свою жену возит на работу?

ЛЕЕЛО. Да… но вскоре с ее мужем начались проблемы… в последнее время он стал жену компрометировать.

МАЙЯ. Председателя горисполкома?.. компрометировать?

ЛЕЕЛО. Его часто видят пьяным.

МАЙЯ. Эту квартиру Вернеру дала Янголенко?

ЛЕЕЛО. Она так решила… а квартиру предоставило гороно: городского отдела народного образования… у Вернера блестящее будущее… Майя, скажи мне вот что… между нами… Вернер по-прежнему пишет?

МАЙЯ. Очень талантливо пишет.

ЛЕЕЛО. Как у него с учебой?

МАЙЯ. Университет мало чего дает… это его слова… говорит: исторические факты искажаются беспощадно… сплошное вранье… на факультете сопливая молодежь… гадко видеть, кок молодежь глотает ложь… как нещадно калечат им мозги.

ЛЕЕЛО. Вернер так говорит?

МАЙЯ. Он много над собой работает… обожает философию.

ЛЕЕЛО. Москва сделает Эстонию счастливой.

МАЙЯ. Ты так считаешь?.. Москва сделает Эстонию счастливой?

ЛЕЕЛО. Процветающей и счастливой… ты человек разумный, ты все прекрасно понимаешь… Москва будет стараться… а Вернер капризный ребенок.

Леело исчезает.

С чемоданами входит Вернер.

МАЙЯ. Милый… я нахожусь словно во сне… знаешь, что мама мне однажды сказала?.. когда я с тобой познакомилась… так и сказала: у тебя что, мало русских женихов?

ВЕРНЕР. Мы с твоей мамой прекрасно ладим.

МАЙЯ. А я ей отвечаю: мне с Вернером необычайно легко и светло… а мама свое: ты уже с детстве была ненормальная… а я свой главный козырь: меня, ненормальную, папа любил больше всех на свете… папа действительно меня очень любил… я так хорошо помню его теплую ладонь… мягкая, нежная ладонь… он подходил ко мне и бережно, точно благословлял, клал ладонь на голову… это было чрезвычайно волнительно… а мама тут же: ты слезинки не проронила на его похоронах… да, и это правда… никто никогда не видел моих слез… и не увидят… мне почему-то хочется все это тебе рассказывать.

ВЕРНЕР. Ты – ку-ку.

МАЙЯ. Да-да, такая же, как и ты.

ВЕРНЕР. Это очень заметно… но до сих пор так и не сказала: люблю.

Майя молчит.

Получила по носу?.. и никогда не скажешь.

МАЙЯ. У нас тут за углом магазин… ты заметил?

ВЕРНЕР. Заметил… магазин и что-то еще там.

МАЙЯ. Устроим обед с шампанским… накупим всякой всячины.

ВЕРНЕР. Ты хочешь всякой всячины?.. Нарва не спец магазин.

МАЙЯ. Обед на чемоданах.

ВЕРНЕР. Да-да, уже вторая квартира, а пируем по-прежнему на чемоданах.

МАЙЯ. Зато ледовый дворец будем отмечать за праздничным столом.

ВЕРНЕР. Поживем – увидим.

Вернер уходит во двор.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Майя… милая… до чего же все замечательно! ты в Нарве… в Нарву вкладываются огромные средства… Москва все сделает, чтобы Эстония была счастливой… у Вернера перспектива чрезвычайная.

МАЙЯ. И в каком качестве я буду жить в Нарве?

ЛЕЕЛО. Для Нарвы ты находка… в Нарве учителя нужны как нигде в Эстонии… ни каких проблем у тебя не будет.

МАЙЯ. Почему ты так часто упоминаешь Москву?

Леело хохочет и исчезает.

Будка Герберта.

Герберт занят цветами.

Появляется Леело.

На ней накидка трех цветов: синего, черного и белого… (цвета эстонского флага).

Леело наблюдает за Гербертом.

ЛЕЕЛО. Ку-ку.

ГЕРБЕРТ. Ты?

ЛЕЕЛО. Я.

ГЕРБЕРТ. Что это за накидка на тебе?

ЛЕЕЛО. Не узнаешь?

ГЕРБЕРТ. Узнаю… еще бы… ты не снимай эту накидку… не снимай вообще.

ЛЕЕЛО. Знаю, чем тебя обрадовать.

ГЕРБЕРТ. Не снимай… договорились?

ЛЕЕЛО. Милый мой Герберт… ты же знаешь: я не могу обещать… придет время: буду в твоей любимой… а я к тебе с замечательной новостью.

ГЕРБЕРТ. С замечательной?.. в наше-то время?

ЛЕЕЛО. Ни за что не догадаешься.

ГЕРБЕРТ. И гадать не стану… детские игры закончились уже давным давно.

ЛЕЕЛО. Это замечательная новость.

ГЕРБЕРТ. Мои радости… вот они… цветы.

ЛЕЕЛО. Все ждешь белый пароход?

ГЕРБЕРТ. Так и не приплыл к нам белый пароход.

ЛЕЕЛО. Очнись, Герберт… забудь… Вернер вернулся в Эстонию.

ГЕРБЕРТ. Что?.. Вернер?!. вернулся?!. вот это действительно замечательная новость!.. где он?.. жду его сюда… так и скажи ему: Герберт ждет с нетерпением… а ведь эту будку он построил… с братом строили.

ЛЕЕЛО. Я ему передам… но он не в Таллинне.

ГЕРБЕРТ. Когда будет в Таллинне, пусть явится.

ЛЕЕЛО. Он в Нарве.

ГЕРБЕРТ. Приедет – обязательно пусть заглянет.

ЛЕЕЛО. Он в Нарве получил квартиру.

ГЕРБЕРТ. Квартиру?.. в Нарве?..

ЛЕЕЛО. Трехкомнатную.

ГЕРБЕРТ. Вон даже как.

ЛЕЕЛО. С Майей приехал… с сыном.

ГЕРБЕРТ. С сыном?!. жду его с нетерпением… значит, у Вернера сын?.. от Нарвы до Таллинна рукой подать.

ЛЕЕЛО. Передам… он хочет приехать к маме и к тебе заглянет.

ГЕРБЕРТ. Ты не снимай эту накидку.

ЛЕЕЛО. Она сейчас не модная.

ГЕРБЕРТ. Вернеру она понравится.

ЛЕЕЛО. Вернер родился в России, в Ленинграде… он дитя красного цвета.

ГЕРБЕРТ. Он не любит красный цвет.

ЛЕЕЛО. Зато красный цвет любит его… очень любит… не каждый получает квартиры так легко.

ГЕРБЕРТ. Его знают… по-настоящему знают… он замечательный специалист… он свое дело знает.

ЛЕЕЛО. Московское телевидение сделала его таким известным… таким знаменитым… он знаменит на весь Советский Союз.

ГЕРБЕРТ. А межу тем, он очень любит стихи отца.

ЛЕЕЛО. Ну и что?

ГЕРБЕРТ. Цветы боли.

ЛЕЕЛО. Ну и что?

ГЕРБЕРТ. Ничего.

ЛЕЕЛО. Тебе известно, где работает Майя?

ГЕРБЕРТ. Где работает Майя?.. нет.

ЛЕЕЛО. Она работает в КГБ.

Герберт молчит.

Что скажешь?.. да-да, в КГБ.

Герберт молчит.

Вот тебе и Вернер.

ГЕРБЕРТ. У русских бытует поговорка: любовь зла, полюбишь и козла.

ЛЕЕЛО. Он Майю обожает… на руках носит.

ГЕРБЕРТ. Он любит Майю, а не КГБ… все сейчас изуродовано… все вверх тормашками.

ЛЕЕЛО. Люди хотят быть счастливыми.

ГЕРБЕРТ. Мария тоже хотела быть счастливой.

ЛЕЕЛО. У Вернера блестящее будущее… его ценят… успех обеспечен.

ГЕРБЕРТ. Мария из другого теста.

ЛЕЕЛО. Ее тесто - выгода.

ГЕРБЕРТ. Не люблю я тебя.

ЛЕЕЛО. Зато я люблю тебя… так: ни за что люблю… ты симпатяга.

ГЕРБЕРТ. Моя дочь тоже любила Вернера.

ЛЕЕЛО. Зато Мария не любила его.

ГЕРБЕРТ. Хотел бы я взглянуть на Майю.

ЛЕЕЛО. Интересная особа.

ГЕРБЕРТ. Майя не может быть не интересной… я знаю Вернера.

Леело хохочет и исчезает.

Герберт занимается цветами.

Экран, это только цветы.

Картина 17

Квартира Вернера.

Во всю стену стеллаж, плотно заставленный книгами.

Стремительно входит Вернер.

ВЕРНЕР. Майча!.. ты где?!

(Голос Майи). Я здесь, на кухне!

Появляется Майя.

МАЙЯ. Ну как?

ВЕРНЕР. Чудо!.. это в самом деле чудо!.. Орун превзошел самого себя!.. он так и сказал: наконец-то я могу заявить о себе!.. заявить о себе, как об архитекторе!.. представляешь?.. и это сказал главный архитектор города!.. фасад дворца будет стеклянный!... дворец не очень большой, но фасад стеклянный… а рядом грандиозный бастион… современность и старина рядом… ты должна на все это взглянуть… мощь бастиона отражается в стеклах дворца… такое надо видеть своими глазами… Орун приглашает нас в гости… идем?.. очень интересный человек.

МАЙЯ. Надо будет цветы купить.

ВЕРНЕР. Вхожу к себе домой и… (на стеллаж)… чудо!.. сколько замечательных книг у нас!.. даже не верится… не думал, что так здорово будет смотреться.

МАЙЯ. Стеллаж, действительно, замечательный.

ВЕРНЕР. А какая библиотека!.. когда это богатство находилось в ящиках, была сплошная тайна… тайна за десятью печатями, а вот так… и это богатство ты собирала на одну единственную зарплату?

МАЙЯ. Была такая возможность… к тому же, не один год собирала.

ВЕРНЕР. А теперь?.. теперь, увы… рядовая учительница… получай свои копейки и будь довольна… в ГДР зарплата учителя самая большая в Германии.

МАЙЯ. Немцы умеют ценить знания.

ВЕРНЕР. И сколько лет ты все это собирала?

МАЙЯ. Начала в Хабаровске… я уже говорила… альбом Ван-Гога положил начало… отсылала книги в Армавир, маме… мама ужасно возмущалась… что ты делаешь, Майичка?.. зачем?.. это же так дорого!.. альбом – половина твоей зарплаты!.. а потом… потом присмотрелась и вошла во вкус… стала ждать очередную посылку.

ВЕРНЕР. Тут много, чего я до сих пор не смотрел… у мамы брал только то, что было сверху… а что оставалось внизу – тайна.

МАЙЯ. Мамина знакомая оставляла ящики для нее… ящики из-под табака.

ВЕРНЕР. Огромные фанерные ящики.

МАЙЯ. Мама складывала книги в ящики… не один год… теперь: пожалуйста, любуйся.

ВЕРНЕР. Восемь ящиков… еле в контейнер поместились.

МАЙЯ. Почему Орун сказал: наконец-то могу показать себя, как архитектор?.. он же главный архитектор города.

ВЕРНЕР. Он планировщик… он так и сказал: я не архитектор, я планировщик.

МАЙЯ. Не понимаю.

ВЕРНЕР. Ему показывают территорию на окраинах города и говорят: твори… он ставит типовые дома в определенном порядке, вот и все его творчество… коммуникации, плюс серые хрущевки, примитивные коробки… а тут вдруг – ледовый дворец!.. и разместить дворец надо в сложном месте, в историческом месте… вечером глянешь на его проект… побеседуем… интересный человек.

МАЙЯ. Вернер.

ВЕРНЕР. Да?

МАЙЯ. Я хочу с тобой обсудить кое-что.

ВЕРНЕР. Обсудить?.. давай… слушаю.

МАЙЯ. Я решила оставить школу.

ВЕРНЕР. Так.

МАЙЯ. Окончательно.

ВЕРНЕР. Так.

МАЙЯ. Школа не для меня.

ВЕРНЕР. Так.

МАЙЯ. Меня пригласили на завод… в отел информации… да и зарплата там намного больше.

ВЕРНЕР. Деньги?

МАЙЯ. Нет-нет… дело не в деньгах… школа не для меня… для школы я совершенно непригодна.

ВЕРНЕР. Что-то случилось?

МАЙЯ. Вот ты истинный педагог… дети тебя обожают… без конца торчат у нас тут под окнами.

ВЕРНЕР. Что-то случилось?

МАЙЯ. Ты хорошо меня знаешь… да, я максималистка… все верно… ничего не могу с собой поделать… но для школы у меня не хватает нервов.

ВЕРНЕР. Что-то случилось?

МАЙЯ. Представляешь?.. на уроке литературы читаю стихотворение Пушкина… затем спрашиваю: о чем стихотворение?.. поднимаю ученика с задней парты… а он и ответ: а на фига мне ваш Пушкин?

ВЕРНЕР. Даже так?

МАЙЯ. Слушай дальше… говорит: вот вы учительница… верно?.. а мой отец электросварщик… он строит электростанцию… Эстонскую ГЭС… вы сколько получаете?.. ваша зарплата какая?

ВЕРНЕР. Так и спросил?.. какая у тебя зарплата?

МАЙЯ. Стала думать, как ему ответить… а он и думать не стал… сто ре?

ВЕРНЕР. Что?

МАЙЯ. Спрашивает у меня: ваша зарплата сто ре?

ВЕРНЕР. Здорово… и что ты ответила?

МАЙЯ. Ему мой ответ не нужен… сходу выложил свой аргумент: а мой отец получает триста ре.

ВЕРНЕР. Вот за это я тебя и люблю.

МАЙЯ. Что?

ВЕРНЕР. Вот за это я тебя и люблю.

МАЙЯ. Не понимаю.

ВЕРНЕР. Мы оба с тобой ку-ку.

МАЙЯ. Я не ку-ку.

ВЕРНЕР. Парнишка, случайно, не фигурист?

МАЙЯ. Скорее, хоккеист.

ВЕРНЕР. Именно так мыслит рабочий класс.

МАЙЯ. Это сопливый мальчишка.

ВЕРНЕР. А поставила тебя на место, как надо.

МАЙЯ. Поставил на место?

ВЕРНЕР. Имей в виду: Балтиец - военный завод.

МАЙЯ. Знаю.

ВЕРНЕР. Почтовый ящик.

МАЙЯ. Знаю.

ВЕРНЕР. Тебя это не беспокоит?

МАЙЯ. Ни чуть.

ВЕРНЕР. Вот и хорошо.

МАЙЯ. Сказали, что я им чрезвычайно нужна.

ВЕРНЕР. Для первого отдела ты находка… бывшая кагебушница.

МАЙЯ. Тебе не по душе, что оставляю школу?

ВЕРНЕР. Поступай, как решила… как решила, так и поступай.

МАЙЯ. Пока я еще не решила… подумаю.

ВЕРНЕР. Поступай так, как решила.

МАЙЯ. Не могу я в школе.

ВЕРНЕР. Я тебя понимаю… мы с тобой одной доской ударенны.

МАЙЯ. Рядом с тобой я счастлива.

ВЕРНЕР. Подумаешь – счастлива… ты попка… говорят: счастливая жена – счастливый муж.

МАЙЯ. На прогулке поговорим… перед сном пойдем гулять и все обсудим… ты хотел позаниматься.

ВЕРНЕР. Хотел… только, мало ли что я хочу… тем не менее, попытаюсь.

МАЙЯ. Я схожу в магазин… заодно куплю цветы… сынуля спит… садись и занимайся.

ВЕРНЕР. Пожалуй, позанимаюсь.

Майя уходит.

Вернер стоит перед стеллажом и любуется книгами.

Появляется Леело.

Наблюдает за Вернером.

ЛЕЕЛО. Перед вашими окнами мальчишки собрались.

Вернер продолжает изучать библиотеку.

Взгляни в окно… мальчишки пришли… тебя не удивляет, что приходят к тебе только мальчишки?

ВЕРНЕР. Наверняка книгу принесли.

ЛЕЕЛО. Книгу?

ВЕРНЕР. Книгу… дал им почитать… у меня не мало книг о фигурном катании… а вот приходят не к стати.

ЛЕЕЛО. Или тебе не приятно?

ВЕРНЕР. Приятно, но не каждый раз приятно.

ЛЕЕЛО. Один из них великовозрастный парень… лет шестнадцати.

ВЕРНЕР. Юра Гиренко… кандидат в мастера спорта по настольному теннису.

ЛЕЕЛО. Они надеются, что ты их заметишь.

ВЕРНЕР. Они деликатней тебя.

ЛЕЕЛО. Вот как?.. знаешь кто я?.. я дуновение твоего счастья.

ВЕРНЕР. Дуновение?.. ко мне прилетело мое счастье… а ты знаешь, что такое счастье?

ЛЕЕЛО. Знаю… счастье это то, с чем я к тебе прилетела… у меня очень интересная новость… очень… чрезвычайная новость.

Вернер изучает книги.

Меня с большим интересом слушает только Майя.

ВЕРНЕР. Она более деликатная.

ЛЕЕЛО. Майя очень интеллигентный человек.

ВЕРНЕР. Ты ей не ровня… потом доложишь… ладно?

ЛЕЕЛО. А я хочу сейчас… коротко и мощно.

ВЕРНЕР. Мощно?.. выкладывай.

ЛЕЕЛО. За тобой шпионят.

Вернер изучает книги.

За тобой шпионят… ты меня слышишь?

ВЕРНЕР. Хочу позаниматься… оставь меня одного.

ЛЕЕЛО. А я говорю: за тобой шпионят.

Вернер изучает библиотеку.

Вредничаешь?

ВЕРНЕР (взорвавшись). Это ты вредничаешь!

ЛЕЕЛО. Извини… исчезаю.

Леело исчезает.

Вернер подходит к окну и смотрит вниз.

Помолчав, машет вниз рукой.

Днем позаниматься не получается… надо менять режим… славные ребята… а вот нервы напрягают… конечно, принесли книгу… ладно, заниматься надо по утрам… вставать пораньше придется… книгу принесли… молодцы… конечно, все это приятно.

Вернер выходит.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Ужасный капризуля… счастье само идет в руки, а он раздражается… Майя пригласила бы ребят в дом, напоила бы чаем… такое бурное строительство кругом… огромную электростанцию построили… теперь вторую начали строить… стройка всесоюзного значения… а вот эстонцы строить не желают… принципиально не хотят… вот и везут рабочих из России… и не только из России… уникальная электростанция, гордились бы… теперь начнется строительство ледового дворца.

Возвращается Вернер с книгой.

ВЕРНЕР. Опять здесь?.. оставь меня в покое!

ЛЕЕЛО. Исчезаю… все… меня нет, капризуля.

Леело исчезает.

ВЕРНЕР. Черт бы все это побрал.

Голос

ЛЕЕЛО. А этой книгой ты гордишься!.. молодец, что гордишься!.. так держать!.. не случайно ребятам даешь читать такую уникальную книгу!

Вернер молчит.

Это книга Панина!.. подарок от великого Панина!.. подарок лично тебе!

Вернер молчит, изучает библиотеку.

Ты получил эту книгу в подарок от самого Панина!

Вернер не отвечает.

Ты многим показываешь эту книгу!.. тебе есть чем гордиться!

Вернер не отвечает.

Ты призер кубка Панина!.. сам Панин пригласил тебя к себе домой!.. в Ленинграде!.. он олимпийский чемпион!.. первый Российский Олимпийский чемпион!.. Панин в 1908 году в Лондоне выиграл у самого Салькова!.. получил золотую медаль!.. у многократного чемпиона мира выиграл!.. а ты даешь книгу кому попало!.. а если украдут?.. тебя сам Панин пригласил к себе домой!

Вернер молчит.

Книга издана в России еще до революции!.. Панин написал эту книгу еще до революции!

ВЕРНЕР. Кончай трепаться!.. это я тебе все рассказал!.. Фамилия Панин, это псевдоним… настоящая фамилия Панина: Коломенкин!.. потому что в России чиновникам запрещалось заниматься спортом!

ЛЕЕЛО. Теперь спорт – сила! Теперь спорт - здоровье!

Вернер молчит.

Не боишься, что книга пропадет?.. скажут: пропала и останешься без книги!.. уникальная книга!

Вернер молчит.

Я к тебе с душой, с любовью…

ВЕРНЕР. Нет у тебя души!. заурядная бабенка!.. ты приспособленка!

ЛЕЕЛО (нежным голосом). Я дуновение твоего счастья... я пришла к тебе с радостью... с радостной вестью, а ты со мной как разговариваешь?.. как ты со мной разговариваешь?

ВЕРНЕР (перебивая). Нет счастья рядом с тобой!.. с тобой не может быть счастья!

ЛЕЕЛО. А вот и не правда… скажи мне, пожалуйста, только вежливо… ты занятия ведешь с микрофоном в руке?

ВЕРНЕР. Да… и что?

ЛЕЕЛО. Слушай теперь внимательно.

Вернер молчит.

В школе, в которой ты ведешь занятия, имеется радиоузел.

ВЕРНЕР. Неужели?.. какая замечательная новость.

ЛЕЕЛО. Давай без иронии.

ВЕРНЕР. Как же может быть без радиоузла?.. я же веду занятия с микрофоном.

ЛЕЕЛО. Слушай дальше.

ВЕРНЕР. Покороче давай.

ЛЕЕЛО. В радиоузле сидит человек... отец одной из девочек... эта девочки у тебя занимается... ее отец слушает твои занятия... все, что ты говоришь, он слышит.

ВЕРНЕР. И что?.. криминал?

ЛЕЕЛО. Слушай дальше.

ВЕРНЕР. Я хочу заниматься.

ЛЕЕЛО. Этот человек ходил в гороно.

ВЕРНЕР. Что?

ЛЕЕЛО. Этот папа ходил в гороно… в городской отдел народного образования.

ВЕРНЕР. К черту все это!.. убирайся!

ЛЕЕЛО. Он там все рассказал!

ВЕРНЕР. Что он рассказал?.. жаловался?

ЛЕЕЛО. Он рассказал, как ты ведешь занятия!

ВЕРНЕР. Пусть катятся к чертовой матери!

ЛЕЕЛО. Теперь тебя слушают все!

ВЕРНЕР. О чем ты?

ЛЕЕЛО. Ты можешь меня выслушать?!

ВЕРНЕР. Покороче давай.

ЛЕЕЛО. Учителя тебя слушают.

ВЕРНЕР. Кто?

ЛЕЕЛО. Учителя тебя слушают!.. это приказ Варуль!.. заведующей горого!.. учителя слушают твои занятия… они все слышат, что ты говоришь в микрофон.

Вернер молчит.

А ты даже ничего не знаешь.

Вернер молчит.

На твои занятия приходят учителя... они в восторге от твоих занятий... удивительно, правда?

ВЕРНЕР. Майке расскажи … ей будет интересно.

ГОЛОС.. А тебе самому не хочется рассказать?

ВЕРНЕР. Это ты любишь трепаться… вот и давай.

ГОЛОС.. Такое тебя не может не радовать... таким люди гордятся... а ты сам не хотел бы рассказать Майе?

ВЕРНЕР. Тебе это очень важно, вот и рассказывай.

ГОЛОС.. Расскажу с удовольствием… конечно, с твоего позволения… ты капризуля!

Вернер уходит в кабинет.

Ты мне позволяешь рассказать Майе?!

Молчание.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Насколько он ласков с ребятами… ровно настолько груб со мной… факт… его занятия стали посещать учителя… приходят слушать его занятия… это инициатива Варуль… заведующей гороно… а для него этот факт, точно информация с того света… он забудет даже Майе рассказать… отдаляется от жизни все дальше и дальше… пишет и пишет… он даже Майе не говорит, о чем пишет… семейка ненормальных.

Входит Майя с сумкой и цветами.

Идет на кухню.

Леело не замечает.

Всегда сосредоточенная, всегда закрытая… а сила воли - дай бог каждому… два чудака… я ни разу не слышала, чтобы они друг на друга голос повышали… гуляют всегда за руку.

Из кухни выходит Майя.

Твой сынуля спит… Вернер в кабинете.

МАЙЯ. Хорошо.

ЛЕЕЛО. У меня для тебя, Маячка, замечательная новость… очень любопытная… тебе известно, что Вернер занятия проводит с микрофоном в руке?

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. Смотреть ходила?

МАЙЯ. Нет.

ЛЕЕЛО. Не интересно?

МАЙЯ. Все, что касается Вернера, мне чрезвычайно интересно.

ЛЕЕЛО. Ты, конечно, понимаешь: призвание Вернера – педагогика.

МАЙЯ. Вернер одаренный человек… его открытость людей привлекает… порой изумляет… он очень легко может человека вдохновить… особенно детей… дети чувствуют его открытость, бесхитростность… в этом счастье Вернера… и в этом его беда.

ЛЕЕЛО. Беда?.. ты имеешь в виду его открытость?.. его бесхитростность?

МАЙЯ. Хитрости в нем никакой… Вернер живет честно… перед окружающим миром… пишет открыто, бесстрашно… он открывается полностью… в нем буквально кричит прошлое… это прошлое требует внимания, воплощения… прошлое в нем буквально бурлит… просится наружу.

ЛЕЕЛО. Просится наружу?

МАЙЯ. Он не такой, как все… мне с ним очень интересно… я точно в детство окунулась рядом с ним.

ЛЕЕЛО. Ты тоже бежишь от действительности.

МАЙЯ. От действительности никуда не убежишь.

ЛЕЕЛО. Это верно… ты это прекрасно знаешь.

Майя молчит.

Ты это лучше всех знаешь.

МАЙЯ. Да, я знаю не мало.

ЛЕЕЛО. И повидала не мало.

Майя молчит.

Ты в душе носишь травму… верно?.. я права?.. ты носишь в себе травму.

МАЙЯ. Сейчас все носят травму.

ЛЕЕЛО. Ты уверена?

МАЙЯ. Ты тоже травмирована.

ЛЕЕЛО. Я?

ЛЕЕЛО. Ты очень сильно травмирована… зачем на тебе эта красная накидка?.. сними... накинь белую, чистую.

ЛЕЕЛО. Я не хочу быть белой вороной.

МАЙЯ. Мой тебе совет: не приставай к Вернеру… ты не в силах его понять… Вернер видел такое, чего мало кто в Эстонии мог видеть… он пишет правду и это прекрасно… как-нибудь выживем… проживем… ты лучше почитай стихи его отца, а к Вернеру не приставай.

ЛЕЕЛО. Неужели ты, в самом деле, собралась бросить школу?

МАЙЯ. Хочу оставаться самой собой.

ЛЕЕЛО. Оставаться самой собой?.. и поэтому идешь работать на военный завод?

МАЙЯ. Там я никакая… деньги нам не помешают… Вернер должен оставаться самим собой… такой он мне дороже всех.

ЛЕЕЛО. Ты имеешь в виду - писать?

МАЙЯ. Вернер талантлив… его призвание - литература.

ЛЕЕЛО. А фигурное катание?.. не призвание?

МАЙЯ. Он может все… но литература для него главное… ему есть о чем писать.

ЛЕЕЛО. А твое призвание ?.. военный завод?

МАЙЯ. Мое призвание – Вернер… прошу, не мешай ему.

ЛЕЕЛО. Твой отец полковник… закончил военную академию… всю жизнь занимался ремонтом танковых моторов… тебя в КГБ взяли не без учета биографии отца.

Майя молчит.

Что скажешь?

МАЙЯ. Отца погубили нервы… он умер от перенапряжения… мой папа умер от бесконечных проблем… он еврей.

ЛЕЕЛО. Твой отец еврей?.. насколько я знаю – ты русская.

МАЙЯ. По паспорту отец тоже был русский… почему Вернер пишет на русском языке?.. почему не на родном эстонском?.. Вернер живет с открытым сердцем… он, прежде всего, дитя СССР… в этом его сила и беда.

ЛЕЕЛО. Вот именно… а в фигурном катании его ждет прекрасная перспектива.

МАЙЯ. Тебе не понять, что такое счастье.

ЛЕЕЛО. Ты невероятно закрытый человек… твоя закрытость мешает не только тебе… ты даже ребенка не хотела.

МАЙЯ. У нас очень милый ребенок.

ЛЕЕЛО. Почему не хочешь открыться Вернеру?

МАЙЯ. В чем открыться?.. что ты имеешь в виду?

ЛЕЕЛО. Я имею в виду состояние твоего здоровья… я имею в виду твое сердце.

МАЙЯ. Мое сердце?

ЛЕЕЛО. Да, твое сердце.

Майя молчит.

МАЙЯ. Вернер должен спокойно работает… для меня это самое важное… буду с ним до конца дней своих… скажи, пожалуйста, Янголенко действительно не здорова?

ЛЕЕЛО. Янголенко?.. да… у нее проблемы… у нее обнаружен туберкулез легких… ее срочно увезли в Таллинн… в тубдиспансер Козе… под Таллинном… это следствие пребывания в концлагере.

МАЙЯ. В концлагере?.. вот как?.. расскажи.

ЛЕЕЛО. Солдат Янголенко вынес ее из концлагеря.

МАЙЯ. Солдат Янголенко?

ЛЕЕЛО. Она весила тогда сорок пять килограммов… прямо на руках вынес из концлагеря.

МАЙЯ. Очень интересно… рассказывай… обязательно надо Вернеру рассказать.

ЛЕЕЛО. Вернер знает… я ему рассказала… Янголенко очень крупная женщина… а солдат нес ее на руках… весила всего сорок пять килограммов… после концлагеря.

МАЙЯ. Янголенко… значит, это фамилия мужа.

ЛЕЕЛО. Конечно… девичья фамилия Ваннас… Мета Ваннас.

МАЙЯ. И у нее обнаружили туберкулез?

ЛЕЕЛО. Срочно увезли в Таллинн, в Козе.

МАЙЯ. Что теперь будет?

ЛЕЕЛО. Не знаю.

МАЙЯ. В Нарве будет новый председатель?

ЛЕЕЛО. Скорее всего.

МАЙЯ. Это очень плохо.

ЛЕЕЛО. Почему?

МАЙЯ. Все повиснет в воздухе.

ЛЕЕЛО. Что повиснет?.. я не понимаю.

МАЙЯ. Могут строительство дворца остановить.

ЛЕЕЛО. Что ты сказала?

МАЙЯ. Новая метла метет по-новому… все это очень плохо… будет новый ставленник Москвы.

ЛЕЕЛО. Какой ставленник?

МАЙЯ. Янголенко эстонка… местная… теперь назначат из Москвы… могут заменить и секретаря.

ЛЕЕЛО. Какого секретаря?

МАЙЯ. Горисполком мало что решает.

ЛЕЕЛО. Как - мало?

МАЙЯ. Решает партия… от Янголенко мало что зависело.

ЛЕЕЛО. Не понимаю.

МАЙЯ. Все решает первый секретарь городского комитета партии.

ЛЕЕЛО. Ты имеешь в виду Волкова?

МАЙЯ. Да, товарищ Волков… он в городе самый главный… могут поменять на другого.

ЛЕЕЛО. Значит, городской исполнительный комитет ничего не решает?

МАЙЯ. Исполком, он и есть исполком… исполнительный комитет… понимаешь?

ЛЕЕЛО. Вот что, Маячка… мне хотелось бы с тобой поговорить по душам.

МАЙЯ. Сейчас?

ЛЕЕЛО. Он там занимается… я двери прикрыла… вы с ним все время вместе, вместе… скажи честно: почему не хочешь Вернеру сказать… в общем… о своем здоровье?

МАЙЯ. О моем здоровье?

ЛЕЕЛО. Да, о твоем здоровье… и вообще: о своем прошлом.

МАЙЯ. Вернер все знает о моем прошлом.

ЛЕЕЛО. Вернер живет сам по себе… ты – сама по себе… странная пара… признайся, ваши интимные отношения в норме?.. у тебя с этим порядок?

МАЙЯ. Странный вопрос.

ЛЕЕЛО. Вернер очень чувственный мужчина.

МАЙЯ. Да… это так… и что?

ЛЕЕЛО. На него засматриваются женщины.

МАЙЯ. И что?.. мне с ним хорошо… я с ним счастлива.

ЛЕЕЛО. Не боишься потерять его?.. что, если я приударю?

МАЙЯ. Ты?.. приударишь?.. странно все это… тебе хочется приударить?

ЛЕЕЛО. Хочу проверить его.

МАЙЯ. Проверяй.

ЛЕЕЛО. Вернер очень заметный мужчина… мой совет: не остужай его.

МАЙЯ. Не остужай?.. ты сказала: не остужай?

ЛЕЕЛО. В тебе кокетства мало… можно сказать: ноль… ты – близнец, Вернер – рыбы… полное несоответствие.

МАЙЯ. Я об этом не думала… просто не было повода… в конце концов, выбор сделал Вернер… я уехала как можно дальше от него.

ЛЕЕЛО. Да, ты убежала от свадьбы.

МАЙЯ. От свадьбы тоже убежала… но прежде всего - от Вернера… неожиданно стала получать от него письма… потрясающие письма… таких писем я никогда не читала… белые стихи, а не письма… в его письмах море эротики.

ЛЕЕЛО. Море эротики?.. море эротики ты сказала?.. что-то не пристойное?

МАЙЯ. Высокая литература всегда наполнена эротикой… эротика, это божественное дыхание… взять хотя бы творчество Достоевского… сплошная эротика… работа доводила Достоевского до эпилепсии… эпилепсия вела к экстазу… в этом признавался сам Достоевский… прикосновение любимого человека тоже эротика… прикосновения отца я никогда не забуду… чтение книг и прикосновения отца.

ЛЕЕЛО. У Вернера что на первом месте?

МАЙЯ. Боль.

ЛЕЕЛО. Что?

МАЙЯ. На первом месте боль… начало всему – боль… это его детство… боль, это тоже эротика… Вернеру есть, о чем писать… в нем все буквально клокочет… в одиночестве он совершенно не одинок.

Шум отодвигаемого стула.

Леело исчезает.

Появляется Вернер.

ВЕРНЕР. О чем вы тут?.. а где Леело?

МАЙЯ. Янголенко увезли в тубдиспансер.

ВЕРНЕР. Янголенко увезли в тубдиспансер?.. не понимаю… о чем ты?

МАЙЯ. У Янголенко обнаружили туберкулез.

ВЕРНЕР. Откуда такая новость?

МАЙЯ. Мать ученика сказала… только что… в магазине… Леело тоже это знает.

ВЕРНЕР. Ой-ой-ой… скверно… что, если на ее место посадят русака?.. Янголенко эстонка… болеет за Эстонию… русак будет слушать за Москву… будет выслуживаться… они слушают только Москву… все это плохо.

МАЙЯ. Ты работай… делай свое дело.

ВЕРНЕР. Вот что, милая моя… я тебе не все тогда сказал… все надеялся: обойдется… думал, последнее слово все равно за Янголенко.

МАЙЯ. О чем ты?

ВЕРНЕР. Есть мнение.

МАЙЯ. Есть мнение?.. так… дальше.

ВЕРНЕР. Мнение против ледового дворца.

МАЙЯ. Против ледового дворца?.. не понимаю... ты говорил совершенно уверенно: все идет, как надо.

ВЕРНЕР. Есть мнение построить типовой дворец.

МАЙЯ. Что значит - типовой?

ВЕРНЕР. Типовой?.. это когда живешь в городе, в котором вокруг все типовое… когда вокруг типовые люди… непременно с красным знаменем в руках… типовой человек должен быть обязательно с красным знаменем… это и есть - типовое счастье… типовое будущее… типовой дворец будет совершенно в другом месте… построят типовой дворец на пустыре… на поле, неподалеку от Кренгольма.

Майя молчит.

С коммуникациями там попроще, и трибуны там будут побольше… а стоимость меньше… и хоккеистам там будет просторней.

МАЙЯ. Тебе Орун сказал?

ВЕРНЕР. Да… главный архитектор города сказал… Янголенко поддерживала только его проект… теперь Янголенко увезли в Таллинн… кто будет после Янголенко, не трудно догадаться.

МАЙЯ. Надо идти к Волкову… надо действовать.

ВЕРНЕР. К Волкову?

МАЙЯ. Он все решает… первый секретарь горкома партии решает.

ВЕРНЕР. И что?

МАЙЯ. Окончательные решения принимает он.

ВЕРНЕР. Партия – наш рулевой?.. и ты прилежно служила этой партии?

МАЙЯ. Еще не все потеряно.

ВЕРНЕР. Начнется теперь долгострой.

МАЙЯ. Еще не все потеряно.

ВЕРНЕР. Орун начнет чертить коммуникации на пустыре… получит типовой проект из Москвы.

МАЙЯ. Я пойду к Волкову.

ВЕРНЕР. Не ходи.

МАЙЯ. Надо действовать.

ВЕРНЕР. Не надо действовать… пусть Орун действует.

МАЙЯ. Я тебя не понимаю.

ВЕРНЕР. Я лучше поговорю с родителями… пусть родители займутся этим вопросом… сегодня поговорим с Оруном… в конце концов, Эстонию сотрут с лица земли… построили электростанцию… теперь строят вторую… вокруг укрупняют колхозы… хутора исчезнут… в конце концов, язык тоже исчезнет… в Нарве эстонский язык не слышен… не ходи к Волкову.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Ку-ку.

ВЕРНЕР. Чего тебе?

ЛЕЕЛО. Милые мои, не вешайте носа… без Москвы Нарва все равно не восстала бы из пепла… теперь думают шире… новый дворец будет для всех… для хоккеистов тоже… не только для фигуристов.

ВЕРНЕР. Убирайся!

ЛЕЕЛО. Не уберусь… Эстония на глазах расцветает.

ВЕРНЕР. На Эстонию ползет научный коммунизм.

ЛЕЕЛО. Ирония твоя совершенно не уместна… за новую жизнь погибло не мало эстонцев… ты в Таллинне получил квартиру?.. получил… теперь получил квартиру в Нарве… эстонцы об этом могут только мечтать… в Эстонию вкладываются огромные средства.

ВЕРНЕР. Убирайся!

ЛЕЕЛО. Не уберусь… я говорю правду… тебя ценят, а ты…

ВЕРНЕР. Что – я?.. кто-то мне что-то дает… мне ни ничего ни от кого не надо!

ЛЕЕЛО. А квартира?

ВЕРНЕР. Я сам знаю, чего мне надо!

ЛЕЕЛО. А квартира?

ВЕРНЕР. Плевать я хотел на товарища Волкова!

ЛЕЕЛО. А ему на тебя плевать.

ВЕРНЕР. Волков ставленник Москвы!.. обыкновенный никто!.. он ничего не умеет и ничего не стоит без партийного билета!. . а ты… ты… сама серость.

ЛЕЕЛО. А твоя Майя?

ВЕРНЕР. Майя отлепилась от этого дерма!

Майя не в силах молчать.

МАЙЯ. Придется мне тоже сказать пару слов.

Пауза.

Я вынуждена перед тобой, Леело, открыться… болезненно все это, но придется… у меня к тебе серьезная претензия… ты должна оставить Вернера в покое.

ЛЕЕЛО. Ой, что ты?.. без меня вам будет плохо… очень плохо… это же катастрофа… без меня счастье покинет вас.

ВЕРНЕР. Убирайся к чертовой матери!

МАЙЯ. Вернер!.. успокойся… прошу тебя, возьми себя в руки.

ВЕРНЕР. Кто-то озабочен моим счастьем.

ЛЕЕЛО. Да!.. озабочен!.. ты можешь много!.. таких, как ты, на пальцах пересчитать!.. твои возможности огромны!.. тебя каждый год вызывают на крупнейшие соревнования!.. ты судья международного класса!.. а что касается Эстонии!..

Пауза.

Тут только я знаю все… ты ничего не знаешь.

ВЕРНЕР. К черту!

ЛЕЕЛО. Ты сказал Маячке, что в Нарве хотят создать центр фигурного катания?

ВЕРНЕР. Мы обсуждаем такие вещи на прогулках.

ЛЕЕЛО. Вот именно… не сказал и не хочешь казать.

ВЕРНЕР. Я знаю то, чего ты не знаешь!.. Эстонию хотят русифицировать!

МАЙЯ. Леело… Вернер ничего от меня не скрывает… и тебе это известно.

ЛЕЕЛО. Вернер получил письмо... из Москвы... московская федерация просит Вернера встреть делегацию из Москвы… они хотят ознакомиться с возможностями создания в Нарве центра фигурного катания СССР… Маячка, милая… в Нарве хотят создать летний центр фигурного катания... в Усть-Нарве ребята будут жить и отдыхать, а в Нарве тренироваться… в ледовом дворце… неужели Вернер тебе ничего не говорил?.. ничего не сказать о такой грандиозной перспективе!

ВЕРНЕР. Не твоя забота!

ЛЕЕЛО. Как же не моя?!. Центр фигурного катания!

ВЕРНЕР. Я отправил им ответ!

ЛЕЕЛО. Ты отправил ответ?!. уже?!

ВЕРНЕР. Поселю их в Усть-Нарве… в молодежном лагере.

ЛЕЕЛО. Замечательно!

ВЕРНЕР. В Юности устрою их… на берегу моря… такие вопросы мы с Майей обсуждаем на прогулках.

ЛЕЕЛО. И ты до сих пор ничего не сказал Майе?!

ВЕРНЕР. Хватит уже!

Леело замолкает.

Я знаю одно… Эстонию хотят русифицировать… и начали это со стороны Нарвы… я от Майи никогда ничего не скрываю!!

Вернер замолкает.

Леело молчит.

МАЙЯ. Леело… милая… ты совершенно не знаешь Вернера… и меня не хочешь слушать… ты вообще ничего не знаешь… и знать не желаешь.

ЛЕЕЛО. Я знаю, что ты работала в КГБ.

ВЕРНЕР. Заткнись!.. ты к тому же злюка!

МАЙЯ. Да, Леело… именно потому мне известно не мало.

ВЕРНЕР. Ты это однажды поймешь?!

МАЙЯ. Милая Леело… я с детства жила с мыслью о всеобщем братстве… о всеобщем счастье… но я

узнала такое, чего не хотела бы знать.

ЛЕЕЛО. Я готова выслушать тебя, Майя.

МАЙЯ. Не сейчас.

ЛЕЕЛО. А я могу сказать сейчас… мал золотник, да дорог.

ВЕРНЕР. Не тебе судить!

МАЙЯ. Успокойся… меня ценили, потому что я умею работать.

ЛЕЕЛО. Чего и требовалось доказать.

МАЙЯ. Твоя ирония, Леело, принимается… но ты не знаешь главного… ты не знаешь, что такое счастье.

ЛЕЕЛО. Слушаю тебя.

МАЙЯ. В двух словах?

ЛЕЕЛО. Если сможешь: в двух словах.

МАЙЯ. Вернер пишет от чистого сердца.

ЛЕЕЛО. Что?.. и это все?

МАЙЯ. Это и есть счастье.

ЛЕЕЛО. А я тебе скажу вот что… ты толкаешь Вернера в пропасть.

ВЕРНЕР. Я люблю Вернера за открытость… за честность… за прямоту… я устала быть во лжи.

ЛЕЕЛО. Ваши прогулки ведут вас к гибели… ваши тропы в никуда.

МАЙЯ. Мне впервые легко и светло быть рядом с человеком… рядом с любимым человеком.

ЛЕЕЛО. Неужели не с книгами?

Леело исчезает.

ВЕРНЕР. Ну что?.. гулять?.. Верни проснется и… на Ореховку?

МАЙЯ. Прекрасно… на Ореховку.

ВЕРНЕР. Коляску вперед и…

МАЙЯ. Отдохнем душой и телом.

ВЕРНЕР. До центра – рукой подать… а через улицу перешел: поля, поля… леса, леса…

МАЙЯ. А за лесами море.

ВЕРНЕР. Двенадцать километров до моря.

МАЙЯ. А зимой лыжи.

ВЕРНЕР. В Усть-Нарве сказочный пляж.

МАЙЯ. Я слышала: лучший в Европе.

ВЕРНЕР. Когда я оказался там… и увидел тот простор… тут же решил: жить будем в Нарве.

МАЙЯ. Вечером в гости.

ВЕРНЕР. К главному архитектору города… поговорим обстоятельно.

Картина 18

На экране цветы… море цветов… в цветах кто-то лежит.

Появляется Леело.

Она в трехцветной накидке.

Видит лежащего.

ЛЕЕЛО. Герберт… Герберт…

Подходит.

Ой, ой, ой… Герберт… упал… прямо в цветы.

Молчит.

Жил в одиночестве и умер в одиночестве…

так и не встретился с Вернером.

Молчит.

Не принял он новую жизнь… не принял…

неужели Вернера ждет такая же участь?

Молчит.

Майя тоже не жилец… у нее сердце кувыркается…

оставить их в покое?.. Вернер будет играть на скрипке и писать глупости… кому нужны его глупости?.. жизнь летит… семимильными шагами… мимо этих чудаков… кому нужны его откровения?.. я уверена: он сам не понимает, что делает.

Леело снимает с себя накидку и накрывает Герберта.

Отмучился… мир праху твоему, Герберт…красиво умер… а вот Вернер никогда взрослым не станет… Майя рядом с ним тоже вернулась в детство.

Молчит.

А вот Мария в борьбе… и в ненависти… очень мешает своей дочери, красавице Марэ… после министерского сыночка Марэ долго металась… в конце концов встретила обеспеченного человека и вышла за него за муж… и начались неудачи… крупные неудачи… преждевременные роды.

Молчит.

А вот Герберт остался самим собой… его счастье там - в той Эстонии… ушел в светлый мир прошлого.

Молчит.

Неужели Вернера ждет такая же участь?.. Майя тоже не жилец: сердце кувыркается… как быть с этими капризулями?.. оставить их в покое?

Ореховка.

Живописные холмы, поросшие орешником.

Под кустом орешника сидят Майя и Вернер.

Рядом детская коляска.

МАЙЯ. Как здесь хорошо… сколько минут мы сюда шли?

ВЕРНЕР. Сколько минут?.. минут десять, пятнадцать… во всяком случае, не более двадцати минут.

МАЙЯ. И уже за городом… не слышно шума городского… правда, хорошо здесь?

ВЕРНЕР. Никаких признаков города… живем в царстве тишины и зелени… чудо у нас под боком… если в ту сторону: леса, леса… двенадцать километров леса… а за лесом начинается живописный поселок - Усть-Нарва.

МАЙЯ. И море… мое любимое море.

ВЕРНЕР. Я решил начать бегать… именно сюда начну бегать… на Ореховку… Пирита не только скрипка и чтение… там был, прежде всего, серьезный спорт… а вот в Ростове все прекратилось… а ты как?.. не хочешь?

МАЙЯ. Бегать?.. я?.. Лидочка, вот кто носилась по району… вечно в движении… как сумасшедшая… вечно в какой-то шумной компании… Эдик, этот голубей гонял.

ВЕРНЕР. А как у тебя с лыжами?

МАЙЯ. В Хабаровске ходила с удовольствием.

ВЕРНЕР. Купим лыжи.

МАЙЯ. Вернер…

Вернер слышит нотки решительности.

ВЕРНЕР. Слушаю.

МАЙЯ. Хочу именно здесь и сейчас.

ВЕРНЕР. Давай.

МАЙЯ. Подальше от людей… чтобы до конца… раз и на всегда.

ВЕРНЕР. Какая длинная преамбула.

МАЙЯ. Для меня это очень важно.

ВЕРНЕР. Слушаю.

МАЙЯ. Между нами все должно быть чисто.

ВЕРНЕР. Разве до сих пор было не чисто?

МАЙЯ. Хочу все из себя выплеснуть… чтобы даже не вспоминать больше.

ВЕРНЕР. Ты – чудо.

МАЙЯ. Что?

ВЕРНЕР. Слушаю тебя.

МАЙЯ. Не хочу намеков… я имею в виду Леело.

ВЕРНЕР. Гони ты ее прочь… не церемонься.

МАЙЯ. Ты можешь фыркнуть, я не могу.

ВЕРНЕР. Почему не можешь?

МАЙЯ. Потому что она во многом права.

ВЕРНЕР. Вот как?.. права?.. Леело права?.. тогда слушаю.

МАЙЯ. В общем: я оказалась в тупике… как- то незаметно для самой себя… да, я оказалась в страшном тупике.

ВЕРНЕР. Что ты имеешь в виду?

МАЙЯ. Работу… еще ту… в Хабаровске… меня оформили переводчицей… ты это знаешь.

ВЕРНЕР. Учти: мы не в церкви, я не поп… для меня ты просто Майя… этим сказано все.

МАЙЯ. Мне поручали работу с дипломатами… очень не простая работа… последняя работа была с американским дипломатом.

ВЕРНЕР. И у тебя получилось?

МАЙЯ. В полную меру.

ВЕРНЕР. Молодец.

МАЙЯ. Мне надо было сопровождать его от Хабаровска до Москвы.

ВЕРНЕР. Вот это масштаб!

МАЙЯ. И ехать надо было с ним в одном купе.

ВЕРНЕР. Подробности можешь опустить.

МАЙЯ. Через Сибирь в одном купе… но…

ВЕРНЕР. Важная подробность?

МАЙЯ. Очень важная… не доезжая до Урала, надо было выйти вместе с ним из поезда.

ВЕРНЕР. Мата Хаара за работой.

МАЙЯ. Я должна была по дороге склонить его к опрометчивому шагу.

ВЕРНЕР. К опрометчивому?.. склонить дипломата к опрометчивому шагу?

МАЙЯ. К роковому шагу… для него роковому.

ВЕРНЕР. И у тебя получилось?

МАЙЯ. Вполне.

ВЕРНЕР. Мал золотник, да дорог.

МАЙЯ. Я уговорила его побывать на моей свадьбе.

ВЕРНЕР. На твоей свадьбе?.. в качестве почетного гостя?

МАЙЯ. Надо было привести его на фиктивную свадьбу… во что бы то ни стало.

ВЕРНЕР. И что это за свадьба была?

МАЙЯ. Грязная, фиктивная свадьба.

ВЕРНЕР. Еще бы: работает КГБ.

МАЙЯ. Свадьба, устроенная специально для него.

ВЕРНЕР. Понятно… и ты была наживкой на грязном крючке..

МАЙЯ. Именно… наживка на грязном крючке.

ВЕРНЕР. Мал золотник, да дорог... может, как-нибудь, другой раз?.. может, двинем в лес?

МАЙЯ. Пошли.

ВЕРНЕР. У нас этот год медовый… успеешь ты с этими рассказами… а Леело не принимай всерьез.

МАЙЯ. До чего же мне легко с тобой.

ВЕРНЕР. У нас этот год медовый… вот что, милая моя… начни все это записывать… кому, как не тебе, все это изложить на бумагу?.. твои письма – шедевры…тебе просто необходимо писать… а у меня появилось желание тебя приобщить знаешь к чему?.. не догадываешься?

МАЙЯ. Я готова ко всему… с тобой – куда угодно.

ВЕРНЕР. Приобщить тебя к Эстонии.

МАЙЯ. Приобщить к Эстонии?

ВЕРНЕР У нас под боком дивное море… такие удивительные места… я хочу купить мотоцикл… Яву… что скажешь?

МАЙЯ. Что ты любишь гонять на мотоцикле.

ВЕРНЕР. Вокруг столько замечательных мест… море… Чудское озеро… знамениты монастырь Курессааре… купим?

МАЙЯ. Купим.

ВЕРНЕР. Друзья то и дело зовут меня по грибы… они без водки не могут, а я - вполне… садись, говорят, за руль, вези нас домой.

МАЙЯ. А вот автомобиль я не люблю… меня моментально укачивает… мотоцикл – другое дело… а ты не забыл, что завтра приезжают москвичи?

ВЕРНЕР. Не забыл.

МАЙЯ. Идем в лес?

ВЕРНЕР. Пошли… любопытно послушать, что в головах у этих москвичей… устрою их в Усть-Нарве… я уже договорился… поселю их в турбазе Юность… возле синего меря.

МАЙЯ. Московская делегация - козырь в пользу проекта Оруна.

ВЕРНЕР. Все склоняется к типовому проекту.

МАЙЯ. К типовому?

ВЕРНЕР. Замахин замахнулся… он теперь вместо Волкова… у нас новый секретарь горкома партии… Волкова Москва направила в Таллинн возглавлять КГБ… Янголенко в Нарву уже не вернется… ее оставляют в Таллинне… будет министром Юнор… командовать будет парикмахерскими, прачечными и прочей ерундой… а тебе известно, что она уже не Янголенко?

МАЙЯ. Уже?.. что значит - уже?

ВЕРНЕР. Она вернула себе девичью фамилию… теперь она Мета Ваннас.

МАЙЯ. Понятно.

ВЕРНЕР. А ты не церемонься с Леело… поворот от ворот, если что.

МАЙЯ. Не умею.

ВЕРНЕР. Она любит подкалывать… ты это тоже умеешь.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Привет.

ВЕРНЕР. Вот что, милая…

ЛЕЕЛО. У меня для вас потрясающая новость!.. проект Оруна остается в силе!.. более того, принято решение: котельные трубы электростанции будут использоваться в холодильной установке ледового дворца.

МАЙЯ. У меня к тебе большая просьба, Леело.

ЛЕЕЛО. У тебя ко мне просьба?.. слушаю… очень интересно.

МАЙЯ. На природу ты можешь являться в другой накидке?

ЛЕЕЛО. В какой другой?

МАЙЯ. Не в этой… в белой.

ЛЕЕЛО. И это просишь ты?.. работник почтового ящика?.. военного завода?.. бывший работник КГБ?

ВЕРНЕР. На природе только в белой… ясно?

ЛЕЕЛО. Нет не ясно... почему ты не рад моему сообщению?

МАЙЯ. Послушай меня, Леело… этот вопрос буду решать я… к Замахину пойду я.

ЛЕЕЛО. Почему не Вернер?

МАЙЯ. Пойду к нему, как коммунист… как член партии… у него узнаю все.

ВЕРНЕР. Вот так, милая моя… Замахин в Нарве пуп Земли… пуп земного шара… или ты со мной не согласна?.. Москва главнее?

ЛЕЕЛО. А ты не забыл, что завтра приезжают москвичи?

ВЕРНЕР. Ты мне обязательно напомни.

ЛЕЕЛО. Что мне делать с этими чудаками?

Леело исчезает.

ВЕРНЕР. Как ты думаешь, следующий раз явится в белой накидке?

МАЙЯ. Никаких сомнений: в красной.

ВЕРНЕР. Точно… она стала являться ко мне уже на пьедестале… я с легкостью выиграл чемпионат Эстонии и очутился на пьедестале… смотрел на красный флаг и слушал гимн… слезы навернулись на глаза… она – тут как тут.

МАЙЯ. Она никак не может понять, почему у тебя не кружиться голова от успехов.

ВЕРНЕР. Хорошо мне с тобой… в лес?.. погуляем и домой.

Майя и Вернер уходят.

Появляется в красной накидке Леело.

ЛЕЕЛО. Ну и как?.. лично я не уверена, что он станут бороться за проект Оруна… если к Замахину идти, то идти должен Вернер… не думаю, что Майя что-то сможет доказать… она думает только об одном: Вернер должен писать… если писал бы еще о своей скрипке… о спорте… о чем угодно… но он постоянно думает об отце… о тех грузовиках… о том немце… вы меня понимаете?.. это же дорога в никуда… да еще и Майя подталкивает его к пропасти… странная парочка.

Картина 19.

На экране стеллаж.

Слева появляется Майя

МАЙЯ. Ку-ку!.. Верни!.. ты где?!

Голос ВЕРНЕРА. Я здесь!.. иду-иду!

Появляется Вернер.

ВЕРНЕР. Я не плохо позанимался… ну как?.. что новенького?

МАЙЯ. У меня для тебя потрясающая новость.

ВЕРНЕР. Потрясающая?.. вон даже как… интересно.

МАЙЯ. Срочно нужен переводчик.

ВЕРНЕР. Переводчик?.. с эстонского на русский?

МАЙЯ. Юри Ярвет, оказывается, очень плохо владеет русским… у него с русским проблема.

ВЕРНЕР. Ясно.

МАЙЯ. Шекспировский текст… сам понимаешь… и на русском языке… киношники не могут найти подходящего человека.

ВЕРНЕР. А что… попробовать?

МАЙЯ. Козинцев и Ярвет… здорово?.. а между ними ты… они не могут обсуждать сложные вопросы… что скажешь?

ВЕРНЕР. А почему бы не попробовать.

МАЙЯ. Мне на работе подсказали.

ВЕРНЕР. Король Лир… звучит?.. звучит… это же чертовски интересно!.. в Эстонии сняли замечательный фильм «Гамлет»… теперь начнут снимать Короля Лира… и опять Козинцев… я готов… с фигуристами сейчас полная неопределенность… я готов.

МАЙЯ. Тебе это будет очень интересно… полезно пообщаться с такими личностями… Козинцев набрал знаменитостей… говорят, Даль будет играть шута… Волчек - одну из сестер… латышские, литовские актеры.

ВЕРНЕР. А теперь, милая моя, переодевайся.

МАЙЯ. Что?.. хочу немного дома побыть… я с работы.

ВЕРНЕР. Мы тут не далеко.

МАЙЯ. Что, недалеко?

ВЕРНЕР. Слегка пробежимся и сразу домой.

МАЙЯ. Вот как?.. это что-то новое.

ВЕРНЕР. С сегодняшнего дня, милая: до ореховки и обратно.

МАЙЯ. Бегать?.. я буду бегать?

ВЕРНЕР. Ты мой милый конспиратор.

МАЙЯ. Что?

ВЕРНЕР. Мне все известно.

МАЙЯ. Что тебе известно?.. не понимаю.

ВЕРНЕР. Все известно… переодевайся.

МАЙЯ. Ничего не понимаю… что тебе известно?

ВЕРНЕР. Мне известно, что ты доходяга.

МАЙЯ. Я?.. доходяга?

ВЕРНЕР. Да, ты доходяга… к тому же - профессиональный конспиратор.

МАЙЯ. И что?

ВЕРНЕР. Будешь бегать.

МАЙЯ. Зачем?

ВЕРНЕР. Чтобы не быть доходягой.

Майя молчит.

Почему до сих пор я ничего не знаю о твоих сердечных делах?

МАЙЯ. И что?

ВЕРНЕР. Переодевайся.

МАЙЯ. Зачем бегать?

ВЕРНЕР. Я был в городе… встретил Нигесен… разговорились… она мне сказала, что у тебя с сердцем большие проблемы.

МАЙЯ. Она детский врач.

ВЕРНЕР. Тем не менее, она все знает… врачи между собой любят трепаться… наша семья на виду… всем все известно, а меня это будто не касается.

МАЙЯ. Я начну бегать?

ВЕРНЕР. После разговора с Нигессен я тут же направился в поликлинику… в заводскую.

МАЙЯ. И что?

ВЕРНЕР. Сердце твое кувыркается.

МАЙЯ. Да, есть кое-какие отклонения… и поэтому бегать?

ВЕРНЕР. Переодевайся.

МАЙЯ. Я начну бегать?.. к Ореховке?

ВЕРНЕР. Совершенно верно… ты умница.

Майя молча переодевается.

МАЙЯ. С моим сердцем бегать?

ВЕРНЕР. Сначала под моим присмотром… в дальнейшем видно будет… лиха беда – начало.

МАЙЯ. Ты прекрасно знаешь: я доверяюсь тебе во всем… мне даже приятно тебе доверяться… но…

ВЕРНЕР. Никаких – но… начнем, а там видно будет.

МАЙЯ. Я во дворе малыша не видела.

ВЕРНЕР. Он играет в футбол.

МАЙЯ. Как – в футбол?

ВЕРНЕР. Ты его сейчас увидишь… он там - на поле… играет с мальчишками в футбол.

МАЙЯ. Верни играет в футбол?

ВЕРНЕР. Сегодня он там – на поле… побежим – увидишь.

МАЙЯ. Малыш меня обычно встречает… качается на качелях и ждет.

ВЕРНЕР. Сегодня он играет в футбол.

МАЙЯ. Увидев меня, бежит такой восторженный, такой милый… лучшие минуты моей жизни.

ВЕРНЕР. Сегодня он на поле.

МАЙЯ. Ты Вернеру разрешил пойти на поле?

ВЕРНЕР. Он там с ребятами играет в футбол.

Майя внимательно смотрит на Вернера.

Пробежимся до Ореховки, а домой вернемся все вместе… я теперь знаю, почему у нашего мальчишки порок сердца.

МАЙЯ. Ты знаешь, почему у малыша порок сердца?

ВЕРНЕР. Да.

МАЙЯ. Врачи ничего не понимают, а ты уже знаешь?

ВЕРНЕР. И виноват во всем я.

МАЙЯ. Что ты сказал?.. ты?.. ты виноват в том, что у нашего малыша порок сердца?

ВЕРНЕР. Да… теперь я все понял.

МАЙЯ. Ты можешь мне объяснить, что, все-таки, случилось?.. ты говоришь очень странными загадками.

ВЕРНЕР. Обязательно расскажу… разговор будет трудный… особенно – для тебя.

Майя молча переодевается.

Твое сердце – наследственное… плохая генетика, плюс – годы собачьей работы.

МАЙЯ. После ужина хочу тебя внимательно послушать.

ВЕРНЕР. Поужинаем и отправимся гулять.

МАЙЯ. Если честно: я очень устала сегодня.

ВЕРНЕР. Вот и хорошо, разомнешься… и никаких таблеток… таблетки в унитазе.

МАЙЯ. Понятно… в унитазе… я тебе доверяюсь полностью.

ВЕРНЕР. Я все твои таблетки спустил в унитаз.

МАЙЯ. Как скажешь, так и будет.

ВЕРНЕР. Это все те сволочи.

МАЙЯ. Что?.. какие сволочи?

ВЕРНЕР. Иначе их не назовешь.

МАЙЯ. О чем ты?

ВЕРНЕР. О сволочах на Урупе.

МАЙЯ. На Урупе?.. там?.. на реке Урупе?

ВЕРНЕР. Да… проблемы нашего малыша начались там?

МАЙЯ. На Кавказе?

ВЕРНЕР. На Кавказе… но об этом потом… на прогулке поговорим… я вытащу вас из ямы.

МАЙЯ. Я готова… и поэтому ты разрешил малышу играть в футбол?

ВЕРНЕР. Футбол - лучшее лекарство.

МАЙЯ. Милый, но это же рискованно.

ВЕРНЕР. Жизнь вообще сплошной риск.

МАЙЯ. У мальчика серьезный порог сердца.

ВЕРНЕР. Именно поэтому пусть играет в футбол.

МАЙЯ. Я готова.

ВЕРНЕР. Лиха беда – начало.

Майя и Вернер уходят.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Вы все слышали?.. а ведь так оно и будет… Майя за Вернером в огонь и в воду… а Вернер за ней… любопытная парочка… у их малыша обнаружили порог сердца… в Тарту сказали: прободение межстения… дырка в перегородке между левым и правым желудочками сердца… а в Ленинграде сказали: сужение аорты… главный сосуд, по которому кровь устремляется к артериям… крепкий мальчишка и вдруг такой странный дефект… Вернер говорит, что он все понял… что все знает… случилось что-то на Кавказе… на реке Уруп… мальчику четыре годика и Вернер решил действовать на свой страх и риск... и Майю заставит бегать… вот увидите… а проект ледового дворца загублен… Вернер больше не верит властям… без искусственного катка в Нарве перспективы никакой… Замахин замахнулся… так говорит Вернер… и все полетело вверх тормашками… партия – наш рулевой… его любимые слова… и он во многом прав… но ведь это дорога в никуда… для Вернера по крайней мере… Мета Ваннас работает теперь министром в Таллинне… парикмахерские, прачечные и прочие бытовые учреждения… Вернер хочет перебраться в Таллинн… московская делегация была… недельку пожили у моря, побеседовали с Замахиным и уехали… на этом все закончилось… Вернер теперь, в основном, пишет… у него три помощника: Яак Грос, Юхан Грос и мастер спорта по художественной гимнастике, приехавшая из России… как с ними будет, не знаю… скорей всего, все распадется… московская делегация поняла ситуацию и уехала в Москву… печально… думаю: виноваты тут все… Вернер в том числе… и вообще: самый большой виновник Вернер… я там думаю… не терпит он рулевых.

Картина 20.

Река Нарва.

За рекой Ивангородская крепость.

Майя и Вернер на краю нарвского бастиона.

МАЙЯ. Хорошо, что мы сюда пришли.

ВЕРНЕР. Люблю я здесь бывать… в любое время суток… в любую погоду.

МАЙЯ. Удивительный простор.

ВЕРНЕР. Ивангородская крепость как на ладони… ее основал Иван Грозный… если этому можно верить.

МАЙЯ. Какие разные культуры с обеих сторон… Нарвска совершенно другая крепость.

ВЕРНЕР. И по виду, и по содержанию.

МАЙЯ. И по истории.

ВЕРНЕР. Нарвская крепость разительно отличается от Ивангородской.

МАЙЯ. Именно поэтому здесь так интересно.

ВЕРНЕР. Восток и Запад… директор музея… Кривошеин… сказал, что будто бы король Швеции Нарву хотел сделать столицей Швеции.

МАЙЯ. Он так сказал?.. Кривошеин?

ВЕРНЕР. Музей-то рядом… заходил как-то… познакомились.

МАЙЯ. Странное строение здесь появилось.

ВЕРНЕР. На барак похожий.

МАЙЯ. Да… похож.

Помолчали.

Вернер…

ВЕРНЕР. Да?

Майя медлит.

Ты хочешь что-то сказать?

МАЙЯ. Ты уверен, что наш малыш травмирован именно там?.. на Урупе?

ВЕРНЕР. А ты вспомни… на каком месяце ты была тогда?.. на пятом?

МАЙЯ. На пятом.

ВЕРНЕР. Это следствие того происшествия.

МАЙЯ. Ты так уверен?

ВЕРНЕР. Это был шок… у тебя был шок… у малыша тоже был шок… можно сказать: потрясение… порок сердца – следствие той схватки.

Майя молчит.

Что на это скажешь?

Майя не шевелится.

С тех пор я русских ненавижу.

Майя молчит.

Что-то сломалось… особенно мат я возненавидел.

Майя молчит.

Русский язык: это Пушкин… Достоевский… Чехов… Есенин…

МАЙЯ. Ты русский знаешь в совершенстве.

ВЕРНЕР. А язык Достоевского?.. чудо… вот кто знал русского человека.

МАЙЯ. «Преступление и наказание»?

ВЕРНЕР. А Рогожин в «Идиоте»?.. тот же князь Мышкин... образы Достоевского: невероятная глубина… мы столкнулись на Урупе с подонками… советские подонки… скоты.

МАЙЯ. Не хочу об этом.

ВЕРНЕР. Они изуродовали нашего малыша!

МАЙЯ. Потом как-нибудь… ладно?

ВЕРНЕР. Ладно… но ты в долгу… я имею в виду свадьбу… того дипломата… все обещаешь, обещаешь… я хочу написать рассказ о том событии.

МАЙЯ. О дипломате не сейчас.

ВЕРНЕР. Время есть… помирать рановато.

МАЙЯ. Пойду прогуляюсь… ты тут… ты любишь это место…. я неподалеку.

ВЕРНЕР. Ладно.

Майя уходит.

Вернер неподвижно смотрит на Ивангородскую крепость.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Вернер… милый… что случилось на Урупе?

Вернер молчит.

Сбрось негатив… на меня можешь сбросить… я согласна… тебе надо успокоиться.

ВЕРНЕР. Негатив с тебя, как с гуся вода?

ЛЕЕЛО. В последнее время я стала много думать о тебе… хочу понять… Майю тоже хочу понять… я вам сочувствую… постоянно носить в себе все это не стоит.

ВЕРНЕР. Напишу - почитаешь.

ЛЕЕЛО. Но ты пишешь по-русски.

Вернер молчит.

Как заноза в тебе... жаль, что пишешь по-русски… не все эстонцы могут читать по-русски.

ВЕРНЕР. О таких вещах не болтают… о таких вещах надо писать… если надо будет – переведу.

Помолчали.

ЛЕЕЛО. Пишешь по-русски для Майи?

ВЕРНЕР. Правду следует писать только по-русски.

ЛЕЕЛО. Почему так?

ВЕРНЕР. Правда в России дефицит… ее выскабливают… скоро весь мир заговорит по-русски… не дай бог… я пишу по-русски ради Эстонии.

ЛЕЕЛО. Интересно.

ВЕРНЕР. Тебе такое не понять.

ЛЕЕЛО. Я знаю одно: ты сильно отстранился от жизни.

ВЕРНЕР. Оставь меня лучше в покое.

ЛЕЕЛО. Не было и не будет покоя в тебе… в Майе тоже нет и не будет покоя.

ВЕРНЕР. Вот и хорошо.

ЛЕЕЛО. Что случилось в Армавире?

Вернер молчит.

В Армавире течет река Кубань… ты мне уже объяснял… а вы с Майей говорите об Урупе.

ВЕРНЕР. Уруп - приток Кубани… кто в тех краях не был, тот Кавказа не знает… Кавказ, это – Кавказ.

Леело ждет.

В шестьдесят пятом году Никита Хрущев затеял амнистию… помнишь?

ЛЕЕЛО. Амнистию?.. помню… а не раньше была амнистия?

ВЕРНЕР. Не суть важно.

ЛЕЕЛО. И что?

ВЕРНЕР. Страну наводнили подонки… криминальную шваль выпустили на свободу… я в тот год учился в университете… студенты рассказывали жуткие истории… в Дону находили девчонок… трупы девчонок плавали в реке… девчонки были изнасилованы и брошены в реку… об этом, понятно, не писали… а вот люди на каждом углу судачили.

ЛЕЕЛО. У нас здесь было тихо.

ВЕРНЕР. Вот именно… у вас здесь была тишь да благодать… что еще скажешь?.. советская журналистика.

ЛЕЕЛО. И что на Урупе случилось?

ВЕРНЕР. Ничего не случилось.

ЛЕЕЛО. Как работается с Козинцевым?

Вернер молчит.

Тебе нравится работать переводчиком?

Вернер молчит.

Столько знаменитостей… Даль… Волчек… Юри Ярвет… ты это подчеркиваешь особенно.

ВЕРНЕР. Нормально работается.

ЛЕЕЛО. Я рада за тебя… ты в самом деле решил перебраться в Таллинн?

ВЕРНЕР. А тебе не все равно?

ЛЕЕЛО. Не все равно.

ВЕРНЕР. Квартиру в Таллинн обменять не просто.

ЛЕЕЛО. Понимаю.

ВЕРНЕР. Что понимаешь?

ЛЕЕЛО. Обменять квартиру в Таллинн не просто.

ВЕРНЕР. А почему не просто?

ЛЕЕЛО. Таллинн - столица.

ВЕРНЕР. Нормальные эстонцы не хотят в Нарву… ни за какие деньги.

ЛЕЕЛО. Тем не менее, будешь пытаться?

ВЕРНЕР. Съемки не завершились.

ЛЕЕЛО. Когда напишешь про Уруп, дашь почитать?

ВЕРНЕР. Если осилишь.

ЛЕЕЛО. Попытаюсь…. неужели хочешь опубликовать?

ВЕРНЕР. Такое не публикуют.

ЛЕЕЛО. Для чего тогда пишешь?

ВЕРНЕР. Ни для чего.

ЛЕЕЛО. И что ты будешь делать в Таллинне?

ВЕРНЕР. Писать.

ЛЕЕЛО. Будешь писать, а Майя зарабатывать деньги?

ВЕРНЕР. Иждивенцем я никогда не был.

ЛЕЕЛО. Будешь тренировать ребятишек?

ВЕРНЕР. Писать буду… работу я найду себе.

Появляется Майя.

Леело хочет знать, что случилось на Урупе.

МАЙЯ. Рассказываешь?

ВЕРНЕР. Эта история никого не касается.

МАЙЯ. Я тоже так думаю.

ЛЕЕЛО. Ну ладно… не буду вам мешать.

Леело исчезает.

МАЙЯ. Вернер… я тут гуляла…

ВЕРНЕР. Слушаю.

МАЙЯ. Хочу освободиться… раз и на всегда… вон все из себя выбросить… я имею в виду историю с дипломатом.

ВЕРНЕР. А что если тебе выплеснуться на бумагу?

МАЙЯ. Ту свадьбу засняли на пленку.

ВЕРНЕР. На пленку?.. свадьбу на пленку?.. я начинаю кое-что понимать.

МАЙЯ. Снимали только дипломата… сначала накачали его чем-то очень крепким и стали снимать на пленку.

ВЕРНЕР. Да-да, элементарно просто… очень по-русски… проще быть не может… твои коллеги не лучше тех подонков на Урупе.

МАЙЯ. Не могу забыть, как дипломат смотрел на меня.

ВЕРНЕР. Смотрел на тебя?

МАЙЯ. Едва держался на ногах… он смотрел на меня с таким изумлением… а потом упал и уже не мог подняться… я почувствовала себя… трудно сказать, что я тогда почувствовала… но чувствовала себя мерзавкой… самой последней мерзавкой.

Вернер молчит.

С детства: Пушкин, Лермонтов, Есенин… потом: Толстой, Достоевский, Чехов… до чего же мне было противно… более, чем противно… я почему-то вспомнила в тот момент Раскольникова.

ВЕРНЕР. Вот как?.. интересно… увидела себя с топором?.. с окровавленным топором?

Майя молчит.

Болезненно до сих пор?

МАЙЯ. Я хуже Раскольникова… перед Раскольниковым была бабка… никчемная, даже гадкая бабка… отвратительное создание… Достоевский подал ее ужасно не симпатичной… а дипломат… он был совершенно другой… он был очень симпатичный… милый… он открылся передо мной так запросто, так доверчиво… мы ехали с ним в одном купе почти двое суток .

ВЕРНЕР. Раскольников убийца… убил старуху… убил бабку, как мясник… топором… но главное: ради чего убил?.. ради чего прикончил старуху?.. ради идеи… ради гнусной идеи… а ты ради чего?.. ради великого будущего?

Майя молчит.

Что скажешь?

МАЙЯ. Я убила прежде всего себя… свое детство… свою юность… свои студенческие годы… наивность свою угробила… и все во мне погасло.

ВЕРНЕР. Не все еще погасло.

МАЙЯ. Я была секретарем института… да, мой отец был военный… да, я согласилась работать в КГБ за деньги… за хорошие деньги… но эти деньги я посылала маме, бабушке… я могла покупать книги… и вдруг - ты… эта встреча с тобой… ты совсем не такой, как все… ты красивый… ты рожден для свободы… мне хорошо с тобой… я с тобой счастлива.

ВЕРНЕР. Сегодня… думая о проблемах сына… я вспомнил историю на Урупе.

МАЙЯ. Ты пиши, пиши… люди должны тебя читать… ты пишешь от чистого сердца… ты чист… ты пишешь правду… Достоевский тоже писал правду… его роман «Бесы» никогда не опубликуют в нашей стране… никогда.

ВЕРНЕР. Я очень жалею, что не вонзил тогда нож.

МАЙЯ. Нож?.. не вонзил нож?

ВЕРНЕР. Очень жалею, что не вонзил нож.

Майя молчит.

МАЙЯ. Я тебя понимаю… верю тебе… все, что ты говоришь, правда… я тебе всегда верю… милый, ты должен все это написать… ты должен все это выбросить на бумагу.

ВЕРНЕР. Да… согласен… ради нашего сына… ради тебя… ради того немца, который с четвертого этажа головой на асфальт… я буду писать… я хочу писать.

МАЙЯ. Мы проживем… ты пиши… денег нам хватит… с голоду не умрем.

ВЕРНЕР. И еще… я должен вас вытащить из ямы.

МАЙЯ. Вытащишь... ты вытащишь… даже не сомневайся.

ВЕРНЕР. Я жалею, что не вонзил нож.

МАЙЯ. Я понимаю тебя… если бы не я… ты бы прыгнул с обрыва и был таков… но я не смогла… ты кричал: прыгай! прыгай!.. до сих пор слышу, как ты кричишь: прыгай! прыгай!.. мои ноги размякли и я свалилась, как мешок… и тогда они поняли… именно тогда они поняли: с тобой лучше не связываться… их было четверо… так отчетливо их помню… а ты – один… я валялась у тебя под ногами, как мешок… и все-таки, милый мой, я рада, что именно так все закончилось.

ВЕРНЕР. А я жалею, что не вонзил нож… до сих пор жалею.

МАЙЯ. Тебя бы судили… судили бы тебя за убийство… милый, выбрось все это из головы… на бумагу выбрось… мы с сыном обязательно выкарабкаемся… мы с Верни тоже сильные… поверь - мы справимся.

ВЕРНЕР. Знаю.

МАЙЯ. Ты пиши… это сейчас для тебя самое главное… ты не станешь молчать… ты не должен молчать.

ВЕРНЕР. О дипломате расскажешь?

МАЙЯ. Я только чуть-чуть тебе приоткрылась… потом поговорим много и подробно… я все расскажу… все, что я чувствовала в тот момент… а на счет Урупа… да, я с тобой согласна, сердце нашего малыша было травмировано именно там.

ВЕРНЕР. Ты мне очень нужна.

МАЙЯ. Ты мне тоже… ты мне нужен чрезвычайно… с тобой я не одинока… с тобой я счастлива.

Картина 21

На экране квартира Марэ.

Марэ сидит.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Ты опять одна?

Марэ молчит.

Что-то случилось?

МАРЭ. Я беременна.

ЛЕЕЛО. Что?

МАРЭ. Я беременна.

ЛЕЕЛО. Марэ!.. поздравляю!.. это же замечательно!

Марэ молчит.

Какие-то сомнения?

МАРЭ. Хочу сохранить малыша.

ЛЕЕЛО. Прекрасно!.. Яну это известно?

МАРЭ. Нет… пока он не знает.

ЛЕЕЛО. Скажешь?.. или ты сомневаешься?

МАРЭ. Рожать буду в Тарту… я им должна все рассказать… всю правду.

ЛЕЕЛО. А Яну?

МАРЭ. Если все будет хорошо – скажу… они с мамой не ладят.

ЛЕЕЛО. Прежде всего тебе надо успокоиться… думай о малыше… только о малыше.

МАРЭ. Я во сне видела папу… он лежал в цветах.

ЛЕЕЛО. Твой папа был прекрасный человек.

МАРЭ. Он лежал в цветах… возле своей будки.

ЛЕЕЛО. А похоронили его староверы.

МАРЭ. В цветах он лежал очень красивый… папа всегда был мой любимый.

ЛЕЕЛО. Твой отец был очень одинок… его травмировал ваш развод с Вернером… ему Вернер очень нравился.

МАРЭ. Как он поживает?

ЛЕЕЛО. Вернер?.. съемки в Нарве подходят к концу… он хочет перебраться в Таллинн.

МАРЭ. До сих пор работает переводчиком?

ЛЕЕЛО. Съемки завершатся грандиозным пожаром… в крепости декорации подожгут и пожар заснимут несколькими камерами… монтаж фильма будет в Ленинграде… Вернер займется обменом.

МАРЭ. Как Майя?

ЛЕЕЛО. Бегает… каждый вечер отправляется на пробежку… с удовольствием бегает… часто отправляется бежать без Вернера… каждый вечер после работы переодевается и… как отлаженные часы.

МАРЭ. Как ты думаешь, она счастлива?

ЛЕЕЛО. Она без ума от Вернера… пара – не разлей вода… носятся на мотоцикле по округе, как сумасшедшие.

МАРЭ. Это на Вернера похоже.

ЛЕЕЛО. Майя в восторге от этих поездок… у тебя тоже все будет хорошо.

Звонок.

Марэ идет открывать дверь.

Леело исчезает.

Входит Мария.

Она с большой сумкой.

МАРИЯ. Испекла большой пирог… по-моему, удачный получился… холодец тоже… с божьей помощью… твою любимую рыбу тоже принесла.

МАРЭ. Присядь.

МАРИЯ. Что?

МАРЭ. Присядь.

Мария садится на тахту.

МАРИЯ. Что-то случилось?

МАРЭ. Я решила поехать в Тарту.

МАРИЯ. Поехать в Тарту?.. зачем?

МАРЭ. Надо проконсультироваться.

МАРИЯ. Яснее можешь говорить?

МАРЭ. Я беременна.

МАРИЯ. Так… беременна… и что?.. будешь воспитывать ребенка одна?

Марэ молчит.

Ян живет у себя?.. в своей семье?.. по-прежнему там?

МАРЭ. Он здесь бывает часто.

МАРИЯ. Понятно.

МАРЭ. Я хочу полноценную семью.

МАРИЯ. А Ян этого хочет?

МАРЭ. Там он чужой… сын взрослый… он там совсем чужой.

МАРИЯ. Ребенок от Яна?

МАРЭ. Да.

МАРИЯ. Значить, я тут лишняя.

МАРЭ. Ничего это не значит… к тебе приходить буду я… пока… так будет лучше.

МАРИЯ. И когда собираешься в Тарту?

МАРЭ. Завтра… на работу все объясню и поеду… в Тарту, возможно, задержусь.

МАРИЯ. И на каком ты месяце?

МАРЭ. Уже больше двух месяцев.

МАРИЯ. Ян об этом знает?

МАРЭ. Нет.

МАРИЯ. Почему не говоришь?

МАРЭ. Он каждый раз очень болезненно реагирует на мои преждевременные… съезжу в Тарту, там все выясню.

МАРИЯ. Ян знает, что решила поехать в Тарту?

МАРЭ. Да… я ему сказала… еду в Тарту в командировку… по работе… заодно, по своим делам.

МАРИЯ. Пусть Ян живет здесь… я приходить сюда не буду.

МАРЭ. Если с ребенком все сложится хорошо – будешь приходить к ребенку.

МАРИЯ. Возьми пирог с собой… Ян меня избегает… это я знаю.

МАРЭ. Все мои неудачи с беременностью он связывает с тем воспалением.

МАРИЯ. Ну, ладно… пойду… а рыбу съешь… она еще теплая… вкусная получилась рыба.

МАРЭ. Спасибо, мама… может, чайку попьем?.. с пирогом.

МАРИЯ. Нет-нет, пойду.

Мария и Марэ уходят.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Человек предполагает, господь располагает… в том-то и дело, что господь все время молчит… а Мария очень переживает… она винит во всем Вернера.

Появляется Марэ.

Ты мудро поступаешь… в Тарту будешь под наблюдением врачей… будешь под пристальным вниманием… все будет хорошо.

МАРЭ. Вернер по-прежнему пишет?

ЛЕЕЛО. Вернер?.. да… пишет и пишет.

МАРЭ. Что-нибудь опубликовано?

ЛЕЕЛО. Его никогда не опубликуют.

МАРЭ. Что он собирается делать в Таллинне?

ЛЕЕЛО. Его понять невозможно… кто его хорошо понимает, это Майя… очень надеюсь, что начнет тренировать фигуристов.

МАРЭ. Я Вернера тоже понять так и не смогла… ему как-то предложили место директора спортивной школы… спортивная школа Морского района… не захотел, отказался… ему предложили место директора городского вытрезвителя.

ЛЕЕЛО. Знаю… вытрезвителя… он так хохотал… Вернер и вытрезвитель.

МАРЭ. Был бы хозяином города.

ЛЕЕЛО. Хозяином города?.. Вернер?

МАРЭ. Вся подноготная была бы у него в руках.

ЛЕЕЛО. Подноготная?.. подноготная города?.. действительно… кого только не привозят в вытрезвитель… интересная мысль.

МАРЭ. Для человека предприимчивого - золотая жила… как Майя себя чувствует?

ЛЕЕЛО. Майя?.. это женщина, которая души не чает в Вернере.

МАРЭ. Любит?

ЛЕЕЛО. Не то слово… тут что-то больше… очень любопытная любовь… так и хочется сказать: платоническая любовь… тебе известно, что Майя не хотела ребенка?

МАРЭ. Майя не хотела ребенка?!

ЛЕЕЛО. Вернер уговорил… настоял на своем… сидели как-то в парке Ростова-на-Дону и обсуждали ситуацию… в конце концов, Вернер сказал: будет у тебя босоногая радость… Вернер со мной не очень-то откровенничает… гонит прочь… все его откровенности выплескиваются на бумагу.

МАРЭ. Они оба со странностями.

ЛЕЕЛО. Мальчишка– чудо!.. Майя расцвела… ребенок для нее больше, чем ребенок… сынуля для нее – истинное чудо!

МАРЭ. А Вернер?

ЛЕЕЛО. Вернер?.. уж если она сыну дала имя Вернера, сама подумай.

МАРЭ. Ты можешь мне объяснить, что заставляет Вернера писать?

ЛЕЕЛО. Иногда мне кажется… из протеста.

МАРЭ. Что значит: из протеста?

ЛЕЕЛО. Он делает только то, что делать элементарно опасно… глупости пишет… он и на мотоцикле носится, как ненормальный… однажды он мне рассказал, как в детстве, это было на Урале, он переплыл озеро только потому, что никто этого не мог… поплыл через озеро… с ним один друг поплыл… озеро Шарташ… татарское название: каменное дно… поплыли только потому, что дальний берег был едва виден… и, ты представляешь, переплыли-таки… а потом компания надавала им пинков… стали уже думать – утонули… они задержались, возвращаясь вокруг озера… когда прибежали: под восторженное ура получили пинков.

МАРЭ. На него это похоже… плавает отлично… а пинков получили, наверняка, от завистников.

ЛЕЕЛО. Ты так думаешь?.. он еще много пинков будет получать.

МАРЭ. Живет, точно не видит, где живет... я Майю, все-таки, не понимаю… у нее была блестящая партия… жених: крупный ученый… разработчик атомного оружия… живет на Старом Арбате… в центре Москвы… отец: главный архитектор города… мать: известный художник.

ЛЕЕЛО. Эту парочку не просто понять.

МАРЭ. Многократный чемпион Эстонии… чемпион Прибалтики… чемпион Белоруссии…

ЛЕЕЛО. Вернер все это ни во что не ставит… в том-то и дело, в том-то и беда… достичь таких высот и все разом отбросить.

МАРЭ. Он даже свои призы оставил дома… книги взял, медали взял… сунул все это в чемодан и уехал.

ЛЕЕЛО. А ты молодец… решила сохранить ребенка… я по Майе вижу, что значит для женщины ребенок.

МАРЭ. Школу фигурного катания закрыли в Нарве?

ЛЕЕЛО. Перспектива исчезла… Вернер решил все прекратить… когда в Нарве председательствовала Янголенко - была надежда… даже дворец спроектировали… теперь Янголенко в Таллинне министр… министр Юнор… прачечные, парикмахерские… вернула себе девичью фамилию… теперь она Мета Ваннас… в Нарве сейчас совершенно другая политика… фигуристы – это не главное… Замахин замахнулся, как говорит Вернер… прежде всего жилье… нужны рабочие руки… эстонцы работать в Нарве не хотят… вот и хорошо: из России повезем.

МАРЭ. В Нарве только русские… мама говорит: это не русские, это советские… она их ненавидит.

ЛЕЕЛО. Эстонцев в Нарве чрезвычайно мало… и еще я слышала, что эстонцы в Нарве не желательны.

Звонок.

Марэ идет открывать дверь.

ЛЕЕЛО. Думаю, это Ян.

Леело исчезает.

Картина 22

Усть-Нарва.

Бескрайнее море.

На скамейке сидят двое: Майя и Вернер.

Вернер встает и начинает ходить туда сюда.

Он взволнован.

ВЕРНЕР. А ты знаешь?.. эта скамейка… на которой ты сидишь… та самая… я ее очень любил… приходил сюда и мечтал о квартире… ждал ордер и думал о тебе… о вас с малышом… как вы там – в Ростове?.. пионерский лагерь - вон он… рукой подать… «Пионер»… небольшой лагерь на три отряда… работал старшим воспитателем и ждал ордер… как только дом достроили - во дворе стали ключи раздавать … получил и тут же на телеграф.

МАЙЯ. Твоя телеграмма нас крепко напугала.

ВЕРНЕР. Что?

МАЙЯ. Основательно напугала.

ВЕРНЕР. Как так?.. в каком смысле?

МАЙЯ. В прямом смысле.

ВЕРНЕР. Моя телеграмма вас напугала?

МАЙЯ. У меня даже ноги подкосились.

ВЕРНЕР. Не понимаю.

МАЙЯ. Когда увидела девочку с телеграммой в руке…

ВЕРНЕР. И что?

МАЙЯ. В глазах потемнело.

ВЕРНЕР. Ничего не понимаю.

МАЙЯ. Накануне я получила телеграмму из Хабаровска… телеграмму принесла та же девочка… в той телеграмме было извещение: умер дядя Толя.

ВЕРНЕР. Да… понимаю.

МАЙЯ. Во мне все похолодело.

ВЕРНЕР. Это комплекс советского человека.

МАЙЯ. Да… телеграмма, это беда… стала читать… не поверишь… слезы по щекам покатились.

ВЕРНЕР. У тебя?.. слезы?

МАЙЯ. Прямо по щекам покатились… представляешь?.. даже на похоронах папы я не плакала.

ВЕРНЕР. Ты, все-таки, не верила, что получу квартиру.

МАЙЯ. Да.. не верила… так быстро?.. никто не верил… даже Миша не верил.

ВЕРНЕР. Миша не верил?

МАЙЯ. Год, два, но придется ждать… а тут… всего два месяца.

ВЕРНЕР. Слезы, говоришь?

МАЙЯ. Да… покатились слезы.

ВЕРНЕР. Чудо мое… ты стала таять… наконец-то.

МАЙЯ. В каком смысле?

ВЕРНЕР. Оттаивать стала… и о том дипломате стала думать… в тебе жила страшная тяжесть… человек с такой тяжестью становится опасным.

МАЙЯ. Очень опасным.

ВЕРНЕР. Человека надо погрузить в грязь, в гадость.

МАЙЯ.. А еще лучше: в преступление.

ВЕРНЕР. И он твой… он твой…. взять хотя бы гражданскую войну… подонки торжествовали.

МАЙЯ. Ты любишь обобщать… и умеешь это делать.

ВЕРНЕР. А ты все молчишь, молчишь… я тебя расшевелю… тактика бандитов: заставить человека совершить преступление и тогда он твой… на Урале наш дом все в округе ненавидели… семью Кости Тетерина ненавидели… семью Фреда Ирани… нашу семью, естественно… после тех грузовиков остались несколько семей… дом начали заполнять ватниками.

МАЙЯ. Советского человека постоянно загоняют в угол.

ВЕРНЕР. Опускают в дерьмо.

МАЙЯ. Я школу обожала… круглая отличница… с детства Пушкин, Лермонтов, Чехов, Толстой… в институте ворвался в мою жизнь Достоевский… именно: ворвался… эти незабываемые семинары... на семинарах нас было только трое… я была одна из самых активных… у меня была персональная стипендия… всюду - лидер… всюду первая… и вдруг…

ВЕРНЕР. И вдруг К Г Б…. не легко такое понять… моя молодость другая… совсем другая… портфель на чердак и… куда глаза глядят… прочь от всех… в горы, в леса, куда глаза глядят… школу я ненавидел… с ее выносом знамени… с ее барабанами… с ее: равняйсь! смирно! равнение на знамя!.. и вдруг… о – чудо!! луч солнца!.. яркий луч солнца!..«Серенада солнечной долины»!.. мир перевернулся… трофейный фильм!.. во мне вспыхнуло счастье!.. вот оно чудо!.. а когда Сталин умер, очутился в Таллинне… началась совершенно новая жизнь… мне пришлось школьные экзамены сдавать экстерном… сразу за три года сдал… музыкальная школа и техникум физкультуры не давали возможности поступить в университет… преподаватели сомневались – смогу ли… особенно математик сомневался… в конце концов, он поставил мне тройку с длинным минусом и сказал: суть схватываешь, но в мелочах путаешься… а у тебя… тебе я вот что скажу: если ты все это не выплеснешь на бумагу… а, впрочем, сам начну писать… пусть читают, пусть умоются дерьмом… человек обязан быть выше идеологии… если человек хочет быть свободным, хочет оставаться самим собой, он должен быть недосягаем… высоко над окружающими.

МАЙЯ. Люди не хотят быть высоко.

ВЕРНЕР. Ты мне очень нужна… у нас с тобой все впереди… и как я мог любить школу после того, что я видел с балкона… немец, лежащий на асфальте… мучения отца… его «цветы боли».

Появляется Леело.

На ней белая накидка.

ЛЕЕЛО. Простите меня, но я вас слушаю и слушаю… я рада за вас… ужасно рада.

ВЕРНЕР. Леело, что с тобой?.. на тебе белая накидка?.. что это означает?.. кто позволил тебе такую вольность?

ЛЕЕЛО. Майя… я просто озадачена… я ничего не понимаю… как ты могла пойти работать в КГБ?

МАЙЯ. Меня внесли в список лучших в аэропорту.

ЛЕЕЛО. Ну и что?.. только поэтому?

МАЙЯ. Повысили зарплату и ответственные задания стали поручать мне.

ЛЕЕЛО. И что?

ВЕРНЕР. Не чокай… Майя и так все расскажет… слушай и молчи.

ЛЕЕЛО. А ты отойди, вредина.

МАЙЯ. В конце концов меня послали в Японию.

ЛЕЕЛО. Маячка, ты знаешь японский язык?

МАЙЯ. Плохо.

ЛЕЕЛО. Тебе послали работать в Японию?

ВЕРНЕР. Мата-Хара в Японию поехала с заданием… или не понятно тебе?

ЛЕЕЛО. А тебе я вот что скажу, милый мой… я тоже знаю, что такое минуты ужаса.

ВЕРНЕР. Ужаса?.. у тебя бывают такие минуты?.. или не знаешь, какую накидку набросить?.. красную или белую?

ЛЕЕЛО. Мне тогда было не до накидки… я смотрела, как в Эстонию входила Красная Армия.

МАЙЯ. Леело… милая… Вернер тебя любит… поэтому такой.

ЛЕЕЛО. Я видела, как в сороковом году ворота границы нараспашку и: машина за машиной… с солдатами… еще до начала второй мировой.

ВЕРНЕР. Представляю: колонна за колонной.

ЛЕЕЛО. А еще я видела, как в Эстонии проводились репрессии.

ВЕРНЕР. Леело, милая… знаешь, что это было?.. это они тебя насиловали.

ЛЕЕЛО. Что ты сказал?

ВЕРНЕР. А ты даже не охала, не крякала.

МАЙЯ. Не обращай на него внимания.

ВЕРНЕР. Они тебя брали в жены… возьмем, что-ли, эту красотку в жены?

ЛЕЕЛО. Ты вредный и злой… ты не заслуживаешь такой женщины, как Майя.

ВЕРНЕР. Это я и без тебя знаю… лучше скажи: что было потом?

ЛЕЕЛО. Потом была война.

ВЕРНЕР. Потом был сорок четвертый год.

ЛЕЕЛО. Да.

ВЕРНЕР. И это была трагедия.

ЛЕЕЛО. Ты так считаешь?

ВЕРНЕР. Эстонцы бились с эстонцами… но с помощью русских победили красные… и ты тут же накинула красную накидку.

МАЙЯ. Леело!.. молчи… не обращай внимания.

ЛЕЕЛО. И это твой муж?.. он совершенно не воспитанный человек.

МАЙЯ. По гороскопу Вернер собака… понимаешь?.. лает… но в основном справедливо лает.

ВЕРНЕР. Тебе понятно, милая?.. справедливо… запомни раз и на всегда: я – пес.

ЛЕЕЛО. Ты дворняжка!

ВЕРНЕР. Примечание принимается… китайцы знают, что я справедливый пес.

ЛЕЕЛО. С тобой китайцы все напутали… даже у китайцев с тобой проблема.

ВЕРНЕР. Я бесстрашный пес!

ЛЕЕЛО. Обыкновенный болтун… или я хуже тебя, что ли?

ВЕРНЕР. Ты еще сомневаешься?

ЛЕЕЛО. Я желаю людям счастья... вот так… только счастья… а ты?.. ты просто ненормальный.

ВЕРНЕР. Твои слова золотого стоят.

ЛЕЕЛО. Мои слова?.. золотого?

ВЕРНЕР. Ты – чудо!

ЛЕЕЛО. А ты - болтун… а потому слушай, что я тебе скажу.

МАЙЯ. Леело…

ЛЕЕЛО. Да, Маячка.

МАЙЯ. В Ростове-на-Дону живет Наум Кузьмич.

ЛЕЕЛО. Кто?

МАЙЯ. Очень известный профессор.

ЛЕЕЛО. Наум Кузьмич?.. и что?

МАЙЯ. Он преподает литературу.

ЛЕЕЛО. Понятно.

ВЕРНЕР. Коли понятно - не перебивай… Майка говорит редко, но метко.

ЛЕЕЛО. Отойди… и что профессор?

МАЙЯ. Это очень известный профессор… я ужасно любила ходить на его семинары.

ЛЕЕЛО. Интересно.

МАЙЯ. На те семинары ходили только три человека… всего три человека… понимаешь?

ЛЕЕЛО. Не понимаю… к известному профессору всего три человека?

МАЙЯ. Наум Кузьмич взял с нас слово.

ЛЕЕЛО. Взял с вас слово?.. какое слово?

МАЙЯ. Чтобы мы молчали.

ЛЕЕЛО. Чтобы вы молчали?

МАЙЯ. Мы с ним очень подробно разбирали творчество Достоевского.

ЛЕЕЛО. И что?

ВЕРНЕР. Слушай внимательно… не чокай.

ЛЕЕЛО. Отвали.

ВЕРНЕР. Брось ты эти свои идиотские «чоки»… слушай и соображай.

ЛЕЕЛО. Маячка… и ты дала профессору слово?.. а потом разболтала этому типу?

ВЕРНЕР. Браво!.. один ноль в твою пользу!

ЛЕЕЛО. Отвали… кол тебе за поведение.

Весело хохочут.

ВЕРНЕР. Майка собралась даже тебе разболтать.

МАЙЯ. У нас с Вернером одна судьба.

ВЕРНЕР. Клянись!!!. клянись, Леело!!. ты нашенская!!! клянись!!!

ЛЕЕЛО. Катись-ка ты… видишь на мне белую накидку?.. Наум Кузьмич?.. он профессор литературы?

МАЙЯ. Мы с ним обсуждали «Бесы».

ЛЕЕЛО. Что вы обсуждали?

МАЙЯ. Достоевского… «Бесы»…

ЛЕЕЛО. Каких еще бесов?

МАЙЯ. Это название романа… в те годы этот роман был запрещен.

ЛЕЕЛО. Майичка!.. и после Наума Кузьмича ты пошла работать к бесам?!

ВЕРНЕР. Браво!.. Леело!.. молодчина!.. отвечаю вместо Майки!.. Майке понадобились денежки!.. о-го-го!.. какие денежки!!. а ты встала бы в позу?!

ЛЕЕЛО. Маячка, неужели из-за денег?

МАЙЯ. Да.

ВЕРНЕР. Майка врет… просто она была отличница.

ЛЕЕЛО. Ну и что?

ВЕРНЕР. Дерьма наелась выше крыши… задолго до Кузьмича… и веревочка стала виться… и привела веревочка Майчу в Москву… мал золотник, да дорог… а, Москва… или тебе не известно? - пуп земли… поселили Мату Хаара в гостинице Пекин… вот Борис радовался!.. и на Дальний Восток не надо летать!

ЛЕЕЛО. Пусть Майичка рассказывает… болтун.

ВЕРНЕР. Ты же ни черта не понимаешь… тут без пол литры не разберешься.

ЛЕЕЛО. Продолжай, Майичка.

ВЕРНЕР. Пусть Майка очухается… после таких признаний надо в баню сходить.

ЛЕЕЛО. Иди лучше погуляй на свежем воздухе… амурные дела тебя не касаются.

ВЕРНЕР. Майча Борису нос утерла!.. вот и все амурные дела!

ЛЕЕЛО. Ты можешь замолчать?

ВЕРНЕР. Ладно… болтайте.

ЛЕЕЛО. Майичка… ты дала приют Марэ в той самой гостинице?

МАЙЯ. Да.

ВЕРНЕР. Майча билет ей подарила… в кремлевский дворец… чтобы с Борисом не встречаться.

МАЙЯ. Угадал… именно так… чтобы не встречаться с Борисом.

ВЕРНЕР. Ай да я!

МАЙЯ. Борис стал раздражать своей активностью… своей навязчивостью.

ЛЕЕЛО. Отвали!.. ясно тебе?.. воспитание твое…

ВЕРНЕР. Стоп!!

ЛЕЕЛО. Катись-ка ты!

ВЕРНЕР. Мы старый мир разрушим!.. диктатура пролетариата!.. ты это однажды поймешь?!

ЛЕЕЛО. Что с тобой?

ВЕРНЕР. Политпросвещение!

ЛЕЕЛО. А ну тебя.

ВЕРНЕР. А ну меня!.. вот что, милая моя… скажи, как Марэ поживает?

ЛЕЕЛО. У Марэ проблемы.

ВЕРНЕР. У Марэ?.. вот как?... и какие?

ЛЕЕЛО. Очень большие.

ВЕРНЕР. Проблемы с новым мужем?

ЛЕЕЛО. У Марэ третья беременность… и ничего не получается.

ВЕРНЕР. Что не получается?

ЛЕЕЛО. Преждевременные роды… дети рождаются мертвые.

Пауза.

ВЕРНЕР. Так… понятно.

ЛЕЕЛО. Марэ решила поехать в Тарту… хочет под наблюдением врачей рожать… побыть до родов возле врачей.

ВЕРНЕР. Марэ сильная.

ЛЕЕЛО. Марэ очень сильная.

Помолчали.

Леело неожиданно меняет тему разговора.

Майичка… знаешь, что меня больше всего удивило в твоем рассказе?.. я имею в виду того дипломата… свадьба… сама свадьба… твоя реакция на свадьбе… как ты смотрела на диплома… и как он молчал… как вы оба молчали… как он смотрел на тебя.

МАЙЯ. Я не была посвящена в тонкости той операции… должна была просто привести его и все.

ЛЕЕЛО. Тебя хвалили, поздравляли, а ты?.. ты была каменная… я тебя очень хорошо понимаю… мне это знакомо… я тоже была каменная, когда смотрела, как Красная Армия… еще до войны… входила в Эстонию.

ВЕРНЕР. А ведь дипломат Майке поверил… так же, как и я поверил… у Майки есть одна замечательная черта: она не умеет хитрить… она мне говорила, что работает в КГБ, а я слышал совсем другое… мал золотник, да дорог… порой наивность значительней хитрости.

МАЙЯ. Наивность всегда побеждает… вот и работай.

ВЕРНЕР. Хочешь сказать: пиши свои наивности?

ЛЕЕЛО. Слушай жену… слушай, что Маячка тебе говорит.

ВЕРНЕР. А ты набросила на себя белую накидку и ну задаваться?.. чистенькая?.. да?.. а в городе в красной шляешься?.. счастья всем желаешь?

ЛЕЕЛО. Не твое дело… человек должен быть счастливым… ты это однажды поймешь?

ВЕРНЕР. Человек должен быть свободным!.. ясно?!. рядом с нами будешь носить только белую накидку!

ЛЕЕЛО. И ты будешь отвечать на мои вопросы?

ВЕРНЕР. На глупые не буду.

ЛЕЕЛО. Вот тебе мой первый глупый вопрос… что будешь делать в Таллинне?

ВЕРНЕР. Писать.

ЛЕЕЛО. Так я и думала… даже в Таллинне ты не поумнеешь… и это все?

ВЕРНЕР. Остальное приложится… заработок у меня тоже будет.

ЛЕЕЛО. А сейчас что у тебя в голове?

ВЕРНЕР. События на Урупе… там… на Кавказе… на реке Уруп.

ЛЕЕЛО. А потом что?.. в ящик сунешь и все?

ВЕРНЕР. В ящик и все… сейчас нужен соцреализм… это не для меня… мой товар не на продажу.

ЛЕЕЛО. Для чего тогда пишешь?.. для истории?

ВЕРНЕР. Правда не умирает.

ЛЕЕЛО. Пожар в крепости когда начнется?

ВЕРНЕР. Козинцев скомандует и все вспыхнет… вот будет пожар… на том все и завершится.

ЛЕЕЛО. После пожара в Таллинн?

ВЕРНЕР. Маму в Нарву, а я в Таллинн… в ее комнату… займусь обменом… какой дурак из Таллинна захочет меняться в Нарву?

ЛЕЕЛО. У тебя трехкомнатная квартира… обменяешь на двухкомнатную.

ВЕРНЕР. Хорошо бы.

ЛЕЕЛО. Майичка… я так и вижу тебя там… на той свадьбе… и дипломата тоже вижу… как он смотрит на тебя изумленными глазами… не злыми, не ненавистными, а по-детски изумленными… едва стоит на ногах и смотрит на тебя… до чего же ты живописно все это описала.

МАЙЯ. Лучше бы смотрел на меня злыми глазами… ненавистными… мстительными.

ЛЕЕЛО. Я тебя понимаю… не случайно ты полюбила Вернера.

ВЕРНЕР. При чем тут я?

ЛЕЕЛО. Потому что вы оба не от мира сего… вы с неба упали.

ВЕРНЕР. Во-первых: мы до сих пор торчим в Нарве, а во-вторых: нам срочно надо перебраться в Таллинн.

ЛЕЕЛО. Переберетесь… не сомневаюсь… не случайно облачилась в белую накидку.

ВЕРНЕР. Не подлизывайся.

ЛЕЕЛО. Мне с вами хорошо… честно говорю… мы сварим кашу.

ВЕРНЕР. Не подлизывайся.

ЛЕЕЛО. На грубость нарываешься.

ВЕРНЕР. Ты на грубость нарываешься.

ЛЕЕЛО. хочу быть с вами… не веришь, что ли?

Картина 23

Комната с видом на Вышгород.

В комнате Леело.

Она в белой накидке.

ЛЕЕЛО. Привет… вот… знакомьтесь… комната мамы Вернера… с видом на Вышгород… ей, все-таки, удалось обменять ту комнату в Пирита на эту… квартира здесь двухкомнатная, с центральным отоплением… в другой комнате живет еще один человек… дряхлая старушка… мама очень довольна обменом… центральное отопление, а вид какой… Вернер сейчас в городе… показывает свою недюжинную деловитость… у него было не мало вариантов, но желающих перебраться из Таллинна в Нарву ни одного… в Нарву хотят в основном из России… оттуда – сколько угодно… а время не терпит… Вернер даже свои писульки отложил… Майя работает в Нарве… с мальчиком сидит мама Вернера.

В последнее время я стала крепко задумываться об этой парочке… они сами собой приходят на ум… пытаюсь понять, что для Вернера Маячка?.. вот уже почти пол года, как Вернер занимается обменом… и за это время съездил в Нарву всего четыре раза… а в Таллинне полно знакомых… сюда… в эту комнату… ни кого… потому и думаю: что для него Маячка?

Неожиданно появляется Вернер.

Ты уже?.. так быстро?

ВЕРНЕР. Ура, милая, ура… что-то намечается... представляешь?.. комбинация из четырех городов… у меня четыре адреса, которые готовы меняться одновременно.

ЛЕЕЛО. Комбинация из четырех городов?

ВЕРНЕР. Из четырех… сам пока не верю.

ЛЕЕЛО. Из четырех городов?!. ты нашел комбинацию из четырех городов?.. без маклеров?

ВЕРНЕР. К черту маклеров… эти типы хотят только денежки… перечисляю: Таллинн, это – раз… Батайск, это - два… рядом с Батайском располагается Ростов-на-Дону… четвертый город - Нарва… во, блин… а вот что получится из этого?

ЛЕЕЛО. На этот раз получится.

ВЕРНЕР. Без семьи уже сколько?.. четыре месяца?

ЛЕЕЛО. Скоро пять.

ВЕРНЕР. Получил квартиру в Нарве за два месяца.. . а меняю... пять месяцев… черт бы все это побрал… теперь новость с фронта фигурного катания… настоятельно просят еще одну группу сделать, уже третью… родители не дают покоя… все записываются и записываются… переберусь в Таллинн, тогда и займусь… я так и говорю им: помогите перебраться в Таллинн.

ЛЕЕЛО. Платные группы, это очень выгодно… денег больше.

ВЕРНЕР. Мне сейчас не до этого.

ЛЕЕЛО. Кубок лучшей школы опять будет твой.

ВЕРНЕР. К черту все эти кубки.

ЛЕЕЛО. У тебя дома стоит замечательный кубок… лучшая школа фигурного катания Эстонии.

ВЕРНЕР. Как бы хотелось, наконец-то, перетащить семью в Таллинн... не возвращаться же обратно в Нарву.

ЛЕЕЛО. На этот раз все получится… комбинация из четырех городов… из трех городов уже было… но чтобы четыре города одновременно хотели обменяться!

ВЕРНЕР. Третья записная книжка заполнена.

ЛЕЕЛО. Тише едешь – дальше будешь.

ВЕРНЕР. Хочу позаниматься… имеются кое-какие соображения.

ЛЕЕЛО. На кухне не задерживайся… обедай здесь.

ВЕРНЕР. Что тебе там не нравится?

ЛЕЕЛО. Соседка не чистоплотная.

ВЕРНЕР. Зато вид какой… мама довольна… центральное отопление.

ЛЕЕЛО. Старушке было тяжело подниматься на четвертый этаж, потому и обменялась с мамой.

ВЕРНЕР. В Пирита не сладко… туалет во дворе, вода во дворе… а зимой?.. мама довольна, а значит - все хорошо.

ЛЕЕЛО. Зато летом в Пирита рай!.. милый, ты все пишешь и пишешь?.. про Уруп?

ВЕРНЕР. Про Уруп потом… я могу так рассказать про Уруп…в двух словах расскажу и отвали.

ЛЕЕЛО. Постоянно думаешь о Маячке?

ВЕРНЕР. Про Уруп рассказать?

ЛЕЕЛО. Конечно..

ВЕРНЕР. Их было четверо… появились они вдруг… очень неожиданно появились… шли к нам с четырех сторон… видно было: приготовились заранее… еще когда мы с Майчей сидели на отмели и ели арбуз… они уже тогда нас наметили… я на берегу вырезал кораблики из арбузных корок и пускал по течению… потом пошли домой… справа от нас был крутой обрыв и бурный поток… слева: поляна… довольно обширная поляна… ее охватывал кустарник и небольшой лесок… они выходили со всех сторон… демонстративно, не спеша… я их заметил сразу… не знаю, как Майча, но я был уверен: она ничего не видит… и еще… имей в виду: Майча была беременна на пятом месяце… мы были с ней совсем голые… на мне плавки… на Майке яркий японский комплект… пестрые трусишки и бюстгальтер… в одной руке я держал сумку с нашими шмотками, в другой был ножик… небольшой перочинный ножик… метрах в сорока… впереди… стоял мальчишка с удочкой и ловил рыбу… когда мы к нему подошли, я сказал: беги… позови людей… он ничего не понял… но Майча тут же все поняла… мальчишка бросился бежать… я знал: беда подступается капитальная… и вдруг я стал кричать Майке: прыгай!.. прыгай в воду!.. прыгай!.. вода понесет!... держись на плаву!.. вода тебя унесет!.. не бойся!.. прыгай!.. а у нее ноги подогнулись… вся, точно из пластилина… стала опускаться… будто кто-то потащил ее в преисподнюю… хочешь знать, что я испытывал в этот момент?

ЛЕЕЛО. Помнишь?

ВЕРНЕР. Отвечаю… я ничего не испытывал… в голове крутилось только одно единственное: так и не успел написать свою главную книгу… так и не успел… а сам смотрел на бутылку с отбитым донышком в руке главного… у другого был гаечный ключ… что-то там еще было… их было четверо… короче: у каждого что-то было… они нас окружили и главный сказал: валяй отсюда… а я тут же наметил точку на его груди… точку, куда всажу свой крохотный ножичек… все равно живым не дамся… при мне Майку они не получат.

Замолкает.

Леело не торопит.

Я думал тогда об одном: как можно глубже всадить ножичек… тому, который с бутылкой… а ножик был такой крохотный… жаленький перочинный ножичек… как бы хотелось его насквозь пропороть!.. вот она: правда… истинная человеческая правда.

Вернер замолкает.

ЛЕЕЛО. Я слушаю тебя.

ВЕРНЕР. Мои рассказы никогда не опубликует… при коммунистах – никогда… это не соцреализм… это обыкновенная правда… мне хватает того, что Майка ценит мои писульки.

ЛЕЕЛО. Майя тебя любит.

ВЕРНЕР. Майка знает, что я открыт и не занимаюсь враньем… я не только в писульках открыт… фигуристы тоже знают мою открытость… принимают меня с восторгом.

Вернер замолкает.

ЛЕЕЛО. Продолжение следует?.. у меня мурашки по спине… ты пишешь тоже так?

ВЕРНЕР. Хвалебные оды не умею… это не мой конек… университет тоже не по мне… а уж тем более: литературный институт… у меня свое кредо… отец и его стихи.

ЛЕЕЛО. Цветы боли?

Вернер молчит.

Ты удивительный.

Леело скидывает накидку.

Вернер озадачен.

Пауза.

ВЕРНЕР. Милая… ты очень много потеряла.

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Что слышала.

ЛЕЕЛО. Ты без Майи уже пять месяцев.

ВЕРНЕР. Ты кто?.. обыкновенная бабенка?

ЛЕЕЛО. Нет.

ВЕРНЕР. Решила проверить меня?

ЛЕЕЛО. Нет.

ВЕРНЕР. Давай дружить.

ЛЕЕЛО. Давай.

ВЕРНЕР. Молчи… лучше молчи.

ЛЕЕЛО. Прости.

ВЕРНЕР. У нас с тобой нет истории.

ЛЕЕЛО. Истории?.. нет истории?.. не понимаю.

ВЕРНЕР. Ты пока просто тень.

ЛЕЕЛО. Тень?

ВЕРНЕР. Да.

ЛЕЕЛО. Не ври.

ВЕРНЕР. В тебе много чего нет… нет Урала.

ЛЕЕЛО. Урала?

ВЕРНЕР. Уральские горы не живут в тебе.

ЛЕЕЛО. Что еще не живет?

ВЕРНЕР. Кавказ не живет… Самарканд… Бухара… Армения… много, много чего… у нас с тобой ничего нет… но скажу тебе честно… ты для меня становишься… желанной, что ли?.. ты мне стала почему-то нужна… с тобой складывается любопытная история… а для этого ты должна быть под накидкой… я не хочу тебя потерять… понимаешь?

ЛЕЕЛО. Пытаюсь понять.

ВЕРНЕР. Майку я уже никогда не потеряю… а с тобой вопрос открытый… оставайся под накидкой.

ЛЕЕЛО. Договорились.

ВЕРНЕР. Со временем все поймешь… ты симпатяга.

Леело обворачивается в накидку.

Вернер уходит на кухню.

ЛЕЕЛО. До чего же все не просто… оставайся под накидкой… ты мне становишься интересной… я не хочу тебя потерять… с тобой складывается милая история… как я понимаю – продолжение следует?.. интрига сохраняется?.. с ним, в самом деле, складывается любопытная история… то, что он не простой и ужасно не практичный – это давно известно… то, что он сорви голова, носится на мотоцикле, как сумасшедший, тоже известно… но то, что случилось на Урупе… это какая-то особенная страница его жизни… там, на реке, похоже, все обошлось, закончилось благополучно… пока до конца не расскажет – не отстану… тех было четверо, а он один и все обошлось?.. пусть рассказывает.

Появляется Вернер.

Маленькая кастрюлька в одной руке, в другой ложка, он на ходу хлебает содержимое кастрюльки.

ВЕРНЕР. Не люблю я кухню… эта кухня не симпатичная… решил доесть вчерашний супчик… старушка забыла на кухне трусишки… не знаю, постучаться или сама потом увидит… хотела, видно, постирать, да забыла.

ЛЕЕЛО. Ты меня бросил на растерзание?

ВЕРНЕР. Да-да, на растерзание.

ЛЕЕЛО. Показал мое место?

ВЕРНЕР. Ты сама знаешь свое место… это ты меня без конца терзаешь… а я и рад.

ЛЕЕЛО. Рад?

ВЕРНЕР. Рад.

ЛЕЕЛО. Не врешь?

ВЕРНЕР. Не вру.

ЛЕЕЛО. Я тебя сбиваю с толку?

ВЕРНЕР. Твои шалости до добра не доведут.

ЛЕЕЛО. Рассказывал, рассказывал, а потом раз - пошел суп есть.

ВЕРНЕР. Больше так не делай.

ЛЕЕЛО. Слушаюсь.

ВЕРНЕР. Никаких - слушаюсь… не делай и все.

ЛЕЕЛО. Ты их победил?

ВЕРНЕР. Труднее всего себя победить.

ЛЕЕЛО. Ты тех победил?

ВЕРНЕР. Я ни с кем не воевал… я воюю с самим собой.

ЛЕЕЛО. А тех?.. я имею в виду Уруп… ты их победил?

ВЕРНЕР. Сами ушли.

ЛЕЕЛО. Испугались тебя и ушли?

ВЕРНЕР. Не испугались… просто ушли.

ЛЕЕЛО. Давай рассказывай.

ВЕРНЕР. Их главарь сказал: пошли.

ЛЕЕЛО. Сказал: пошли?.. и они пошли?.. оставили вас в покое?.. на этом все и закончилось?

ВЕРНЕР. Ты мне все больше и больше нравишься.

ЛЕЕЛО. Отвечай.

ВЕРНЕР. Они увидели, что я готов драться.

ЛЕЕЛО. Увидели, что ты готов драться?.. четверо испугались одного?

ВЕРНЕР. Молодец… так держать.

ЛЕЕЛО. Что так держать?

ВЕРНЕР. У тебя очень вкусная ирония… ирония, это не пустые лозунги… ты в моем вкусе… иронию нынче обменяли на лозунги… житейские глупости обменяли на высокий идиотизм.

ЛЕЕЛО. Ты все про политику, а я хочу про тех четырех.

ВЕРНЕР. Там тоже политика.

ЛЕЕЛО. Как так?

ВЕРНЕР. Я им понравился… похоже… решили со мной не связываться.

ЛЕЕЛО. Ты им понравился?

ВЕРНЕР. Твоя ирония жутко симпатична… у них, видно, опыт… мужики обычно делают ноги и девочка достаются без хлопот… вот тебе и политика… сейчас живут точно так же… а то и вовсе нахваливают насильников… и за это получают премии, квартиры, дома отдыха, санатории.

ЛЕЕЛО. Я хочу знать, что произошло на Урупе.

ВЕРНЕР. А я хочу знать, почему люди молчат?.. почему живут без своего мнения… почему играют в молчанку… даже носят красные знамена… и тут же разбегаются, когда поезда увозят соотечественников а Сибирь.

ЛЕЕЛО. Милый, у тебя в жизни будут большие проблемы.

ВЕРНЕР. Знаю… поэтому рад, что на тебе белая накидка.

ЛЕЕЛО. Почему главарь сказал: пошли?

ВЕРНЕР. Я забыл у него спросить.

ЛЕЕЛО. Напрасно, напрасно.

ВЕРНЕР. Так держать… я тоже теперь жалею, что не спросил.

ЛЕЕЛО. А ты сам лично как думаешь?

ВЕРНЕР. Подонков понять не просто… слишком крутая история у каждого… Хрущев подарил им свободу, а они не знают как ею распорядиться… решили свои элементарные нужды удовлетворять… высоко летать не умеют и не хотят… а прислушиваться к речам партийцев ни малейшего желания.

ЛЕЕЛО. Давай отложим политику… я хочу знать твое мнение… что ты думаешь: почему они ушли?

ВЕРНЕР. Кроме тебя да Майки никто не интересовался моим мнением.

ЛЕЕЛО. Еще как интересовались… ты судья Всесоюзной категории.

ВЕРНЕР. Молодец… аргумент принимается.

ЛЕЕЛО. Тебя вызывают судить на Всесоюзные соревнования, на международные соревнования, а ты что делаешь?.. ты стал отказываться… почему?

ВЕРНЕР. Пустое.

ЛЕЕЛО. Как – пустое?

ВЕРНЕР. Скучно… судить едут только те, которых вызывают… а вызванные ужасно рады, что их вызвали… оторвали их от обыденной жизни… а за это готовы на все… на роже написано: что изволите?.. какую оценку поставить?.. этого надо засудить?.. с нашим большим удовольствием… этого надо сделать чемпионом?.. всегда к вашим услугам.

ЛЕЕЛО. Ты такой же?

ВЕРНЕР. Или сама не знаешь?

ЛЕЕЛО. Ты – сама объективность.

ВЕРНЕР. Ты уже стала немного соображать.

ЛЕЕЛО. Зачем они тебя тогда вызывают судить?

ВЕРНЕР. Им известно, что обо мне думаю ребята… фигуристы ценят мое мнение… приходится чиновникам это учитывать… и еще они знают: один в поле не воин.

ЛЕЕЛО. Гениально… тебе стоит это иметь в виду.

ВЕРНЕР. Я об этом не думал и думать не собираюсь… к тому же, я ни с кем не воюю… я просто пишу то, что вижу… без напряга и даже с удовольствием… мой критерий – правда… мое кредо – мой отец.

ЛЕЕЛО. Потом расскажешь о той встрече?.. на Урупе?

ВЕРНЕР. От той встречи у нашего сына порог сердца.

ЛЕЕЛО. Тем более хочу знать подробности.

ВЕРНЕР. Ладно… мне много еще надо рассказывать… написать… а на хлеб заработаю… не зря же я выступал за сборную Эстонии в десятиборье… отец тоже выступал, но в пятиборье… в Ленинграде… легкоатлетическое пятиборье.

ЛЕЕЛО. Маячке приходится часто ездить в командировку… она довольно часто бывает в Москве.

ВЕРНЕР. Майку всюду ценят.

ЛЕЕЛО. А в Москве Борис.

ВЕРНЕР. Я должен встревожиться?.. ты Майку не знаешь.

ЛЕЕЛО. А ты знаешь?

ВЕРНЕР. Майча – чудо… этого вполне достаточно.

ЛЕЕЛО. Правда?

ВЕРНЕР. Правда… Борис Майку атаковал там… еще в Ростове… когда я в Нарве ждал ордер… Майка мне рассказывала… Борис поехал в Ростов и встал перед ней на колени… говорил, что усыновит мальчика и прочее… ты Майку просто не знаешь.

ЛЕЕЛО. И ради Майи ты не хочешь стабильности?.. не желаешь ее обрадовать стабильностью?

ВЕРНЕР. А вот этакую я тебя не люблю… ступай прочь… Борис знает: Майка - чудо.

ЛЕЕЛО. Не боишься Майю потерять?

ВЕРНЕР. Не боюсь.

ЛЕЕЛО. Правда?

ВЕРНЕР. Правда.

ЛЕЕЛО. Ты так высоко себя ценишь?

ВЕРНЕР. Я ценю свободу… Майча тоже ценит свободу… рядом со мной она свободна.

ЛЕЕЛО. Красиво.

ВЕРНЕР. Свобода или смерть.

ЛЕЕЛО. Красиво.

ВЕРНЕР. Я понял это там – на Урупе… те четверо тоже это поняли и ушли… вот мое понимание их ухода.

ЛЕЕЛО. Жизнь твоя будет трудной.

ВЕРНЕР. А я тебе скажу: счастливой… только бы обменяться, только бы обменяться.

ЛЕЕЛО. Должна тебе сказать: Майя довольно скрытный человек… вы с ней очень и очень разные.

ВЕРНЕР. Пожалуй.

ЛЕЕЛО. Вы с ней очень разные.

ВЕРНЕР. А почему Майка тянется ко мне?.. обнимает меня сзади на мотоцикле, прижмется изо все сил и – летим… Ява – замечательный мотоцикл… со мной она возвращается в детство… Майча как-то призналась: с тобой я живу в детстве.

ЛЕЕЛО. Про дипломата подробности рассказала?

ВЕРНЕР. Я Майку не расспрашивал.

ЛЕЕЛО. Почему?

ВЕРНЕР. Нам есть, о чем разговаривать… каждый день для нас – подарок… нам хорошо вдвоем.

ЛЕЕЛО. Вы даже сына оставляете одного, когда отправляетесь в кино на поздний сеанс.

ВЕРНЕР. Мальчишка не возражает… мы заводим будильник и говорим: как только звонок – спать… он не боится темноты… мальчишки ему говорят: слабо спуститься в подвал… имей в виду - в темный подвал… он спускается и кричит оттуда: кто следующий?.. я доволен своим сыном… Майка в нем души не чает.

ЛЕЕЛО. Марэ вспоминаешь?

ВЕРНЕР. Вспоминаю… на прогулках обсуждаем.

ЛЕЕЛО. Марэ в Тарту… пытается сохранить ребенка.

ВЕРНЕР. Она сильная… справится… а я хочу позаниматься.

ЛЕЕЛО. Будь сильным.

Леело исчезает.

Картина 24

Морской простор в Усть-Нарве.

На скамейке сидит Майя.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Ты здесь?.. уже здесь?.. с работы домой не заходила?

МАЙЯ. Села на автобус и сюда… после работы… я тут часто бываю… люблю Усть-Нарву.

ЛЕЕЛО. Получается, что ты сегодня еще не бегала?

МАЙЯ. Приеду домой – пробегусь… люблю я эту скамейку.

ЛЕЕЛО. Скамейку?

МАЙЯ. На ней любил сидеть Вернер… ожидая ордер на квартиру, он на ней любил сидеть.

ЛЕЕЛО. Сидел и думал о вас.

МАЙЯ. Не только о нес.

ЛЕЕЛО. Это верно… скучать Вернер не умеет… а ты как?

МАЙЯ. Как видишь - сижу.

ЛЕЕЛО. Скучаешь?

МАЙЯ. Очень.

ЛЕЕЛО. А у меня для тебя приятная новость… очень хорошая новость… Вернер нашел еще один вариант.

МАЙЯ. Нашел?

ЛЕЕЛО. Представляешь?.. вариант из четырех адресов… вернее: из четырех городов.

МАЙЯ. Удивляюсь его упорству… однажды он мне сказал: мое счастье – побеждать.

ЛЕЕЛО. А что тут такого?.. кто не любит побеждать?

МАЙЯ. Большинство не любит.

ЛЕЕЛО. Ты так думаешь?.. большинство не любит побеждать?

МАЙЯ. Большинство любит молчать.

ЛЕЕЛО. Опять про политику?

МАЙЯ. Молчание: поражение… капитуляция… элементарное: ничто… для Вернера победить: дойти до цели… у него только так… в судействе то же самое.

ЛЕЕЛО. В судействе?.. в спортивном судействе?

МАЙЯ. Быть правдивым: большая победа… самостоятельных судей московская федерация не вызывает… их просто не терпят.

ЛЕЕЛО. И что?

МАЙЯ. А Вернера вызывают и вызывают на крупные соревнования.

ЛЕЕЛО. Вызывают и вызывают?.. не логично получается… его не терпят, а вызывают.

МАЙЯ. Побеждает, в конечном счете, правда, объективность… Вернер никому не подыгрывает… он мне как-то рассказал, как они с Олегом Протопоповым сидели в ресторане и Олег плакал у него на плече.

ЛЕЕЛО. Плакал?.. Протопопов?.. олимпийский чемпион?.. у Вернера на плече?!

МАЙЯ. Протопопова тогда засудили… безобразным образом засудили… пару: Протопопов - Белоусова… на тех соревнования на первое место поставили пару Родниной… так решила федерация… Вернер судит обычно одиночников… его знают, как объективного судью… спортсмены очень считаются с мнением Вернера.

ЛЕЕЛО. Ну и что?.. вот и получается: один в поле не воин.

МАЙЯ. Получается, что Вернер всегда победитель.

ЛЕЕЛО. Как у тебя… с этим победителем?

МАЙЯ. Совершенно не скучаю… с Вернером не просто… зато совершенно не скучно.

ЛЕЕЛО. Не просто, говоришь?

МАЙЯ.. Был момент, когда я его даже ненавидела.

ЛЕЕЛО. Маячка!.. возможно ли такое?!

МАЙЯ. Крепко сказано, конечно, но нечто подобное было.

ЛЕЕЛО. Ты ненавидела Вернера?!

МАЙЯ. Он предложил мне бегать… мне?.. которая с детства жила только книгами?.. все, что угодно, но чтобы бегать.

ЛЕЕЛО. Ты же могла отказаться… или не посмела?

МАЙЯ. Я же понимала: он очень озабочен моим здоровьем… подумала: ладно… попробую… пробегусь… но когда все это стало повторяться… в душе у меня получился невыносимый дискомфорт… нарушалось что-то мое… капитально мое.

ЛЕЕЛО. Твои привычки?

МАЙЯ. Пришлось взять себя в руки… а через несколько месяцев почувствовала, что хочу бежать… почувствовала вдруг необходимость бежать… уставшая с работы приходила и отправлялась на пробежку… недавно врачи сказали: произошло невероятное… у вас сердце восемнадцатилетней девчонки.

ЛЕЕЛО. Упорства вам обоим не занимать… скажи мне честно: почему до сих пор не рассказала Вернеру про дипломата?.. боишься, что Вернеру не понравится?

МАЙЯ. У нас все еще впереди… с ним удивительно легко… упорство: его главная черта… честность и упорство… эстонцы не хотят ехать в Нарву… едут только из России… по комсомольским путевкам из России… эстонцы совершенно не хотят в Нарву… здесь другая цивилизация.

ЛЕЕЛО. Что?

МАЙЯ. Другая цивилизация.

ЛЕЕЛО. Смело сказано.

МАЙЯ. С Вернером очень интересно… прибалты мне всегда нравились… всегда подтянутые… на танцах при галстуках… я ими любовалась еще там – на юге, в домах отдыха.

ЛЕЕЛО. А мне не хочешь рассказать про дипломата?

МАЙЯ. В двух словах не расскажешь.

ЛЕЕЛО. А Вернеру расскажешь?

МАЙЯ. В наших отношениях главное в другом.

ЛЕЕЛО. Секс?

МАЙЯ. Что?.. при чем тут секс?

ЛЕЕЛО. В постели с ним хорошо?

МАЙЯ. Ты просила рассказать о дипломате.

ЛЕЕЛО. Да-да, слушаю.

МАЙЯ. Секс тебя очень волнует?

ЛЕЕЛО. Нет-нет, это я так… Вернер очень привлекательный мужчина… женщины на него заглядываются.

МАЙЯ. И что?

ЛЕЕЛО. Ничего… расскажи, пожалуйста, о дипломате.

МАЙЯ. Как-нибудь в другой раз.

ЛЕЕЛО. Сую нос не в свои дела?.. женщины любят судачить на эту тему… ты совсем другая… для меня вы оба загадка… потому с вами очень интересно.

МАЙЯ. История с дипломатом началась в поезде… а, впрочем, потом… не сейчас.

ЛЕЕЛО. Ты с Вернером всегда за ручку, всегда вместе.

МАЙЯ. Мне хорошо с ним… он очень открытый… дети не случайно его любят.

ЛЕЕЛО. В основном люди сейчас закрыты.

МАЙЯ. Не удивительно… эстонцы пережили две репрессии… можно понять… Вернер познакомил меня с лесным братом.

ЛЕЕЛО. С кем?.. с лесным братом?

МАЙЯ. Мы на мотоцикле бывали в самых отдаленных местах… про тот хутор нам рассказали и мы туда поехали… русские на жизнь смотрят проще… все у них очень просто… даже не пытаются понять эстонцев… освободили вас от фашистов вот и радуйтесь… все ужасно примитивно.

ЛЕЕЛО. Вернер занимается не тем, чем мог бы заниматься… он талантливый тренер.

МАЙЯ. Пишет тоже талантливо… он не умеет хитрить, приспосабливаться… мне это симпатично… и вообще: мне с ним хорошо.

Майя встает.

ЛЕЕЛО. Продолжение следует?

МАЙЯ. Что?

ЛЕЕЛО. Про дипломата продолжение следует?

МАЙЯ. Не знаю… мне пора… надо пробежаться… очень хорошо здесь у моря.

Майя уходит.

ЛЕЕЛО. Вот так… все очень и очень не просто… я постепенно начинаю понимать Вернера… как бы хотелось, чтобы побыстрее удалось ему обменяться… никто не хочет в Нарву… а уж эстонцы тем более.

Леело смотрит в даль моря.

Не случайно они оба любят море… а на Дальнем Востоке не море… там океан… Тихий океан.

Комната мамы Вернера.

В комнате Леело.

ЛЕЕЛО. Вернер вот-вот войдет… я видела его внизу… в окно увидела… как бы хотелось увидеть его счастливым.

Входит Вернер.

ВЕРЕНР.. Ты здесь?.. привет.

ЛЕЕЛО. Привет… как вижу: ты очень устал... без конца проблемы?.. с обменом опять мимо?

ВЕРЕНР.. Марэ умерла.

ЛЕЕЛО. Что ты сказал?

ВЕРЕНР.. Марэ умерла.

ЛЕЕЛО. Умерла?.. Марэ?!

ВЕРЕНР.. Только что Рейн ко мне подскочил… в городе… выскочил из такси и ко мне: тебе известно, что Марэ умерла?.. точно гром с ясного неба… все, что угодно… сказал и обратно в машину… он таксистом работает… бывший фигурист.

ЛЕЕЛО. Не верю своим ушам… Марэ?!. как же так?.. что, все-таки, случилось?

ВЕРЕНР.. Сильная, красивая и такая молодая.

ЛЕЕЛО. Как могло такое случиться?

ВЕРЕНР.. В газете короткое сообщение… это все, что Рейн знает.

Помолчали.

Как все нелепо… буквально все нелепо и удручающе.

ЛЕЕЛО. Трудная полоса у тебя сейчас.

ВЕРЕНР.. Необычно трудная… не думал, что с обменом так все затянется… шел сейчас, а в голове… и вечный бой, покой нам только снится… хочу в Нарву позвонить.

ЛЕЕЛО. Хочешь сообщить печальную новость?

ВЕРЕНР.. У меня две новости… гром среди ясного неба… и маленькая надежда… похоже, забрезжило.

ЛЕЕЛО. Забрезжило?.. что это такое?

ВЕРЕНР.. Рассвет… приближение утра… вот-вот солнышко появится.

ЛЕЕЛО. Солнышко?.. с обменом?

ВЕРЕНР.. Ты ли не знаешь, как сваливаются на голову сюрпризы?.. полетел же к чертовой матери верняк… обмен был на сто процентов.

ЛЕЕЛО. Обменщик умер.

ВЕРЕНР.. Куда уж более неожиданно… четыре города договорились… столько было писем, телефонных разговоров… ордера были на руках… контейнеры загружены… и…

ЛЕЕЛО. На радостях обменщик умер.

ВЕРЕНР.. Рейн меня оглушил… сказал и побежал в машину… машину бросил там, где увидел меня… ох, Марья Иванна, ох, Марья Иванна… Херберта тоже нет.

ЛЕЕЛО. Да… все там плохо… а с обменом, значит, есть надежда?

ВЕРЕНР.. Ордера выдает столица… прибудут в Таллинн, начнем оформляться… я поехал… позвоню в Нарву… Майя должна быть дома.

Вернер уходит.

ЛЕЕЛО. И вечный бой, покой нам только снится… Вернер устал… покой только снится… эта пара заслуживает пристального внимания… покоя у них никогда не будет… Вернер повез Майю к лесному брату… представляете?.. такое просто невозможно представить… бывшую работницу КГЬ к лесному брату… чудаки, каких мало… а ведь не врут… не хитрят.

Картина 25

Новая квартира Вернера.

Все тот же стеллаж.

Но у стеллажа откидной столик: рабочее место Майи.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Вот… знакомьтесь… новая квартира Вернера… теперь вся его семья в Таллинне… обмин четырех городов состоялся… в Нарве поселилась теперь семья из Ростова на Дону и так далее… главное: Вернер в Таллинне… стеллаж, как видите, прежний… книги, книги, книги… а вот это новинка… откидной столик: рабочее место для Майи… Вернер работает в меньшей комнате… там тахта и письменный стол…. двухкомнатная квартира в пятиэтажном доме… дом находится в том же районе, где Вернер получил первую квартиру… в его первой квартире живет теперь муж Марэ.

Слева появляется Майя.

МАЙЯ. Ты что, сторожишь нашу квартирку?.. привет, милая.

ЛЕЕЛО. И вечный бой, покой нам только снится.

МАЙЯ. Запомнила?

ЛЕЕЛО. Вернера дома нет.

МАЙЯ. Он в Ленинграде.

ЛЕЕЛО. Вот как?.. и зачем туда?.. на соревнования?

МАЙЯ. На семинар… пригласили … Вернер послал в Ленинград две пьесы и его пригласили на семинар… семинар северо-западной зоны… собрали авторов со всей Прибалтики… из Карелии… с Ленинградской области… и не только драматургов… поэтов, прозаиков… ведут семинары признанные корифеи… драматургов собрал Игнатий Дворецкий… он отбирал рукописи и пригласил тех, в ком видит талант.

ЛЕЕЛО. Две пьесы Вернера, говоришь?

МАЙЯ. «О чем молчит человек»… пьеса, которая мне очень нравится… Вернер в то время учился в университете и мы снимали комнату у старушки.

ЛЕЕЛО. Об этом вы мне не говорили… и что?

МАЙЯ. Ту старушку Вернер поднял на ноги… врачи сказали: никакой надежды, старушка вот-вот умрет, а Вернер поставили ее на ноги.

ЛЕЕЛО. Почему я ничего не знаю?.. ты любишь рассказывать о делах Вернера.

МАЙЯ. Вернер мертвого поднимет из могилы.

ЛЕЕЛО. И старушка встала?

МАЙЯ. Такого жизнелюбивого человека, как Вернер, я не встречала.

ЛЕЕЛО. Знаю… собаки идут за ним, когда он им подмигивает... а я вот что еще заметила… ты довольно легко переносишь его отсутствие.

МАЙЯ. Ты так думаешь?

ЛЕЕЛО. Я за тобой давно уже наблюдаю… еще в Нарве заметила… не всякая женщина может жить так долго без мужчины… ты меня, конечно, понимаешь.

МАЙЯ. Ты опять имеешь в виду секс?

ЛЕЕЛО. Вопрос для многих первостепенный.

МАЙЯ. Болтают только те, для которых секс - забава.

ЛЕЕЛО. Проблема, а не забава.

МАЙЯ. У нас с Вернером нет проблемы… я из тех, которые могут и без секса… я должна человека любить… это у меня прежде всего… это у меня с детства… помню, как отец подходил и гладил меня по голове… а я в это время читала… никогда не забуду его прикосновения… скажу тебе честно: Вернер в моей жизни первый мужчина… Борис даже мыл меня в ванне, но к Борису у меня не было нежности, что ли... Вернер меня разволновал задолго да нашей близости… еще когда он, взволнованный, ходил по своей квартире и говорил, говорил, говорил… нет, он, пожалуй, не говорил, он метался по квартире и в нем кипело возмущение… Марэ в это время на кухне готовила угощения… Вернер без конца поднимал вопрос: почему добро, как правило, в проигрыше… почему добро ничего не стоит… а я в ту минуту думала о том дипломате… я Вернера прекрасно понимала в тот момент… и сейчас понимаю.

Майя замолкает.

ЛЕЕЛО. До чего же у вас все не просто.

МАЙЯ. У Вернера далеко все не просто.

Помолчали.

Тебе известно, что дед Вернера, по линии мамы, был министром иностранных дел?

ЛЕЕЛО. Да… портрет деда висит в рабочем подвальчике… небольшой музей под библиотекой имени Горького… в подвале.

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. Там висят портреты коммунистического правительства Эстонии.

МАЙЯ. Что ни говори, а у первых коммунистов были идеалы… иногда я думаю, что Вернер характером в деда.

ЛЕЕЛО. Его деда расстреляли.

МАЙЯ. Многих в тридцатые годы расстреляли… Сталин убирал сильных… Блюхера в том числе расстреляли… Сталин окружил себя ничтожествами… взять, к примеру, Ворошилова… какой он военоначальник?.. Гитлеровские войска маршем дошел до Москвы.

ЛЕЕЛО. Давай не будем о политике.

МАЙЯ. Вернера трудно представить без политики… его любимое чтение - философия… Вернер смотрит на жизнь очень широко… мне с ним ужасно интересно.

ЛЕЕЛО. Ты сказала, что подумала о том дипломате… когда Вернер ходил взволнованный по квартире… почему о том дипломате?

МАЙЯ. Я подумала: доверяться более чем опасно.

ЛЕЕЛО. В каком смысле?

МАЙЯ. В любом смысле… да, Вернер, по-своему, ребенок… с ним каши с маслом не сваришь, но быть с ним рядом – счастье.

ЛЕЕЛО. А то, что он получает квартиры одну за другой?.. разве это не масло?.. не хлеб с маслом?

МАЙЯ. Он кварты получает за спорт.

ЛЕЕЛО. И ты готова жить без масла?.. готова жить с литератором?

МАЙЯ. У нас много общего.

ЛЕЕЛО. Борис тебя озолотил бы.

МАЙЯ. Да… верно… Марэ была крайне изумлена, когда узнала, что с Борисом я жить не хочу… а в общем: все относительно… во всяком случае: свою судьбу я хочу делать сама.

ЛЕЕЛО. Любовь зла – полюбишь и козла.

МАЙЯ. Это не про меня… я люблю не козла… и ты это знаешь.

ЛЕЕЛО. Ты была в Нарве, когда хоронили Марэ.

МАЙЯ. Вернер был на похоронах… там он познакомился с мужем Марэ… после похорон они отправились в ресторан… сидели и обсуждали случившееся… сошлись на том, что виновата во всем Марья Ивановна… она очень сильно влияла на свою дочь.

ЛЕЕЛО. У Марэ обнаружили тромб в легочной артерии… тромб одиннадцать сантиметров… задохнулась бедняжка.

МАЙЯ. Красивая женщина.

ЛЕЕЛО. Напрасно Марэ решила рожать в Таллинне… ей не советовали… но она настояла… приехала из Тарту домой и стала задыхаться… стали ее спасать, сделали кесарево сечение, а причина оказалась не в ребенке… мальчик через два дня умер… восемь месяцев было малышу… никого не спасли.

МАЙЯ. Вернер считает, что тромбы шли от плаценты… от воспаленной плаценты… результат того криминального аборта.

ЛЕЕЛО. Ты думаешь, в Ленинграде Вернера ждет успех?

МАЙЯ. Пригласили, значит заслуживает внимания.

ЛЕЕЛО. «О чем молчит человек», говоришь?

МАЙЯ. Почитай, узнаешь Вернера поближе.

ЛЕЕЛО. Мне трудно по-русски.

МАЙЯ. Его пьесы читаются легко… первый признак талантливости.

ЛЕЕЛО. Ты тоже талантлива… Вернер говорит, что твои письма – шедевры.

МАЙЯ. Он так сказал?

ЛЕЕЛО. Он в восторг приходил, когда читал твои письма… уходил на пляж и там читал… он уже тогда был от тебя без ума… гнал меня прочь и читал.

МАЙЯ. При поступлении в университет Вернер написал рассказ… прямо на экзамене написал рассказ… его приняли на ура… в спортивные секции стали зазывать наперебой… он отлично плавает, стреляет не хуже… но он согласился войти только в состав драмкружка… он даже сыграл эстонца в пьесе Друце «Чудесный сплав»… с ним никогда не бывает скучно.

ЛЕЕЛО. С тобой тоже… думаю, тот дипломат был тобой очарован.

МАЙЯ. Дипломат?.. да, пожалуй… хотя, долго и внимательно присматривался… поездка была не скорая… маршрут через всю Сибирь… станции, на которой я должна была его вывести, была далеко еще впереди… перед Уралом… и я решила не торопиться… поначалу мы просто болтали… потом разговор зашел о Достоевском… разговор почему-то начал он… неожиданно спросил: вы читали «Бесы»?.. я ему сказала, что мы разбирали роман с профессором на семинарах… он надолго замолчал… и вдруг сказал: это не правда… я решила тогда тоже замолчать… он начал разбирать эпизоды романа… сам с собой стал рассуждать… стал анализировать подробности, а сам все на меня поглядывал… я ему возразила, он понял сразу: роман я знаю.

ЛЕЕЛО. Ты его заинтриговала.

МАЙЯ. Чем ближе была станция, тем противней было мое настроение… и вообще, вся эта затея мне была совершенно не по душе… заманивать такого симпатичного человека на какую-то придуманную свадьбу… я была секретарем института… меня всегда ставили в пример… меня считали истинной

патриоткой… только потому, что я все делала добросовестно... этому я научилась у бабушка… ты бы видела бабушкины кружева, ее удивительные вязания… труженица, каких мало… и вообще: я совершенно не пригодна для разведки, для таких дел… меня принимают, как образцовую коммунистку, но я совершенно не такая.

ЛЕЕЛО. Ты дипломата обезоружила.

МАЙЯ. Возможно… он согласился посетить мою свадьбу.

ЛЕЕЛО. Он захотел понять русскую душу… согласился побывать на твоей свадьбе.

МАЙЯ. Тебе я должна вот что сказать: я не русская… мой отец еврей… Вениамин Михайлович… в Хабаровске мы жили в доме для военных… в нашем доме жил маршал Блюхер… в 1936 году в одну ночь наш дом опустошили… а Блюхера расстреляли в 1938 году… отца почему-то не тронули… отца направили в Москву… учиться послали на военного экономиста.

ЛЕЕЛО. Значит, он у тебя военный?

МАЙЯ. Да… полковник Леончук… умер очень рано – в сорок два года… сердце… я Вернера понимаю очень хорошо… как я рада, что освободилась от КГБ… генерал Тупченко сейчас в Москве… возглавляет КГБ СССР… его кабинет на Лубянке.

ЛЕЕЛО. Вернер был в том здании… в здание КГБ.

МАЙЯ. Он ходил туза за талонами… он был старшиной сборной команды Динамо… получал на Лубянке талоны на питание для всей команды.

ЛЕЕЛО. Не только талоны… он оттуда привез однажды новые спортивные костюмы для всей команды… потом эти костюмы стали украшать сборную СССР… я не мало знаю о его делах… сам он легкомысленно относиться к своим спортивным достижениям.

МАЙЯ. Признак талантливости.

ЛЕЕЛО. Далеко не все согласятся с тобой.

МАЙЯ. Да, большинство не согласится.

ЛЕЕЛО. Вернер мог бы тренировать сборную Эстонии.

МАЙЯ. Решать ему… я доверяюсь ему полностью.

ЛЕЕЛО. Все это, конечно, странно.

МАЙЯ. Что странно?

ЛЕЕЛО. Ты человек сильный, волевой.

МАЙЯ. Я доверяюсь Вернеру с радостью… я не хотела ребенка - он настоял… я не хотела бегать – он настоял… я ужасно боялась мотоцикла – он катал меня так, что я полюбила наши гонки… он покорил меня окончательно там – на Урупе… по гороскопу он собака – верность… верность во всем и до конца… его суть - справедливость… верность и справедливость…. для него литература не прихоть, это потребность… ему есть, что сказать, а главное - в нем на первом месте честность… дети его обожают.

ЛЕЕЛО. Я думаю, он бросит фигурное катание.

МАЙЯ. Скорей всего - да.

ЛЕЕЛО. Литература его не накормит.

МАЙЯ. Много ли нам надо?.. не пропадем… у нас есть все необходимое.

ЛЕЕЛО. Ты вспомнила Уруп… Вернер вспоминать Уруп не любит… в общих чертах однажды обрисовал то происшествие и все.

МАЙЯ. Я тоже не люблю вспоминать Уруп.

ЛЕЕЛО. Вернер сказал, что они просто ушли и все.

МАЙЯ. Да… именно так… просто ушли и все… они поняли, что Вернер будет драться… драться до конца и решили уйти.

ЛЕЕЛО. Испугались?

МАЙЯ. Не думаю… тут что-то другое… тут, скорей всего, симпатия… Вернер им понравился.

ЛЕЕЛО. Понравился?.. все так просто?

МАЙЯ. Далеко не просто… симпатия - большая сила… симпатия – триумф жизни… симпатия и доверие – близнецы браться.

ЛЕЕЛО. Антипатия, значит - недоверие?

МАЙЯ. Именно… антипатия – недоверие.

ЛЕЕЛО. А зависть?

МАЙЯ. Это вывернутая наизнанку симпатия… на Вернера в свое время писали доносы… якобы, он плохой тренер… будто он все делает не так как надо… а на самом деле это была черная зависть… дети – лакмусовая бумажка… в литературе то же самое… чем талантливей написано, тем чернее зависть… именно черные подписываются под кляузами и доносами.

ЛЕЕЛО. Ты имеешь в виду диссидентов?

МАЙЯ. Да… Пастернак пострадал именно от черных завистников.

ЛЕЕЛО. Вы с Вернером – ни в какие ворота.

МАЙЯ. С Вернером замечательно… с ним, как на мотоцикле, аж дух захватывает… а главное: все так с ним невероятно.

ЛЕЕЛО. Бегать пойдешь?

МАЙЯ. Обязательно… когда-то ненавидела Вернера, а теперь не могу без пробежки.

ЛЕЕЛО. По твоим пробежкам люди часы сверяют.

МАЙЯ. Часы сверяют, а бегать не хотят.

ЛЕЕЛО. И ваши велосипедные прогулки отмечают.

МАЙЯ. Это не прогулки, это очень далекие выезды… десятки километров.

Майя уходит на пробежку.

ЛЕЕЛО. Вот так… что еще от них ждать… лично я не знаю… поживем – увидим… их сын тоже пошел в отца… ходит в музыкальную школу и занимается спортом… защищает слабых и обиженных… с чем-то вернется Вернер из Ленинграда.

Картина 26

Майя и Вернер сидят на берегу Таллиннского залива.

МАЙЯ. Пока ты был в Ленинграде, я однажды сюда собралась… без тебя… одна… далеко, конечно, но я люблю дальние прогулки… с некоторых пор без далеких прогулок просто не могу.

ВЕРНЕР. С некоторых пор?

МАЙЯ. Не задавайся… я могу даже сказать больше: вторая половина моей жизни – чудо… да… вторая половина моей жизни - чудо… имей в виду: книги не меньшее чудо… то и другое: удивительная полнота жизни.

ВЕРНЕР. У Усть-Нарве просторней… все намного просторней… там шире, масштабней… пляж: ни конца, ни края.

МАЙЯ. Здесь тоже хорошо… здесь зато корабли… а Таллинн смотрится, точно в сказке Андерсена… люблю я тут бывать.

ВЕРНЕР. Не случайно англичане любят море… живут на острове, а весь мир объяли… всюду английский язык… и Гитлеру дали по зубам… Гитлер их так и не одолел.

МАЙЯ. Дворецкий предложил работать с ним в соавторстве?

ВЕРНЕР. Похоже.

МАЙЯ. Это признание.

ВЕРНЕР. Он меня смутил… не сказал, конечно: давай работать вместе… сказал, что у меня сильные диалоги… а он не плохо знает промышленность… он журналист по промышленности.

МАЙЯ. Он тебя плохо знает.

ВЕРНЕР. Зато ты меня хорошо знаешь.

МАЙЯ. И он повез тебя к себе домой?

ВЕРНЕР. Взял такси и поехали.

МАЙЯ. Это признание.

ВЕРНЕР. Он живет не в центре города… хотя доехали быстро… сколько у него комнат?.. не знаю… он меня по квартире не водил… но квартира огромная… лучше сказать: просторная.

МАЙЯ. Когда вы приехали, стол, говоришь, был уже накрыт?

ВЕРНЕР. Жена постаралась… он ей, скорей всего, звонил… перед огромным диваном низкий стеклянный стол… накрыт шикарно… со вкусом, богато… сам он сел за письменный стол и ноги сложил на краю стола… на столе стояла пишущая машинка и в машинку был вложен белый лист бумаги… довольно демонстративно все это было… будто говорил: вот так будешь жить… французский коньяк, деликатесы… все, что было на столе, в магазине не купишь… жену я не видел.

МАЙЯ. Ты будешь писать диалоги, а он будет собирать матерьял.

ВЕРНЕР. Он так все видел… после успеха «Человек со стороны», он решил заняться драматургией.

МАЙЯ. Прочитал две твои пьесы, а тебя так и не почувствовал.

ВЕРНЕР. Почувствовал выгоду.

МАЙЯ. А тебя не почувствовал.

ВЕРНЕР. На семинаре перед ним довольно назойливо вертелся парень… нет-нет да и подхватит портфель Дворецкого.

МАЙЯ. Таких – пруд пруди.

ВЕРНЕР. На семинары ездить буду… обещали поездки возмещать.

МАЙЯ. Оплачивать?.. не надо… я рада за тебя… это признание.

ВЕРНЕР. С трибуны ленинградского союза писателей заявил: в нашей стране появился новый талантливый драматург… прозвучало, точно гром средь ясного неба… такого я никак не ожидал.

МАЙЯ. Это он тебе рекламу делал… заодно – явный намек.

ВЕРНЕР. Намек на мое светлое будущее.

МАЙЯ. И обязательно с ним.

ВЕРНЕР.

Какой дурак с опасной кручи

рискнет орлом взлететь за тучи,

когда возможность есть получше -

быть петухом в навозной куче.

МАЙЯ. В навозной куче с жирными червями.

ВЕРНЕР. И с трупным запахом.

МАЙЯ. Дворецкий не знал, что ты орел.

ВЕРНЕР. А уж рядом с тобой - горный орел.

МАЙЯ. Милый мой горный орел... наш сын в очередной раз опростоволосился… основательно влип.

ВЕРНЕР. Влип?.. кого-то опять поколотил?

МАЙЯ. Он спер детское питание.

ВЕРНЕР. Спер детское питание?.. опять с ним неприятность?

МАЙЯ. Неудачная попытка.

ВЕРНЕР. Неудача с детским питанием?

МАЙЯ. Ребята с ним поспорили… слабо вынести из магазина что-нибудь… ну, естественно, влип… директор магазина привела его к нам домой и сказала: ваш сын вор, следующий раз отведу в милицию.

ВЕРНЕР. Как важно ему быть молодцом… очередной раз опростоволосился… ребята знают, на чем его поймать, на чем его можно опростоволосить.

МАЙЯ. Стыдно… я извинилась перед директором… не стала мусолить эту тему.

ВЕРНЕР. Наш незадачливый Дон Кихот… Санчо Панса в очередной раз обвел его вокруг пальца.

МАЙЯ. Ты считаешь: наш сын Дон Кихот?

ВЕРНЕР. Что-то есть от Дон Кихота… кидается на мельницы.

МАЙЯ. Ужасно на тебя похож.

ВЕРНЕР. На тебя он больше похож… работаешь в отделе информации за того парня… твои соцобязательства пишут под копирку… а как получать премию: тебя забывают.

МАЙЯ. Случается… это во мне бабушкино… моя любимая бабушка… в Хабаровске бабуля работала директором магазина… а в доме… шаром покати.

ВЕРНЕР. На таких, как ты, воду возят.

МАЙЯ. На таких, как ты – тоже.

ВЕРНЕР. Два сапога – пара… домой не пора?

МАЙЯ. Хорошо здесь… но идти надо.

Уходят.

Картина 27

Квартира Вернера.

В квартире Леело.

ЛЕЕЛО. Здесь теперь живут Майя и Вернер… два сапога - пара… с фигурным катанием Вернер решил покончить… окончательно… сегодня он об этом объявит Майе... хочу при этом присутствовать… если честно, я уже ничего не понимаю… чего же он, все-таки, хочет?.. в спорте: карьера, будущее, а уж тем более – фигурное катание… решил орлом взлететь за тучи… неужели он не слышит в словах Майи иронии?.. она его любит, все ему с рук сходит… лично я только так все понимаю. .. а вы что скажете?. только честно... если с улыбкой подумать... а ведь это правда… все, что происходит, правда… ему власти предлагают буквально все… уже вторую квартиру получил… советская власть дает квартиры далеко не каждому… люди стоят в очередях годами… ему уже три раза предлагали место директора… предложили тренировать сборную Эстонии... какие возможности!.. московская федерация: как ни к кому другому в Эстонии… а он?.. он мне как-то шепнул: ты, милая, коллаборационистка… да, так и сказал… представляете?.. а вот отец - истинный эстонец… сражался и победил… за что и страдает… но ведь жить надо! детей рожать! только раз человеку дается жизнь!.. или я не права?

Майя вот-вот явится… будьте уверены, она переоденется и пойдет на пробежку… во всем этом восьмидесяти квартирном доме только она бегает… они вдвоем бегают… а их велосипедные прогулки?.. до шестидесяти километров, причем, не слезая с седла!.. был однажды такой у них заезд… в Кохила ездят каждую неделю запросто - раз плюнуть… на Соловьиный хутор… это километров сорок пять… а то озеро Харку объедут.

Входит Майя.

МАЙЯ. Ты уже здесь?.. я начинаю к тебе не только привыкать… даже не представляю нашу жизнь без тебя… люблю я свой дом.

ЛЕЕЛО. Пойдешь на пробежку?

МАЙЯ. Обязательно.

ЛЕЕЛО. Чтобы Вернер не упрекнул?

МАЙЯ. Пробегусь, усталость, как рукой снимет.

ЛЕЕЛО. А потом?

МАЙЯ. Что – потом?

ЛЕЕЛО. На велики?

МАЙЯ. Как решим – так и будет.

Входит Вернер.

ВЕРНЕР. Собираешься?

МАЙЯ. Может, вместе?.. к дракону сбегаем и обратно.

ВЕРНЕР. Я кое-что должен сделать… после ужина на великах… есть разговор… у моря поговорим.

МАЙЯ. Я тогда сделаю круг поменьше.

Майя уходит.

ЛЕЕЛО. Все?

ВЕРНЕР. Что – все?

ЛЕЕЛО. Окончательно и бесповоротно?

ВЕРНЕР. Так точно.

ЛЕЕЛО. Прощай фигурное катание?

ВЕРНЕР. Как там у Хемингуэя?.. прощай оружие?

ЛЕЕЛО. Ты сумасшедший.

ВЕРНЕР. Сам знаю.

ЛЕЕЛО. Пойдешь кочегарить?

ВЕРНЕР. Представляешь?.. сутки отлапатил: трое – свобода!

ЛЕЕЛО. И все для того, чтобы писать чепуху?

ВЕРНЕР. Чтобы писать чепуху.

ЛЕЕЛО. Будешь кочегарить и писать чепуху?

ВЕРНЕР. Буду кочегарить и писать чепуху.

ЛЕЕЛО. И в этом заключается твое счастье?

ВЕРНЕР. Воля!.. море!.. велики!.. Майча!.. сынуля!.. к отцу на Соловьиный хутор!.. поля!.. леса!

ЛЕЕЛО. А в лесу лесные братья.

ВЕРНЕР. Ха-ха-ха!.. откуда тебе известно?

ЛЕЕЛО. Во истину: детская забава.

ВЕРНЕР. Кому забава, а кому и…

ЛЕЕЛО. Жизнь или смерть?

ВЕРНЕР. Все-то ты знаешь… ты молодец на сто процентов.

ЛЕЕЛО. У моря объявишь Майе, что идешь в кочегары?.. она не упадет в обморок?

ВЕРНЕР. Наверняка не упадет.

ЛЕЕЛО. Что с тебя взять?.. ей давно известно, что ты ку-ку.

ВЕРНЕР. А тебе известно, милая моя, кто самый чистый человек на земном шаре?

ЛЕЕЛО. На земном шаре?.. ты.

ВЕРНЕР. Точно!.. кочегар после дежурства!.. после хорошей ванны!

ЛЕЕЛО. Какой-то ужас с тобой.

ВЕРНЕР. Завтра к отцу!

ЛЕЕЛО. Майе там очень нравится.

ВЕРНЕР. Я примусь дрова рубить… Майча на кухню… она повариха, что надо… отец ее обожает… не отходят друг от друга… отцу нравится с ней болтать по- английски… жаль, я не умею… в школе был немецкий.

ЛЕЕЛО. У моря объявишь о своем решении?

ВЕРНЕР. Там… на огромном просторе.

ЛЕЕЛО. Или тебе трудно решиться здесь?

ВЕРНЕР. Море, это – море… будем гулять и разговаривать.

ЛЕЕЛО. А что еще обсуждать?.. ты уже решил.

ВЕРНЕР. У моря душа поет… воля!.. простор!.. там все по-другому… самые лучшие мысли гуляют там – на просторе.

ЛЕЕЛО. Внимание! внимание! сообщение огромной важности!.. Вернер решил пойти работать кочегаром!

Леело заливается хохотом.

ВЕРНЕР. Ты, конечно, симпатяга, но Майча намного шикарней… хохотать наверняка не станет.

ЛЕЕЛО. Потому что умеет в глубине души хохотать.

ВЕРНЕР. Молодчина… Майка, это Майка… мне с ней крупно повезло!

ЛЕЕЛО. Майя человек деликатный… она и при знакомстве деликатничала… когда ты метался по квартире и нес чепуху... то был бред сумасшедшего.

ВЕРНЕР. Майка слушала меня очень внимательно… потому что мой бред золотого стоит… в лучах солнца золото сверкает неотразимо… мой бред кое-чего стоит… куда тебе до Майки.

ЛЕЕЛО. Ты скоро потеряешь к себе интерес.

ВЕРНЕР. Потеряю к себе интерес?.. ну и ладно.

ЛЕЕЛО. Фигуристы будут над тобой смеяться… потом потеряешь интерес литераторов… мой интерес тоже можешь потерять.

ВЕРНЕР. Наверняка приобрету новых… а вот главное у меня имеется.

ЛЕЕЛО. Майя?

ВЕРНЕР. И ты в придачу… никуда ты от меня не денешься… но с кем мне действительно здорово, это Майча и, без сомнения, отец… творчество отца.

ЛЕЕЛО. А мама?

ВЕРНЕР. Мама?.. не знаю даже, что сказать… мама давно уже стала предпочитать одиночество… после того, как ее отца расстреляли – замолчала… сникла и замолчала… поболтать, конечно, мамуля любит, но так - ни о чем… она все выбросила из головы… мама для меня остается просто мамой.

ЛЕЕЛО. Не очень понятно.

ВЕРНЕР. Мне тоже многое не понятно… все это печально… однажды она мне сказала: я знаю такое, чего тебе никогда не расскажу.

Картина 28

Море.

На скамейке сидит Майя.

Вернер ходит туда-сюда.

ВЕРНЕР. Даже не знаю, с чего начать.

МАЙЯ. А ты не спеши… подумай.

ВЕРНЕР. Если коротко: я – ку-ку.

МАЙЯ. Очень коротко… и не понятно… сделай еще одну попытку.

ВЕРНЕР. Да-да, Леело меня предупреждала… она мне сказала: Майя тебя не поймет… а как только поймет: тут же упадет в обморок.

МАЙЯ. Не упаду… продолжай.

ВЕРНЕР. Я решил поработать кочегаром.

МАЙЯ. Так… понятно… кочегаром... как видишь: не упала.

ВЕРНЕР. Решил понюхать пролетарский хлебушек… как тебе идея?

МАЙЯ. Пытаюсь представить тебя с лопатой в руке.

ВЕРНЕР. Ну и как выгляжу?.. правда – хорош?

МАЙЯ. Живописно.

ВЕРНЕР. Больше мне ничего и не надо.

МАЙЯ. Учти: там газ угарный… ты не забыл про газ?

ВЕРНЕР. На месте разберусь, что к чему.

МАЙЯ. Довольно неожиданное решение.

ВЕРНЕР. Идея не годится?.. не поддерживаешь?

МАЙЯ. Ты спрашиваешь у меня?

ВЕРНЕР. Или ты не знаешь, что я не последнего десятка?

МАЙЯ. А фигуристы плакать не будут?

ВЕРНЕР. Я уже досыта нафигурялся… а ну их.

МАЙЯ. Судейство тоже: а ну их?

ВЕРНЕР. Видно будет.

МАЙЯ. Окончательно и бесповоротно?

ВЕРНЕР. А черт его знает.

МАЙЯ. Черт не лучший советник.

ВЕРНЕР. На Урале бежал, куда глаза глядят… в горы, в леса, к озерам… но однажды…

МАЙЯ. Однажды?

ВЕРНЕР. Однажды случилось чудо… необыкновенное чудо… в нашем кинотеатре стали показывать трофейный кинофильм... «Серенада солнечной долины»!.. все вспыхнуло и засияло!.. от действительности устремился к фигуристам!.. Соня Хени!.. она же эстонка!.. многократная чемпионка Мира!.. даже музыкальная школа меня не могла остановить.

Вернер продолжает ходить.

МАЙЯ. И что теперь?.. романтика все?.. кончилась?.. да здравствует рабочий класс?

ВЕРНЕР. Романтика только начинается... во-первых: мне попалась ты!.. Майя Леончук!.. и мое одиночество улетучилось!.. и теперь хочется кричать на весь мир: жизнь прекрасна!

МАЙЯ. Понятно… с лопатой в руке.

ВЕРНЕР. Во-вторых:- больше свободного времени… сутки отлопатил – трое свободен… в-третьих: совершенно новая жизнь… деньги, конечно, чепуховые… буду получать столько же, сколько ты получала в Нарве учихой… зато: рабочий класс!

МАЙЯ. Милый, но там газ угарный… ты это учитываешь?

ВЕРНЕР. Я не из последнего десятка… приспособлюсь.

МАЙЯ. Тогда я должна сделать ответное предложение.

ВЕРНЕР. Предложение?.. давай.

МАЙЯ. Ты решил посвятить себя полностью литературе.

ВЕРНЕР. Полностью и окончательно.

МАЙЯ. Тогда ты долен знать свои возможности.

ВЕРНЕР. Слушаю.

МАЙЯ. Я часто бываю в Москве… то и дело там в командировках.

ВЕРНЕР. Борис?

МАЙЯ. Да… Борис… он хочет тебе помочь.

ВЕРНЕР. Мне?!. помочь?!.

МАЙЯ. Борис в курсе нашей жизни.

ВЕРНЕР. Всем все известно, а я ничего не знаю.

МАЙЯ. Борис знает все… он даже знает, когда я еду в командировку.

ВЕРНЕР. Всевидящий?

МАЙЯ. У него связи.

ВЕРНЕР. КГБ?

МАЙЯ. Я не спрашивала.

ВЕРНЕР. Борис шпион?.. или наш ангел хранитель?

МАЙЯ. Он читал твои пьесы… те, какие ты посылал Дворецкому.

ВЕРНЕР. Аж жуть берет.

МАЙЯ. Борис может помочь с режиссерами… твои пьесы тут же пойдут в Москве.

ВЕРНЕР. И что ты ему ответила?

МАЙЯ. Ничего… промолчала.

ВЕРНЕР. Правильно сделала… а еще лучше: пошли его подальше.

МАЙЯ. Я это сделаю следующий раз… твоя пьеса «О чем молчит человек» Борису очень нравится… «Причастие» тоже… он считает, что у тебя большое будущее… если ты фигурное катание решил бросить, надо определяться с творчеством… но кочегарка – не лучший вариант.

ВЕРНЕР. КГБ охраняет Бориса, Борис охраняет нас… да здравствует Борис!

МАЙЯ. Как решишь, так и будет.

ВЕРНЕР. Я за кочегарку.

МАЙЯ. Я очень надеюсь на твое благоразумие… ты доказал мне, что бегать полезно… теперь должен и о себе подумать.

ВЕРНЕР. Физически я – что надо… хочу понюхать хлебушек рабочего класса… узнаю, чем дышит гегемон.

МАЙЯ. Ты, все-таки, сумасшедший.

ВЕРНЕР. Зато ты – чудо!.. ты мой ангел хранитель.

МАЙЯ. Пошли гулять.

ВЕРНЕР. Пошли, чудо мое.

Уходят.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Кто сможет меня убедить, что Вернер не сумасшедший?.. теперь я хочу понаблюдать, как пойдут у него дела… кочегарка, это серьезно… это не детишки… не влюбленные фигуристы… это серьезное падение в неизвестность… а что касается литературы… тут начнется его самая большая беда… никакой Борис не поможет… ему бы преподавание, музыка, все что угодно, но литература?.. дело в том, что он не умеет подмигивать… эзопов язык не для него… эзопов язык для умных и ловких, для хитрых и жизнестойких…. мне ли вам объяснять?

Картина 29

Квартира Вернера.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Он только что сел на велик и… был таков… мне все это трудно понять... как человек может так рисковать?.. Вернер только что вскочил на велик и помчал на работу… пять часов к ряду сидел за своими бумажками, вдруг вскочил и… был таков… в кочегарку полетел.

Входит Майя.

МАЙЯ. Ты уже здесь?.. привет, милая.

ЛЕЕЛО. Привет.

МАЙЯ. Вернер у себя?

ЛЕЕЛО. Или не знаешь, где должен быть Вернер?

МАЙЯ. Где должен быть Вернер?.. знаю… улетел на работу?

ЛЕЕЛО. Как сумасшедший… он действительно сумасшедший… пять часов сидел за своими бумажками и… точно с цепи сорвался.

МАЙЯ. У него все рассчитано… что меня удивляет в нем, это чрезвычайная четкость и аккуратность… у него все под контролем… а главное: угарным газом не дышит… завидная самодисциплина.

ЛЕЕЛО. Вы оба не от мира сего.

МАЙЯ. Ты хотела сказать: не от мира этого?

ЛЕЕЛО. Не от мира этого?.. о чем ты?.. не поняла.

МАЙЯ. Ладно… не важно.

ЛЕЕЛО. Для меня важно.

МАЙЯ. Ты же прекрасно меня поняла.

ЛЕЕЛО. Не от мира этого… это значит: не от мира советского?.. хочешь сказать: советский мир плохой?.. никуда не годится?

МАЙЯ. Вернер человек обязательный… на жизнь смотрит здраво.

ЛЕЕЛО. Здраво?.. Вернер?

МАЙЯ. Прежде всего: здраво и честно… а значит: правдиво.

ЛЕЕЛО. Не понимаю.

МАЙЯ. В нем не умерла нравственность.

ЛЕЕЛО. Не умерла нравственность?.. Маячка, при чем тут нравственность?.. я тебя совершенно не понимаю.

МАЙЯ. В массе своей люди сейчас безнравственны.

ЛЕЕЛО. Вот как?.. интересно… ты в этом уверена?

МАЙЯ. Увы.

ЛЕЕЛО. А что ты можешь о себе сказать?

МАЙЯ. Я человек исполнительный.

ЛЕЕЛО. Маячка… скажи мне, пожалуйста… а ты нравственна?

МАЙЯ. Я исполнительна… как следствие: ответственная.

ЛЕЕЛО. Так… а подробней?.. я хочу тебя понять.

МАЙЯ. На работе начальник просит меня составить соцобязательство.

ЛЕЕЛО. Так… составить соцобязательство.

МАЙЯ. Я исполняю его поручение.

ЛЕЕЛО. Так… исполняешь.

МАЙЯ. Скажи: как я поступаю?

ЛЕЕЛО. Ответственно.

МАЙЯ. А все остальные нашей службы заполняют свои обязательства под копирку.

ЛЕЕЛО. Что значит: под копирку?

МАЙЯ. Копируют мой текст… как ты это понимаешь?

ЛЕЕЛО. Копируют твой хороший текст.

МАЙЯ. Ладно… оставим этот разговор.

ЛЕЕЛО. Нет не оставим.

МАЙЯ. Хорошо… тогда более понятный тебе пример… фашистский офицер приказывает солдату…

ЛЕЕЛО. Фашистский офицер?

МАЙЯ. Да… я привожу пример… приказывает застрелить пленного.

ЛЕЕЛО. Застрелить пленного?

МАЙЯ. Солдат отказывает исполнять приказ…. как ты понимаешь такой эпизод?

ЛЕЕЛО. Как я понимаю?

МАЙЯ. Как рассудишь ситуацию?.. приказ есть приказ.

ЛЕЕЛО. Да… приказ есть приказ.

МАЙЯ. Офицер безнравственный… солдат нравственный.

ЛЕЕЛО. Что?

МАЙЯ. Что слышала.

ЛЕЕЛО. Маячка…

МАЙЯ. Солдат отказывается исполнять приказ... почему отказался?

ЛЕЕЛО. Потому что нравственный?

МАЙЯ. Во всяком случае, Вернер тоже не стал бы стрелять.

ЛЕЕЛО. Потому что нравственный?

МАЙЯ. Вернер такой всегда и во всем… им довольна школа… он школу отапливает не по форме, а по содержанию... по совести… к нему никаких претензий… даже у инспекции никаких замечаний.

ЛЕЕЛО. Но его же нет на рабочем месте.

МАЙЯ. Это формальность… главное: школа им довольна.

ЛЕЕЛО. А что ты скажешь о его литературе?

МАЙЯ. И нравственно, и ответственно.

ЛЕЕЛО. И кому нужна такая литература?

МАЙЯ. Никому.

ЛЕЕЛО. Вот именно.

МАЙЯ. Вернер пишет правду… это меня радует… я читаю и у меня на душе свело.

ЛЕЕЛО. Что хорошего можно написать о кочегарке?

МАЙЯ. Напишет все как есть.

ЛЕЕЛО. А ты не хочешь на него повлиять?

МАЙЯ. Вернер мне нравится именно такой.

ЛЕЕЛО. Но это же пустое занятие… сидеть часами, днями… для чего все это?

МАЙЯ. Хочешь характерную историю?

ЛЕЕЛО. Характерную?.. хочу.

МАЙЯ. Эта история о многом говорит.

ЛЕЕЛО. Слушаю.

МАЙЯ. Вернер в тот месяц ждал ордер на квартиру… в Нарве… ему предложили поработать временно в пионерском лагере… в Усть-Нарве.

ЛЕЕЛО. Да-да, старшим воспитателем… мне это известно.

МАЙЯ. И за одну смену он научил два отряда плавать.

ЛЕЕЛО. Это мне тоже известно… приехала комиссия из Таллинна и тут же уехала обратно.

МАЙЯ. Вот именно… тут же уехала обратно… это тоже характерный факт.

ЛЕЕЛО. Потому что Вернер глупостью занимался… безответственностью.

МАЙЯ. Комиссия удрала с поля боя… мы ничего не видели, мы ничего не знаем.

ЛЕЕЛО. А тебе известно, как Вернер учил детей плавать?

МАЙЯ. Известно.

ЛЕЕЛО. Комиссия ахнула и уехала в Таллинн.

МАЙЯ. Скучать с Вернером не приходится… научить за одну смену плавать два отряда… даже комиссию из Таллинна прислали… за одну смену научить плавать… это ли не чудо?

ЛЕЕЛО. Комиссия тут же уехала в Таллинн.

МАЙЯ. У Вернера все через экстрим… я чуть в штаны не напустила, когда первый раз села на мотоцикл… усадил меня, да как припустит… потом ничего, привыкла… душа поет рядом с ним.

ЛЕЕЛО. А если бы кто-нибудь утонул?

МАЙЯ. Исключено… Вернер плавает, как рыба… на Урале пьяную женщину вытащи уже из глубины… там были знаменитые маевки… увезут людей за город… на грузовиках куда-нибудь… на природу… и начинается пьянка… к тому же: на берегу водоема… Вернер по гороскопу – рыбы.

ЛЕЕЛО. Ты сама-то была на том пирсе?.. смотрела, какая там высота?... это же причал для кораблей.

МАЙЯ. Метра полтора до воды… ребята прыгали с высоты, а Вернер ждал их в воде… по одному прыгали… кто не умел плавать, тех он подталкивал к берегу… берег рядом, метрах в трех.

ЛЕЕЛО. Скажи, а ты бы прыгнула?

МАЙЯ. Девчонкой, пожалуй, прыгнула бы… рядом с Вернером не страшно… он вызывает доверие… он и в творчестве такой.

ЛЕЕЛО. А вот в творчестве он никогда не всплывет.

МАЙЯ. Молодцом… очень остроумно.

ЛЕЕЛО. А кочегарка его утопит окончательно.

МАЙЯ. Зато с ним я счастлива… много ли нам надо?.. пусть заканчивает пьесу, там видно будет.

ЛЕЕЛО. Давал тебе почитать?

МАЙЯ. Пусть закончит… зато он может быть свободен трое суток.

ЛЕЕЛО. Новую пьесу покажет Дворецкому?

МАЙЯ. Почему бы не показать?

ЛЕЕЛО. Тебе не важно, что скажет Дворецкий?

МАЙЯ. По профессии Дворецкий журналист.

ЛЕЕЛО. Я слышала, Вернер отказался сотрудничать с Дворецким.

МАЙЯ. Я не представляю Вернера на вторых ролях.

ЛЕЕЛО. Надо же как-то начинать.

МАЙЯ. Недавно Вернер был в театре… пригласили туда… Калью Хаан пригласил.

ЛЕЕЛО. Калью Хаан?.. это заведующий литературной частью драматического театра.

МАЙЯ. Сказал Вернеру, что Паул-Эрик Руммо хочет с ним встретиться.

ЛЕЕЛО. Пауль-Эрик Руммо?.. это известный поэт.

МАЙЯ. Интересная беседа у них была.

ЛЕЕЛО. Неужели похвалил?

МАЙЯ. Руммо заговорил быстро, быстро, быстро.

ЛЕЕЛО. Так… и зачем?.. зачем быстро?

МАЙЯ. Проверял Вернера.

ЛЕЕЛО. Как – проверял?.. я не понимаю.

МАЙЯ. Проверял эстонский язык.

ЛЕЕЛО. Зачем?

МАЙЯ. Естественно, Вернер все понял.

ЛЕЕЛО. Но зачем быстро, быстро?

МАЙЯ. После этого шепотом спросил у Вернера… зачем пишешь по-русски?..

ЛЕЕЛО. Вот как?.. и что Вернер?

МАЙЯ. Сказал, что вырос на Урале… двадцать лет прожил на Урале.

ЛЕЕЛО. И что Руммо?

МАЙЯ. Сказал: напиши пьесу на эстонском и мой брат сделает постановку в театре… его брат главный режиссер Пярнусского театра.

ЛЕЕЛО. И что Вернер?

МАЙЯ. Или ты не знаешь Вернера?

ЛЕЕЛО. Ты ужасно рада, что он пишет по-русски.

МАЙЯ. Вернер все решает сам… он очень естественный… в этом его сила… люди быстро открываются перед ним… для писателя это большая ценность.

ЛЕЕЛО. Тебя не беспокоит его странное отношение к работе?.. я имею в виду кочегарку.

МАЙЯ. У него все под контролем.

ЛЕЕЛО. Сидит дома и у него все под контролем?

МАЙЯ. Школа им довольна… никаких претензий… помимо Вернера там работаю еще трое… проверяющие даже не заглядывают в котельную, когда дежурит Вернер.

ЛЕЕЛО. Что значит: не заглядывают?

МАЙЯ. Они знают, что на месте его нет, но в котельной полный порядок… ему даже орден хотят дать.

ЛЕЕЛО. Орден?.. Вернеру?.. за такую работу?.. ты это серьезно?

МАЙЯ. Школа им очень довольна.

ЛЕЕЛО. Сидит дома и полный порядок?

МАЙЯ. У него какая-то особая методика… я не очень соображаю в этих вещах, но знаю: методика у него какая-то особенная.

ЛЕЕЛО. Ладно… тогда я к нему… пусть покажет свою методику.

Леело исчезает.

Котельная.

Два котла и прочие агрегаты.

Появляется Вернер.

Он вытирает руки о полотенце.

Внимательно осматривает все вокруг и собирается уходить.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Привет.

ВЕРЕНР.. Что?

ЛЕЕЛО. Привет, говорю.

ВЕРЕНР.. Ты?.. ты здесь?.. Леело!.. что с тобой!?.. неужели решила посмотреть своими глазами, чем я тут занимаюсь?

ЛЕЕЛО. Решила посмотреть… представь себе.

ВЕРЕНР.. Руки вытру и домой… это заведение не для тебя… смотреть тут нечего… тут пахнет угарным газом, мужским потом и водкой.

ЛЕЕЛО. А тут не так уж и страшно… довольно чисто, уютно.

ВЕРЕНР.. Смену принимаю и все вокруг начинаю мыть… из шланга поливаю… затем чищу дымоходные трубки и меняю кривые колосники… загружаю котлы углем… причем, совершенно не так, как принято… я вообще все делаю по-своему.

ЛЕЕЛО. Что значит – по-своему?

ВЕРЕНР.. Все тут ополаскиваю водой и, как видишь, жить можно… гостей можно принимать. .. вопросы есть?

ЛЕЕЛО. Хочу посмотреть твой трудовой фронт.

ВЕРЕНР.. Два котла… в этой котельной только два.

ЛЕЕЛО. Я слышала, тебе хотят орден дать.

ВЕРЕНР.. Майя сказала?.. потому и прискакала?

ЛЕЕЛО. Представь себе - сказала… но я ей не поверила.

ВЕРЕНР.. Решила проверить, где дают ордена?

ЛЕЕЛО. Орден так просто не дают.

ВЕРЕНР.. В Советском союзе дают запросто… по разнарядке… орден туда, орден сюда, а грамоту дадим тому… а тем всучим переходящее красное знамя.

ЛЕЕЛО. Ты, конечно, орден получишь.

ВЕРЕНР.. Я отказался.

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРЕНР.. Что слышала… прислали на район орден… Мати Кууск сказал… мы с ним в волейбол играем… он начальник всего этого хозяйства… в этом районе… прислали орден и похвальную грамоту… вот и думает Мати, кому дать орден: мне или отцу Ульви Воог.

ЛЕЕЛО. Ульви Воог?.. ты сказал - Ульви Воог?

ВЕРЕНР.. Да-да, она самая.

ЛЕЕЛО. Которая чемпиона СССР?

ВЕРЕНР.. Они с Марэ в одной команде плавали.

ЛЕЕЛО. Тебе, конечно, орден дадут.

ВЕРЕНР.. А как же иначе… Мати знает, кому давать.

ЛЕЕЛО. Не кривляйся… говори.

ВЕРЕНР.. Я тебе уже сказал: я отказался… посоветовал орден вручить отцу Ульви… у него кочегарка маленькая… детский сад отапливает… тут совсем рядом… этот район полностью отапливается кочегарками… у него не кочегарка - конфетка… да и живет рядышком.

ЛЕЕЛО. Красивый жест?

ВЕРЕНР.. Какой там жест?.. посоветовал Мати… и снял все сомнения.

ЛЕЕЛО. Я слышала, у тебя тут особый стиль?

ВЕРЕНР.. И это Майка доложила?

ЛЕЕЛО. Сидишь дома, на велике гоняешь и получаешь ордена?.. а здесь довольно мило… ты домой уже собрался?

ВЕРЕНР.. Зарядил котлы, все проверил, можно и домой.

ЛЕЕЛО. Что значит: зарядил котлы?

ВЕРЕНР.. Ты все равно ничего не поймешь.

ЛЕЕЛО. А я постараюсь.

ВЕРЕНР.. Прискакала в кочегарку и теперь: как работают кочегары?

ЛЕЕЛО. Мне интересно… ты не такой, как все… в двух словах… я пойму.

ВЕРЕНР.. До примитивного просто.

ЛЕЕЛО. Даже до примитивного?

ВЕРЕНР.. Тут работают, в основном, алкаши.

ЛЕЕЛО. Вот именно… нормальных тут быть не может.

ВЕРЕНР.. Зато сам себе хозяин.

ЛЕЕЛО. Ты, конечно, король среди пьяниц.

ВЕРЕНР.. Королю возиться приходится крепко… но я доволен… для меня свободное время дороже всего.

ЛЕЕЛО. Твои коллеги, значит, пьяницы?

ВЕРЕНР.. Ты в каком царстве живешь?.. если хочешь слушать – слушай… я живу так, как хочу я… точка.

ЛЕЕЛО. Понятно.

ВЕРЕНР.. Ни черта тебе не понятно… во-первых: проверяю состояние колосников.

ЛЕЕЛО. Что это такое?

ВЕРЕНР.. Решетка… на эту решетку

кидают уголь… а потому решетка должна быть

чистой и остывшей… это по моей технологии… самое главное: чтобы колосники быть холодные… горящий уголь шуровкой загоняю в самый конец котла… это метра три… затем вкатываю тачку с углем и начинаю на остывшие колосники кидать уголь… в самый

конец котла кидаю… потом еще и еще… три тачки… уголь разравниваю по всей топке и смотрю, чтобы огонь был только там - в конце котла… это самое главное… тогда я могу спокойно покинуть кочегарку.

ЛЕЕЛО. Значит, уголь должен гореть сзади?.. не возле люка, как обычно, а там – в конце?

ВЕРЕНР.. Молодец… хвалю… спереди все должно быть остывшим… когда отправляюсь домой, гореть должно только сзади, в самом конце.

ЛЕЕЛО. И зачем все это?

ВЕРЕНР.. Тогда уголь горит постепенно и ровно… на подобии бикфордова шнура… понимаешь?.. тяга в ту сторону, а значит, к люку огонь не пойдет… он будет съедать то, что в пределах пламени… когда через несколько часов приезжаю – уголь горит уже возле люка… а топка пуста… все сгорело… процедуру повторяю… колосники целы и в школе все довольны… летом, кончено, проще… зимой тачек пять уходит.

ЛЕЕЛО. И за это орден?

ВЕРЕНР.. Кому-то надо давать… как ни как – рабочий класс, гегемон.

ЛЕЕЛО. Мати по дружбе хочет дать орден?

ВЕРЕНР.. Школа мною довольна.

ЛЕЕЛО. О чем тут писать?.. почему пишешь про кочегарку?

ВЕРЕНР.. Проблема не в кочегарке, а в людях, которые здесь работают… сколько таких кочегарок по всему СССР?

ЛЕЕЛО. Ой-ой-ой… думаю - море.

ВЕРНЕР. Океан… а работает кто в кочегарках?

ЛЕЕЛО. Пьяницы.

ВЕРЕНР.. Точно.

ЛЕЕЛО. Прости, милый, я совсем забыла: теперь еще и ты тут стал работать.

ВЕРЕНР.. Твой юмор принимаю… на что отвечаю: знай наших.

ЛЕЕЛО. Ваших?.. алкоголиков?

ВЕРЕНР.. Наших… не алкоголиков, а инако думающих.

ЛЕЕЛО. Что-что?

ВЕРЕНР.. Инако думающих… диссидентов.

ЛЕЕЛО. Это значит – дураков?

ВЕРЕНР.. Считай: это великое братство… на Кавказе собирается таковых множество… и не только на Кавказе.

ЛЕЕЛО. Ты записал себя в диссиденты?.. инако думающий?

ВЕРЕНР.. Мы с Майчей среди думающих.

ЛЕЕЛО. По-русски пишешь специально для русских?

ВЕРЕНР.. Для думающих.

ЛЕЕЛО. Или только для Майи?

ВЕРЕНР.. Читают те, которые знают, что надо читать… чего стоит читать.

ЛЕЕЛО. С такой литературой тебя в союз писателей не примут.

ВЕРЕНР.. Дворецкий уже пригласил.

ЛЕЕЛО. Дворецкий?.. тебя в союз писателей?!

ВЕРЕНР.. В ленинградское отделение.

ЛЕЕЛО. Дворецкий пригласил тебя в ленинградское отделение союза писателей?!

ВЕРЕНР.. Тебе это очень интересно?.. очень важно?

ЛЕЕЛО. Я не хочу, чтобы ты уезжал из Эстонии.

ВЕРЕНР.. Эстонию я никогда не покину.

ЛЕЕЛО. Тебя понять не просто… я, конечно, не Майя, но понять тебя - проблема… фигурное катание - не хочу… в союз писателей - не хочу… чего ты вообще хочешь?

ВЕРЕНР.. Свободу.

ЛЕЕЛО. Старая песенка… закончишь пьесу и что тогда?

ВЕРЕНР.. Направлюсь к Хаан… есть такой завлит драмтеатра Калью Хаан… пусть читает… потом повезу рукопись Дворецкому - пусть читает… увижу: чего они стоят.

ЛЕЕЛО. Чего стоят?

ВЕРЕНР.. Пьеса: лакмусовая бумажка.

ЛЕЕЛО. Что-что?

ВЕРЕНР.. Лакмусовая бумажка.

ЛЕЕЛО. Ты вообще когда-нибудь повзрослеешь?

ВЕРЕНР.. Завтра… а твои ла-ла-ла я боготворю.

ЛЕЕЛО. Я для тебя – ноль.

ВЕРЕНР.. Ты – симпатяга… продолжай в том же духе.

ЛЕЕЛО. Врешь.

ВЕРЕНР.. Вру… потому что все началось намного раньше… там – на Урале… закину портфель на чердак и - в горы… леса, озера… свобода… кумир у меня один единственный: мой отец… ему тоже дам почитать… вот так, милая моя.

ЛЕЕЛО. Даже не знаю, что сказать.

ВЕРЕНР.. С вопросами на этом все?

ЛЕЕЛО. Есть.

ВЕРЕНР.. Давай.

ЛЕЕЛО. Ты Майю любишь?

ВЕРЕНР.. Что-что?

ЛЕЕЛО. Ты Майю любишь?

ВЕРЕНР.. А у меня на велосипеде цепь растянулась.

ЛЕЕЛО. Отвечай на вопрос.

ВЕРЕНР.. Ты знаешь, что такое: не разлей вода?..

ЛЕЕЛО. Нет.

ВЕРЕНР.. Советую выяснить… пусть Майя объяснит.

ЛЕЕЛО. Еще вопрос можно?

ВЕРЕНР.. Можно.

ЛЕЕЛО. Почему волейбол?.. а не фигурное катание?

ВЕРЕНР.. Волейбол: старая любовь… на Урале во дворе без меня не обходились… однажды Хельмута Раамата встретил в городе… вместе учились в техникуме физкультуры… ты почему на волейбол не ходишь?.. вот и стал ходить… замечательная игра… вопросы есть?

ЛЕЕЛО. Есть.

ВЕРЕНР.. Давай.

ЛЕЕЛО. Ты работаешь в этом ужасном месте… а в союзе писателей ты бы только писал… никаких лопат и котлов.

ВЕРЕНР.. И что бы я писал?

ЛЕЕЛО. Как – что?.. у тебя была даже литературная премия.

ВЕРЕНР.. Наивный рассказик… хотя, и правдивый… как наша музыкальная школа выступала перед ранеными с фронта… написал все, как было… мальчишка играет на скрипке перед тяжело раненными… и знаешь, кто меня первый поздравил с премией?

ЛЕЕЛО. Поздравил?.. тебя?.. с премией?

ВЕРЕНР.. Мы с Марэ были на танцевальном вечере… танцуем… вдруг подтанцовывает парочка… парень спрашивает: ты жук?

ЛЕЕЛО. Какой жук?.. не понимаю.

ВЕРЕНР.. А он свое: ты рассказ на конкурс посылал?.. только тогда во мне вспыхнуло: жук… это псевдоним к расскажу для конкурса… того парня в те годы я вообще не знал… теперь – знаменитость… ездит по всему миру.

ЛЕЕЛО. О ком ты?

ВЕРЕНР.. Эри Клас… знаешь такого?

ЛЕЕЛО. Ты имеешь в виду нашего знаменитого дирижера?

ВЕРЕНР.. Тогда он был парнишка… колотил в симфоническом оркестре по барабану… учился в консерватории… именно он меня и поздравил.

ЛЕЕЛО. Вот так-то, Вернер.

ВЕРЕНР.. Что – вот так-то?

ЛЕЕЛО. Ты уже тогда получал премии… а Клас колотил барабан и учился в консерватории.

ВЕРЕНР.. И что?

ЛЕЕЛО. Пойми: я желаю тебе счастья!.. твой отец тоже желает тебе счастья!

ВЕРЕНР.. Несомненно.

ЛЕЕЛО. Мама тоже желает тебе счастья!

ВЕРЕНР.. Несомненно.

ЛЕЕЛО. Я тоже желаю тебе счастья!

ВЕРЕНР.. Что-то не заметил.

ЛЕЕЛО. Вот именно… до сих пор не заметил… потому что ты здесь… в кочегарке трубы чистишь.

ВЕРЕНР.. Ты милашка.

ЛЕЕЛО А ты дубина… ты знаешь, почему твой отец тебе не все рассказывает?.. ни отец, ни мама... потому что желают тебе счастья… не хотят портить тебе жизнь.

ВЕРЕНР.. А у меня ни малейшего желания приспосабливаться... понимаешь?.. ни малейшего желания… и мой отец меня стыдиться никогда не будет.

ЛЕЕЛО. Правда?

ВЕРЕНР.. Да.

ЛЕЕЛО. Одна только правда?

ВЕРЕНР.. Несомненно.

ЛЕЕЛО. Воюешь с мельницами?

ВЕРЕНР.. С мельницами воюет наш сынуля.

ЛЕЕЛО. Потому что яблоко от яблони не далеко падает… незадачливый ты Дон Кихот… вот кто ты.

ВЕРЕНР.. Дон Кихот не имеет права быть удачливым… ты это можешь понять?.. знай: кривым зеркалом я не стану.

ЛЕЕЛО. Правду, одну только правду?

ВЕРЕНР.. Наконец-то стала соображать… ладно… мне пора.

ЛЕЕЛО. Кому нужна твоя правда?

ВЕРЕНР.. Отцу… моим друзьям… там, на Кавказе, у меня много друзей.

ЛЕЕЛО. Ты живешь в Эстонии… пишешь об Эстонии.

ВЕРЕНР.. Кавказ – чудо… мои друзья собираются со всего Советского Союза.

ЛЕЕЛО. Вот именно… не с Эстонии.

ВЕРЕНР.. Если ты думаешь, что Каро Вайно истинный эстонец, тогда нам говорить вообще не о чем.

ЛЕЕЛО. Карл Вайно: первый секретарь ЦК компартии.

ВЕРЕНР.. А имеет только три допуска на завод «Двигатель».

ЛЕЕЛО. Что-что?

ВЕРЕНР.. Майя имеет семь допусков на этом заводе.

ЛЕЕЛО. Объясни: что такое – допуск?

ВЕРЕНР.. Пропуск… обыкновенный пропуск… но с секретным подтекстом.

ЛЕЕЛО. С каким таким подтекстом?

ВЕРЕНР.. «Двигатель» - почтовый ящик!.. закрытое предприятие!.. там делают ракеты!.. а для Вайно вход только на территорию завода и в какой-нибудь еще цех… а в остальном… с него и этого хватит.

ЛЕЕЛО. У Майи семь допусков?

ВЕРЕНР.. У Майки полный набор допусков.

ЛЕЕЛО. Потому что работала в КГБ?

ВЕРЕНР.. Там работаю только русские… только те, которых привезли из России… твоим Вайно можно задницу подтереть.

ЛЕЕЛО. Он не мой.

ВЕРЕНР.. Где можно свободно дышать?.. не знаешь?.. это Кавказ… какие там встречи!.. на Мезмайской поляне… КГБ даже электричество вырубает, когда мы собираемся.

ЛЕЕЛО. Ты не эстонец… ты живешь не Эстонией.

ВЕРЕНР.. Я живу в СССР… так же, как и ты…. а твой Вайно - пустое место… серый ставленник Москвы.

ЛЕЕЛО. Ты чужой.

ВЕРЕНР.. А Эстонии скоро вообще не будет.

ЛЕЕЛО. Не болтай.

ВЕРЕНР.. Еще десяток лет и Эстония исчезнет с лица Земли.

ЛЕЕЛО. Ты Эстонию ненавидишь.

ВЕРЕНР.. Зато тебя волнуют московские ордена.

ЛЕЕЛО. Ты злой.

ВЕРЕНР.. А ты – дура.

ЛЕЕЛО. Я хочу тебе счастья, удачи, успеха.

ВЕРЕНР.. Лучше отвали… я и без тебя чувствую себя гадко… я виноват перед Майкой.

ЛЕЕЛО. Потому что Майя… это Майя?

ВЕРЕНР.. Все, я поехал.

Вернер уходит.

Что скажете?.. неужели я не права?.. а певческие праздники?.. первомайские демонстрации?.. даже не знаю, что и думать.

Картина 30

Квартира Вернера.

Входит Майя.

МАЙЯ. Верни!

Голос Вернера. Я тут!.. иду!

Появляется Вернер.

МАЙЯ. Милый, а мы с сыном были в городе… и у нас для тебя потрясающий сюрприз.

ВЕРНЕР. Сюрприз?.. а где Верни?

МАЙЯ. Во дворе… ребята к нему подскочили… ты же знаешь нашего малыша… за дом пошли играть в футбол… а мы приготовили для тебя невероятный подарок.

ВЕРНЕР. По какому случаю?.. очень интересно.

МАЙЯ. Сейчас все узнаешь.

ВЕРНЕР. А я приехал домой - вас нет, решил позаниматься.

МАЙЯ. Не поверишь, но чудеса бывают.

ВЕРНЕР. Если про чудеса говоришь ты, то чудеса действительно бывают.

МАЙЯ. А как иначе назвать такой неожиданный поворот судьбы?

ВЕРНЕР. Прямо-таки поворот судьбы?

Майя показывает лотерейный билет.

Что это?.. лотерейный билет?

МАЙЯ. Мы в городе ходили по магазинам… разумеется, ничего подходящего не нашли… решили пойти в кино, естественно – ничего нового… так вот: проходим мимо киоска… ты знаешь тот киоск… возле универмага… и вдруг наш сынуля говорит: мама, купи мне лотерейный билет.

ВЕРНЕР. Ясно.

МАЙЯ. Я отвечаю: стоит ли тратить деньги?.. а он: купи да купи… ну что ж : купили… и что ты думаешь?.. стал выбирать сынуля с большой осторожностью… так внимательно и обстоятельно выбирал… выбрал два… заплатила и тут же стали проверять… не поверишь –ИЖ-49.

ВЕРНЕР. Что?

МАЙЯ. Мотоцикл ИЖ-49.

ВЕРНЕР. Ты меня не разыгрываешь?

МАЙЯ. Вот тебе и чудеса… и знаешь, что мы с Верни решили?

Пауза.

ВЕРНЕР. Догадываюсь… хотите взять деньги?

МАЙЯ. Но с одним условием.

ВЕРНЕР. Слушаю.

МАЙЯ. Ты оставишь кочегарку.

Вернер молчит.

ВЕРНЕР. Это, конечно, твоя идея: взять деньги и так далее.

МАЙЯ. Сын со мной согласился.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Не правда!.. не правда!.. сын ничего не сказал!.. он промолчал!.. он знает: с мамой спорить нет смысла!.. он знает: сын у мамы на втором месте!.. после отца он на втором месте!.. ты сумасшедшая, Майя!.. сын это давно знает!.. еще когда вы с Вернером уходили в кино на поздние сеансы!.. сыну ставили будильник и говорили: как только будильник зазвонит – спать, а сами уходили… ты с ума сошла, Майя!.. ты о сыне не думаешь!.. у тебя идея фикс: творчество мужа!.. а сын?

Тягостная пауза.

Сама бы ты прошла мимо киоска... муж для тебя дороже сына.

ВЕРНЕР. Прекрати.

Помолчали.

Леело… это не правда… эта моя идея: ходить на поздние сеансы… ставили будильник и оставляли мальчика одного… кивать можешь только на меня… Майя тут ни при чем… это мой стиль… это я решил бросить фигурное катание… это я отказывался от директорства… это я решил пойти работать в кочегарку… для Майи это истинное мучение… эти суточные дежурства… чистка котлов… замена колосников… сажа, пыль, угарный газ… она была в кочегарке и знает, что я там делаю… а потому: не тебе судить… это мой образ жизни… мой и только мой… я знаю, что такое смотреть, как на твоих глазах уводят отца… видеть, как отец стремительно врывается в дом и начинает закидывать вещи, бумаги в чемодан и буквально выбегает из дома… Леело… ты живешь Эстонией… ты не в состоянии понять… почему я должен писать… я пишу не ради союза писателей… не ради денег… не ради красивой позы… только правда меня может успокоить… я необыкновенно счастлив, когда на Кавказе читают мои вещи и говорят: здорово!.. и мне тогда уже не важно, что думают обо мне в Эстонии… наш сын подрастет…. надеюсь, начнет понимать жизнь не твоими мерками… а потому: оставь нас в покое… тебе наше счастье просто не по зубам.

ЛЕЕЛО. А ваш сын понимает ваше счастье?

ВЕРНЕР. С этим билетом надо думать.

ЛЕЕЛО. Вашему сыну осталось одно единственное счастье: друзья.

ВЕРНЕР. Мой сын начинает понимать высоты Кавказа… придет время: начинает понимать высоту счастья… надеюсь, не сорвется с тех высот.

ЛЕЕЛО. Красивые слова.

ВЕРНЕР. Других слов у меня нет и не будет… оставь нас в покое, прошу тебя.

ЛЕЕЛО. Но хотя бы иногда можно?.. может, я не права, но зато говорю от чистого сердца.

МАЙЯ. Ты права, Леело… только ты права… но ты должна понять вот что… выбор сделала я… и до сих пор не жалею… а за сына спасибо… он у нас замечательный мальчик… он ведь сам решил пойти в музыкальную школу.

ЛЕЕЛО. Он у вас очень милый мальчишка.

Леело исчезает.

ВЕРНЕР. Ты в самом деле хочешь, чтобы я оставил кочегарку?

МАЙЯ. Очень хочу.

ВЕРНЕР. Я не умею осторожничать… понимаешь?.. пишу все, как есть… не умею писать с цензурой в голове… моя новая пьеса наверняка денег нам не принесет.

МАЙЯ. Ты делай свое дело.

ВЕРНЕР. Мне чертовски повезло с тобой… но по-человечески мне не просто… я бы никогда не женился… после Марэ я ни с кем бы себя не связывал.

МАЙЯ. Ты талантлив… ты не должен убивать свой талант… а мотоцикл?.. он нам не нужен… семьсот рублей деньги не малые… работай спокойно… а Верни подрастет, купим взрослый велосипед… третий велосипед будет для него… будет у нас три взрослых велосипеда.

ВЕРНЕР. Я не умею ловчить… ты это знаешь… и равнодушным быть не умею… очередная пьеса: очередная дерзость… потому что жизнь: трагическая шутка… во всяком случае – для меня.

МАЙЯ. Годы тебя не меняют… это замечательно… ты не ребенок… ты рано повзрослел.

ВЕРНЕР. Постаревший ребенок.

МАЙЯ. Но работу в кочегарке ты должен оставить… я вижу, какой ты бываешь после дежурства… синяки под глазами.

ВЕРНЕР. Вы меня здорово озадачили… в кочегарке я чувствую себя свободно… полностью независимым… как-то в кочегарку вошел незнакомый человек и поинтересовался: нет ли в котельной слесаря?.. у него там что-то в квартире потекло… я отвечаю: нет и не бывает, все делаем сами… он внимательно посмотрел на меня и говорит: вы не кочегар… я отвечаю: кочегар… он смотрит на меня и качает головой: вы не кочегар… и уходит.

МАЙЯ. Я тоже говорю: ты не кочегар… ты – драматург.

ВЕРНЕР. Комедиант.

МАЙЯ. Я знаю, кто ты.

ВЕРНЕР. С вашим подарком я могу потерять волю… ты это понимаешь?

МАЙЯ. Пытаюсь.

ВЕРНЕР. Вы меня загоняете в угол… я могу однажды стать писателем.

МАЙЯ. Ты уже писатель.

ВЕРНЕР. Советским писателем.

МАЙЯ. Глупости… будь самим собой… для меня это самое важное.

ВЕРНЕР. Но Верни это не понимает.

МАЙЯ. Я с ним поговорю.

ВЕРНЕР. Мое творчество не лезет ни в какие ворота… ты Храменкова помнишь?

МАЙЯ. Конечно… Кавказ, это не только Храменков… Храменков один из самых любопытных.

ВЕРНЕР. А ты знаешь, что он сидел два года в тюрьме?

МАЙЯ. Знаю.

ВЕРНЕР. А тебе известно, за что он отсидел два год?

МАЙЯ. За тунеядство.

ВЕРНЕР. Он пешком обошел всю Россию… ночует в в церквах… а тебе известно, что он ремонтировал наш Олевисте?.. шпиль Олевисте латал медными листами… на хлеб подрабатывал.

МАЙЯ. Да, я все знаю.

ВЕРНЕР. А кто его отец - знаешь?

МАЙЯ. Какой-то крупный военоначальник.

ВЕРНЕР. Он комендант московского Кремля.

МАЙЯ. Комендант?.. его сын лишился московской прописки… после отсидки.

ВЕРНЕР. Без права проживания в Москве.

МАЙЯ. В Крым Храменков попал не по своей воле… после заключения он не может жить в Москве.

ВЕРНЕР. В Керчи дали ему комнату… вот он: советский рай… все схвачено, все под контролем.

МАЙЯ. Ты должен писать все, как есть.

ВЕРНЕР. Кочегарка – верняк… не тунеядец и времени достаточно.

МАЙЯ. Там угарный газ… мы не пропадем, мы сильные… мы с тобой все одолеем.

ВЕРНЕР. Чудо-юдо… я, все-таки, должен еще подумать.

МАЙЯ. Ты выбрал свою судьбу и сворачивать с нее не в твоем характере.

ВЕРНЕР. До чего же мне с тобой…

МАЙЯ. Прекрати.

ВЕРНЕР. Ты уникальна.

МАЙЯ. Я такая, какой воспитал меня отец… Вениамин Михайлович.

ВЕРНЕР. Ты даже фамилию оставила отцовскую: Майя Леончук.

МАЙЯ. Ты знаешь, почему я решила сохранить фамилию отца.

ВЕРНЕР. Знаю… единственная, которая осталась с этой фамилией… до чего же тепло на душе у меня… когда ты общаешься с моим отцом… ты здорово к нему привязалась… а какой замечательный реферат ты написала о его стихах… о его сборнике.

МАЙЯ. Ты обещаешь оставить кочегарку?

ВЕРНЕР. Поговорим завтра… немного остынем и поговорим завтра.

МАЙЯ. Во мне ничто не изменится.

ВЕРНЕР. Рано утром я буду дома… сдам смену и прилечу домой… вы будете еще спать… и три дня - воля!

МАЙЯ. Я завтра тоже дома… к отцу поедем?

ВЕРНЕР. Обязательно… я поеду со своими писульками… часик посижу и… пилить дрова… колоть чурки… по лесу бродить.

МАЙЯ. Борис до сих пор пытается меня понять.

МАЙЯ. Борис?

МАЙЯ. Однажды он сказал: ты - уникум.

МАЙЯ. Он прав… что он тебе еще говорил?

Майя молчит.

Что мне здорово повезло?.. он говорил так?

МАЙЯ. Не говорит… но думает.

МАЙЯ. Хотел бы я с ним встретиться… он стал для меня очень теплым, почти близким человеком.

МАЙЯ. Для тебя все теплые.

МАЙЯ. Далеко не все… именно поэтому тебе со мной скучать не придется.

МАЙЯ. Даже собаки от тебя в восторге.

ВЕРНЕР. Я по рождению - пес.

МАЙЯ. Позови малыша… у меня ужин готов… только подогрею.

Вернер уходит.

Майя идет на кухню.

Картина 31

Майя дома.

Занята своими делами.

Появляется Леело.

Наблюдает.

ЛЕЕЛО. Привет.

МАЙЯ. Что?

ЛЕЕЛО. Привет, говорю… давно не виделись.

МАЙЯ. Ты?.. привет… вот здорово!.. неужели, соскучилась?.. решила, наконец-то, и к нам заглянуть?

ЛЕЕЛО. Да, давно не виделись... а у вас тут скучно… ничего не происходит… совершенно ничего… раньше хоть кочегарка была… хоть какие-то события.

МАЙЯ. Зато Вернер спокойно занимается… завершает новую пьесу… сынуля приходит из школы и… за пианино… часа два позанимается, приступает к уроком… вечером на велики… замечательные маршруты… Вернер фотографии делает… прекрасные фотографии.

ЛЕЕЛО. Для тебя главные – велики?

МАЙЯ. Если честно: это истинный праздник… на великах с большим удовольствием выезжаем… я могу теперь без рук… довольно далеко могу… и даже повороты делаю без рук… а какие маршруты!.. мы знаем столько удивительных маршрутов!.. столько удивительных мест!.. десятки километров в любую сторону.

ЛЕЕЛО. У Вернера было столько фигуристов... кочегарка… хоть какие-то дела… а сейчас?.. ни фигуристов, ни кочегарки… сидите все тут по углам… нелюди вы.

МАЙЯ. Мы живем очень интересно… скучать совершенно некогда.

ЛЕЕЛО. Где Вернер?

МАЙЯ. В город поехал.

ЛЕЕЛО. Неужели в городе у него бывают какие-то дела?

МАЙЯ. По пустякам там не бывает… разве что, ради гостей… к нам довольно часто приезжих гости… наши друзья со всего Союза… Вернер показывает Таллинн с большим удовольствием… обожает показывать любимый Таллинн.

ЛЕЕЛО. Каким таким гостям?

МАЙЯ. Бывают… довольно часто… недавно с Урала друг приехал… друг детства… вместе с женой… Альфред Ирани.

ЛЕЕЛО. А сейчас зачем в городе?

МАЙЯ. Выяснить кое-что надо… дел у него хватает.

ЛЕЕЛО. С пьесой отправился?.. поехал со своим товаром?

МАЙЯ. На этот раз без товара… в министерство решил заглянуть.

ЛЕЕЛО. К ненавистным чиновникам?

МАЙЯ. Уточнить кое-что надо.

ЛЕЕЛО. Получит от ворот поворот.

МАЙЯ. С русским языком у тебя большие успехи.

ЛЕЕЛО. А у тебя как с эстонским?

МАЙЯ. Пытаюсь… не простая грамматика… коряво говорить не хочется… эстонцы ухмыляются на мой эстонский.

ЛЕЕЛО. Ухмыляются?

МАЙЯ. Как же – оккупантка… не все, конечно, ухмыляются, но мне и одного хватает.

ЛЕЕЛО. Самолюбивая?

МАЙЯ. А кто себя не любит?

ЛЕЕЛО. Вернер.

МАЙЯ. Вот как?.. самоуважение у него ярко выраженное.

ЛЕЕЛО. Каждый раз получая «от ворот поворот?»

МАЙЯ. Поворот дает не человек... поворот дает чиновник… подневольный чиновник… Вернер это прекрасно понимает.

ЛЕЕЛО. А потому: как с гуся вода?

МАЙЯ. Молодцом… с русским у тебя явные успехи… Вернер послал пьесу на конкурс.

ЛЕЕЛО. На конкурс?.. Вернер послал пьесу на конкурс?!

МАЙЯ. Над новой работает… на конкурс послал «Причастие»… люблю я эту пьесу… приключенческая… два чудака: писатель и художник отправились в Карпаты… на плоту спускаются по бурной реке… в газете опубликовали результаты конкурса... пусто, его в списке нет.

ЛЕЕЛО. В каком списке?

МАЙЯ. В списке отмеченных… отметили тридцать человек… в их числе Вернера не оказалось.

ЛЕЕЛО. Поехал выяснять: почему его не отметили?

МАЙЯ. Уточнить поехал… авторы не только из Эстонии... из Латвии, из Литвы, из России есть.

ЛЕЕЛО. Я же говорю: пустым делом Вернер занимается.

МАЙЯ. Опубликовали тридцать первых имен… первая премия и далее.

ЛЕЕЛО. Надежда умирает последней?

МАЙЯ. Вернер послал хорошую пьесу… тут что-то другое… Вернер приедет – расскажет.

ЛЕЕЛО. Он, видимо, по списку тридцать первый… в числе тех, о которых ни слова.

МАЙЯ. Твоя ирония симпатичная… но у меня имеются некоторые подозрения.

ЛЕЕЛО. И как среагировал Вернер?.. поехал возмущенный?.. как же: даже в тридцатку не попал.

МАЙЯ. Ты симпатяга… но должна тебе огорчить: Вернер поехал спокойный.

ЛЕЕЛО. Умеет держать себя в руках?

МАЙЯ. Ты Вернера не знаешь... он порой свою пьесу вспомнить не может… часто путает имена действующих лиц… он живет будущим… прошлое отшвыривает в чулан, в кладовку… для него все только впереди.

ЛЕЕЛО. И ты от него в восторге.

МАЙЯ. Да, я с ним счастлива… Вернер забывает свои произведения непростительно легко… меня это крайне возмущает.

ЛЕЕЛО. Это у него от спорта.

МАЙЯ. И тут ирония уместна… он говорит: это от десятиборья... для него все только впереди… идет вперед, не оборачиваясь.

ЛЕЕЛО. Скоро вернется?

МАЙЯ. От него в министерстве шарахаются.

ЛЕЕЛО. Что значит: шарахаются?

МАЙЯ. Разбегаются… как только появляется в министерстве - все тут же исчезают.

ЛЕЕЛО. Как так – исчезают?.. не понимаю.

МАЙЯ. В коридоре курят, беседуют, но как только увидят Вернера: расходятся по кабинетам.

ЛЕЕЛО. От кого?.. от Вернера?

МАЙЯ. Не веришь?

ЛЕЕЛО. Как же, важная персона явилось в министерство.

МАЙЯ. Твоя ирония ужасно симпатична… тем не менее, я Вернеру верю… ему просто невозможно не верить.

ЛЕЕЛО. Вы давно уже потеряли чувство реальности… вы оба не от мира сего.

МАЙЯ. Мы живем светло, счастливо… что нам еще надо?

ЛЕЕЛО. Это ты толкнула Вернера в пропасть, в небытие.

МАЙЯ. Такое просто невозможно… скорее, я приняла его образ жизнь... жадность к жизни… талант всегда идет своим путем… и чем крупнее талант, тем тернистей путь.

ЛЕЕЛО. Пэр аспера ад астра.

МАЙЯ. Как- как?.. молодчина.

ЛЕЕЛО. Вернер меня научил.

МАЙЯ. Надеюсь, перевод тоже знаешь?

ЛЕЕЛО. Через тернии к звездам… а вот еще: не сутор ультра крепидам.

МАЙЯ. Сапожник, не суди выше сапога.

ЛЕЕЛО. А тебе откуда известно?

МАЙЯ. С кем поведешься.

Входит Вернер.

А вот и он.

ВЕРНЕР. Ба!!. у нас Леело?.. давненько ты к нам не заглядывала… привет, милая… как дела?.. хочешь послушать занятную историю?

ЛЕЕЛО. Конечно, хочу... Майя сказала, что ты поехал в министерство.

ВЕРНЕР. Да, я оттуда… и вот что там выяснилось… я разговаривал с председателем репертуарного отдела министерства культуры, с Михкелем Тиксом… это известный баскетболист в прошлом… теперь чиновник в министерстве культуры… он мне: привет, я ему: привет… она мне: по какому делу?.. я ему: читал мою пьесу?.. он мне: какую пьесу?.. я ему: у вас тут конкурс был какой-то… он мне: был… я ему: я тоже послал пьеску… он молчит… похоже, озадачился… странно, говорит… твоей рукописи никто не видел и не читал… я ему: вот как?.. он мне: твоя пьеса в конкурсе не участвовала… ее вообще не было… ее просто не было на конкурсе… я ему: послал рукопись по всем правилам… заказным письмом… вложил маленький конверт с псевдонимом и так далее… он молчит… затем говорит: рукопись с собой?.. я рукопись на стол… на том и распрощались… он был озадачен… это видно было по его физиономии… пусть читает… он наверняка скажет правду… все, как есть.

МАЙЯ. Милая Леело, что теперь скажешь?.. вот тебе и «не от мира сего»… это мир такой… и Вернер живет в этом мире.

ЛЕЕЛО. Заказным письмом послал?

ВЕРНЕР. Заказным.

ЛЕЕЛО. И квитанция есть?

ВЕРНЕР. Есть.

ЛЕЕЛО. Сходи и выясни.

ВЕРЕНР. Зачем?

ЛЕЕЛО. Как - зачем?

ВЕРНЕР. Милый мой ангел хранитель… все ужасно просто... скажут: тетя Мотя что-то напутала.

МАЙЯ. Леело, послушай лучше меня... я вот что должна тебе сказать... не от мира сего именно ты… а не Вернер.

ЛЕЕЛО. Я?

МАЙЯ. Да, ты... просто: Вернер под колпаком.

ЛЕЕЛО. Что?.. под каким колпаком?

МАЙЯ. Есть такое понятие: оказаться под колпаком.

ЛЕЕЛО. То есть: под наблюдением?

МАЙЯ. Вот именно... посылают меня в Москву в командировку.

ЛЕЕЛО. Так.

МАЙЯ. А Борис меня уже встречает… на вокзале… откуда ему известно?

ЛЕЕЛО. А ты спроси у Бориса.

МАЙЯ. Спрашивала.

ЛЕЕЛО. Ну и что?

МАЙЯ. КГБ изъял рукопись Вернера.

ЛЕЕЛО. Рукопись?.. Борис тебе так сказал?

МАЙЯ. Промолчал.

ЛЕЕЛО. Вот видишь?

МАЙЯ. Что я вижу?

ЛЕЕЛО. Майичка, ты же умница… ты так много видела, там много знаешь, а говоришь…

МАЙЯ. Что я говорю?

ЛЕЕЛО. Говоришь точно так же, как Вернер.

МАЙЯ. Больше того… Борис сказал как-то…

ЛЕЕЛО. Он тебе сказал что-то… что он тебе сказал?

МАЙЯ. Что может помочь Вернеру.

ЛЕЕЛО. Помочь?.. Борис?.. и что?

МАЙЯ. У Бориса полно влиятельных друзей… я ему тогда сказала: мы сами сможем.

ВЕРНЕР. Очень хорошо сказала.

ЛЕЕЛО. Что?.. тебе бы лучше помолчать, горе писатель… что тут хорошего?.. тебе бы лучше вообще молчать.

ВЕРНЕР. Наверняка Кавказ замешан.

МАЙЯ. Ты думаешь?.. я тоже не исключаю.

ВЕРНЕР. Каждый год торчим на Мезмайской поляне.

МАЙЯ. Я это совершенно не исключаю.

ЛЕЕЛО. Вернер должен вернуться к фигуристам.

ВЕРНЕР. Хотите знать, что Тикс еще сказал?

ЛЕЕЛО. Неужели что-то хорошее?

ВЕРНЕР. Прочитаю, говорит, пьесу и отдам в перевод… сделаем перевод на эстонский.

МАЙЯ. Тебе Тикс это сказал?!

ВЕРНЕР. Сказал.

МАЙЯ. А ты знаешь, Верни… он все понял.

ВЕРНЕР. Да… похоже… он знает, где работает.

ЛЕЕЛО. Ты не врешь?.. Тикс обещал сделать перевод на эстонский?

ВЕРНЕР. Радуйся, милая… наконец-то почитаешь.

МАЙЯ. Верни… он не сомневается в твоей пьесе.

ЛЕЕЛО. А я вам скажу: вы фантазеры.

ВЕРНЕР. Леело… вот что… давай поспорим.

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Давай поспорим.

ЛЕЕЛО. С тобой, что ли?.. о чем нам с тобой спорить?

ВЕРНЕР. Что Тикс сделает перевод.

ЛЕЕЛО. Давай… на что мы будем спорить?

ВЕРНЕР. Проиграешь… больше тут не появляйся.

ЛЕЕЛО. Не буду спорить.

ВЕРНЕР. А потому не высовывайся.

МАЙЯ. Наше государство умеет губить таланты... мне это известно... я знаю, как на Дальнем Востоке Святослава Рихтера держали под колпаком… великий пианист… музыкант мирового масштаба на Дальнем Востоке был под колпаком.

Леело заливается хохотом и исчезает.

ВЕРНЕР. Не обращай на нее внимания.

МАЙЯ. Твои пьесы пойдут… рано или поздно.

ВЕРНЕР. До чего же мне тепло с тобой… милый мой ангел хранитель.

МАЙЯ. Работай… время все расставит по своим местам.

ВЕРНЕР. Похоже, с новой пьесой проблем будет еще больше.

МАЙЯ. Сейчас пишут то, что напечатается... в театрах ставят то, что министерство разрешает.

ВЕРНЕР. В министерстве сидят… не то чтобы - бездари… партийные функционеры.

МАЙЯ.. Тикс на функционера не похож.

ВЕРНЕР. Он пока еще не читал.

МАЙЯ. Он уверен: пьеса стоит внимания… если перехватили рукопись, значит пьеса чего-то стоит… Тикс талантливый человек… он прекрасно знает, где работает.

ВЕРНЕР. В министерствах сидят прислужники.

МАЙЯ. Тикс исключение… на то очень похоже.

ВЕРНЕР. Там обслуживают таких, как Эгон Раннет.

МАЙЯ. Таких, как Эгон Раннет… ты это здорово подметил.

ВЕРНЕР. Приготовит пьесу и звонит Кябину.

МАЙЯ. Не в министерство звонит, как обычно делают… а Кябину… первому секретарю ЦК.

ВЕРНЕР. И так во всем.

МАЙЯ. Тариф: три тысячи… а он хочет получить четыре тысячи.

ВЕРНЕР. А Кябин звонит в министерство и говорит: выплатите Раннету четыре тысячи… да ну их всех к бесу… на велики?.. где сынуля?

МАЙЯ. В футбол играет… он хорошо занимался, пошел играть в футбол.

ВЕРНЕР. Едем?

МАЙЯ. У нас теперь три велосипеда… маршрут пусть выберет сынуля… а Тикс пусть читает… он тебе скажет правду.

ВЕРНЕР. Чудо ты мое!.. на велики!.. по коням!

Картина 32

Квартира Вернера.

Майя дома.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Привет.

МАЙЯ. Ты?.. решила нас навестить?.. привет… как дела?

ЛЕЕЛО. Дела?.. тебя интересуют мои дела?

МАЙЯ. Это я так – из вежливости.

ЛЕЕЛО. Вот именно.

МАЙЯ. Наши пути с тобой расходятся семимильными шагами.

ЛЕЕЛО. Это вы отстаете от жизни семимильными шагами… Вернер мог бы сделать много добра, много полезного.

МАЙЯ. Несомненно... он мог бы стать музыкантом… мог бы стать отличным хирургом… спортсмен был замечательный… и вообще: это очень деятельный человек… с ним не соскучишься… у отца дрова пилит с азартом… траву косит лихо... все делает с песней… одним словам: от всей души живет.

ЛЕЕЛО. Фигуристам это давно известно... дрова- ладно… мог бы фигуристов тренировать... сборную Эстонии… наверняка были бы замечательные ученики.

МАЙЯ. Не сомневаюсь.

ЛЕЕЛО. В Нарве за два года научил ребят прыгать в два оборота… кубок Эстонии выиграли… четыреста человек были от него в восторге.

МАЙЯ. От Вернера все в восторге... даже ты.

ЛЕЕЛО. Даже я… что ж, верно… а вот твоя любовь губит его.

МАЙЯ. Любовь не может губить... пока не поймешь, кто такой Замахин… товарищ Замахин… вообще ничего не поймешь.

ЛЕЕЛО. Этот тот, который первый секретарь в Нарве?

МАЙЯ. Тот самый.

ЛЕЕЛО. Он мне не интересен.

МАЙЯ. А ты спроси у него: зачем он в Эстонии?.. чего ему тут надо?

ЛЕЕЛО. Чего ему надо в Эстонии?

МАЙЯ. Заодно поинтересуйся: зачем закрыл проект Оруна?.. будущее нарвских фигуристов загубил… плевать ему на Нарву… и вообще - на Эстонию.

ЛЕЕЛО. Советуешь у него спросить?

МАЙЯ. Я тебе сама отвечу: это ставленник Москвы… этим все сказано… на этом можно ставить точку.

ЛЕЕЛО. Вы играете с огнем.

МАЙЯ. Мы живем наполнено… живем очень интересно… а главное: в согласии с совестью... а вот ты…

ЛЕЕЛО. Что – я?.. я желаю людям счастья… вот так.

МАЙЯ. Твое счастье не для нес… это скучно и пустое.

ЛЕЕЛО. Огромное большинство со мной.

МАЙЯ. Тогда зачем вертишься у нас?

ЛЕЕЛО. Вы не такие, как все.

МАЙЯ. Если хочешь бывать у нас – не возражаем… но твои советы нам не нужны.

ЛЕЕЛО. Вернер новую пьесу закончил?

МАЙЯ. Закончил.

ЛЕЕЛО. Интересно… и какое название у пьесы?

МАЙЯ. «Акимов».

ЛЕЕЛО. Да-да… Эстония опять ему не нужна… почему русская фамилия?

МАЙЯ. Потому что история в России.

ЛЕЕЛО. А про Эстонию Вернер когда-нибудь, что-нибудь напишет?

МАЙЯ. Уже есть... «О чем молчит человек».

ЛЕЕЛО. «Акимов», как я понимаю, про кочегарку.

МАЙЯ. Действие происходит в кочегарке… но это про людей в кочегарке… очень интересная пьеса.

ЛЕЕЛО. Опять проблемная?

МАЙЯ. Для чиновников очередная проблема.

ЛЕЕЛО. А для тебя, значит, хорошая?

МАЙЯ. Пьеса для меня оказалась даже неожиданной… кочегарка, это место событий… там все гораздо сложнее и драматичней.

ЛЕЕЛО. Где он?

МАЙЯ. Уехал в город.

ЛЕЕЛО. По делам?

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. С рукописью поехал?

МАЙЯ. Калью Хаан его пригласил.

ЛЕЕЛО. Калью Хаан?.. это заведующий литературной частью драматического театра… в драматический театр пригласили?

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. Хаан пригласил Вернера в театр?

МАЙЯ. Да… разговор там у них.

ЛЕЕЛО. С пьесой поехал?

МАЙЯ. Пьеса там… а вдруг твоя карта будет бита?

ЛЕЕЛО. Моя карта?

МАЙЯ. Ладно… не важно.

ЛЕЕЛО. И когда Вернер вернется?

МАЙЯ. Часа три, как уехал.

ЛЕЕЛО. Можно, я подожду?

МАЙЯ. Хочешь за него порадоваться?

ЛЕЕЛО. Хаан ничего не решает… от него ничего не зависит… все зависит от Руммо… Пауль-Ерик Руммо… заведующий литературной часть Руммо.

МАЙЯ. Не знаю, кто там завлит, но дело ведет Хаан.

ЛЕЕЛО. Ты сама читала пьесу?

МАЙЯ. Разумеется.

ЛЕЕЛО. Проблемная, говоришь?

МАЙЯ. Даже не представляю, что может сказать Хаан на счет пьесы.

ЛЕЕЛО. Решать будет не он.

МАЙЯ. Его мнение тоже чего-то стоит.

ЛЕЕЛО. На великах катаетесь?

МАЙЯ. Дома не сидим.

ЛЕЕЛО. Бегаешь?

МАЙЯ. Недавно врачи сказали, что у меня сердце восемнадцатилетней девчонки… была в профилактории… врачи проверили меня с головы до ног… Вернер мертвого из могилы вытащит… его оптимизм меня изумляет.

ЛЕЕЛО. И как сложилось с Тиксом?.. с тем баскетболистом?

МАЙЯ. Тикс покинул министерство… ушел из министерства вообще… прочь ушел… пошел работать в какой-то журнал.

ЛЕЕЛО. Вернеру сказал правду?

МАЙЯ. Рукопись отдал Юрию Пярни… известный переводчик… переводит с нескольких языков… и знаешь, что Юрий Пярни сказал Вернеру?.. стал, говорит, читать: интересно… стал переводить… и только тогда начал погружаться в содержание пьесы… читать пьесы Вернера не каждому под силу.

ЛЕЕЛО. Ты имеешь в виду «Причастие»?

МАЙЯ. Да... это не развлекательное чтиво.

ЛЕЕЛО. Значит, у вас есть «Причастие» в эстонском переводе?

МАЙЯ. Есть.

ЛЕЕЛО. Дашь почитать?

МАЙЯ. У Вернера спрашивай.

ЛЕЕЛО. И Тикс ушел из министерства?

МАЙЯ. Сразу же… заплатил Юрию за перевод и ушел… причем, заплатил не за перевод пьесы, а за перевод фиктивного романа… на всякий случай… и ушел… даже Тикс понял, что тут что-то не чисто.

ЛЕЕЛО. Интересно.

МАЙЯ. Спасибо, что иногда навещаешь нас… а главное: в белой накидке.

ЛЕЕЛО. Значит, Вернер скоро явится?

Входит Вернер.

В одной руке торт, в другой – бутылка шампанского.

ВЕРНЕР. Ба!! у нас Леело!! сколько лет, сколько зим!! как ты догадалась, что у нас праздник?! ты явилась к нашему семейному торжеству!! будем пить за потрясающую новость!!

МАЙЯ. Верни… неужели?

ВЕРНЕР. Своими глазами читал подписи!

МАЙЯ. Подписи?

ВЕРНЕР. Подписи поставили все члены художественного совета театра! они прочитали пьесу и все подписались к постановке!.. Мик Микивер будет ставить!

МАЙЯ. Ну, милая?.. молчишь?.. один – ноль в нашу пользу?

ЛЕЕЛО. Не говори гоп, Майичка, не перепрыгнув.

ВЕРНЕР. Читают!.. ты это понимаешь?.. для меня главное: признание!.. а что там чиновники решат – не так уж и важно!

МАЙЯ. Принесу фужеры.

Майя спешит на кухню.

ВЕРНЕР. А для чиновников , милая моя Леело, у меня имеется кочегарка… на хлеб заработаю… тунеядцем никогда не был.

ЛЕЕЛО. Кочегарка – спасение?

ВЕРНЕР. Мой тыл!.. да, совсем забыл!.. у меня же две новости!.. слышишь, Майча?!. меня пригласили на тарный комбинат!.. сутки отдежурил – трое свободен!. зарплата в два раза выше!

МАЙЯ (из кухни). Потом, потом!

ВЕРНЕР. И где же ты пропадаешь, наша милая вертихвостка?.. на велосипеде ездить умеешь?.. у нас три велосипеда… прямо в накидке по нашим маршрутам!.. не хочешь?.. распахнись душа!.. почувствуешь, что такое свобода!.. поймешь самое главное!.. Майча давно поняла, что такое радость жизни, радость свободы!

Появляется Майя с фужерами.

С выстрелом?!. салют в честь события?!.. праздничный салют!.. есть справедливость на земле! есть!.. только не стоит бежать от нее!.. распахнись душа!.. возликуй справедливость!

Бутылка стреляет.

Вернер разливает шампанское.

МАЙЯ. Как я рада!.. как бы там ни было, а новость – чудо!!

ВЕРНЕР. Сейчас поедем не великах… предлагаю вокруг Харку!.. Мейча сегодня поедет без рук!.. как можно дальше без рук!.. с поворотами!.. сегодня ставим рекорды!.. пусть чиновники готовят очередную пакость!.. но мы знаем, что такое счастье!.. этого они не знают!.. а мы знаем!.. (к Леело) принимаешь наш тост?

Леело не знает, что сказать.

Думай, думай... учись думать без подсказки... человек сам должен строить свою жизнь!.. пей, пей... ты говоришь: в наше время пьют молча?.. потому что не знают, что такое свобода!.. молча пьют кретины!.. а мы с Майчей за свободу!.. это жажда моего детства!

Пьют.

Майча наверняка за постановку выпила… а я выпил за свободу!.. а ты, милая?.. за что ты пила?.. да-да, лучше молчи… для нашего торжества ты еще не созрела.

ЛЕЕЛО. Ты уверен?

ВЕРНЕР. Ты привыкла оглядываться... что скажет чиновник… что скажет Москва… (Майе) едем?

МАЙЯ. С удовольствием.

ВЕРНЕР. Ты нас, милая, не забывай… велики в подвале, так что – до встречи.

Майя и Вернер уходят.

ЛЕЕЛО. Майя намного сдержанней… а этот?.. да, конечно… приятно на него смотреть… дети любят его… а в общем - забавно… он сам себя убаюкивает своим энтузиазмом… что-то вроде истерики… вам не показалось?.. и потом, если «Причастие» изъяли из конкурса, как думает Майя, почему «Акимова» должны пропустить?.. Вернер это тоже знает… иначе не стал бы пить шампанское раньше времени… дождался бы премьеры… все у него легкомысленно, а Майя от него без ума… с детьми ему работать, с детьми… там его место.

Картина 33

Живописный парк.

Низкорослые, пышные сосны.

На скамейке сидит Майя.

К Майе незамеченная подходит Леело.

ЛЕЕЛО. Сидишь?

МАЙЯ. Ты?.. да… как видишь… в этом дивном парке я обычно не сижу… я тут бегаю… почки каждый день бегаю именно здесь… просто, мне сейчас спешить некуда.

ЛЕЕЛО. Как дела?

МАЙЯ. Нормально.

ЛЕЕЛО. Всегда такая целеустремленная, всегда такая деятельная и вдруг… сидишь?.. точно скучающая бабушка?

МАЙЯ. Я и в самом деле скучаю.

ЛЕЕЛО. Возможно ли такое?

МАЙЯ. Когда Вернер уезжает, мне его очень недостает.

ЛЕЕЛО. Вернер в отъезде?

МАЙЯ. В Ленинград уехал… поехал к Дворецкому… помощник Дворецкого - Савицкий прислал Вернеру восторженное письмо… немедленно приезжай в Ленинград: «Акимов» - большая удача.

ЛЕЕЛО. Большая удача?.. Акимов?.. а я слышала, что Акимова запретили.

МАЙЯ. В Эстонии запретили… в Ленинграде в восторге.

ЛЕЕЛО. Вы убедилась, что все решает чиновник?

МАЙЯ. Мы давно это знаем.

ЛЕЕЛО. Вот тебе и художественный совет… со всеми их подписями… вот тебе и шампанское.

МАЙЯ. Тебя это удивляет?

ЛЕЕЛО. Совсем не удивляет… для меня важно совершенно другое… свадьбы гуляют?.. гуляют… дети рождаются?.. рождаются… хлеб в магазинах есть?.. есть.

МАЙЯ. В Ростове белый хлеб исчез... скоро и в Эстонии исчезнет.

ЛЕЕЛО. В Эстонии не так уж плохо… человек должен быть счастливым… остальное…

МАЙЯ. Именно поэтому ты скучная особа.

ЛЕЕЛО. Меня беспокоит ваше будущее.

МАЙЯ. Нас беспокоит совершенно другое… каток в Нарве погубили?

ЛЕЕЛО. Что?

МАЙЯ. Каток в Нарве закрыли?.. строительство дворца остановили?

ЛЕЕЛО. Ну и что?.. а народ по-прежнему хочет быть счастливым.

МАЙЯ. Хочет.

ЛЕЕЛО. Вот и хорошо.

МАЙЯ. Вот и хорошо… а только «Акимова» запретили?.. запретили… «Причастие» изъяли?.. изъяли.

ЛЕЕЛО. Это твои догадки.

Майя замолкает.

Вернер сильно печалится?

МАЙЯ. Вернер молодец.

ЛЕЕЛО. К фигуристам возвращаться не хочет?

МАЙЯ. Таких, как Вернер, мало.

ЛЕЕЛО. Наверняка… в том-то и дело… вот они: ваши восторги… шампанское… вот твое заносчивое «сами с усами».

МАЙЯ. Бориса вспомнила?

ЛЕЕЛО. С Борисом жила бы, как за стеной.

МАЙЯ. Мы сами с усами.

ЛЕЕЛО. Если вы счастливы, ну и ладно… ну и хорошо.

МАЙЯ. С Вернером счастливы дети и сильные.

ЛЕЕЛО. Сильные?.. на что ты намекаешь?

МАЙЯ. Сильные личности.

ЛЕЕЛО. Борис тоже сильная личность.

МАЙЯ. Согласна.

ЛЕЕЛО. Ты тоже сильная… и ведешь Вернера в пропасть.

МАЙЯ. Это он меня ведет… но не в пропасть... в Эстонии не мало сильных… ты для них не интересна… сильные личности на Кавказе… съезжаемся на Мезмайскую поляну… со всего Союза… тот же Тикс сильный… наверняка не ординарная личность… в Эстонии таких не мало… придет время сильных… без сильных все гибнет… умрет.

ЛЕЕЛО. Вспомнила диссидентов?

МАЙЯ. Последний год Солженицын работал в Эстонии… на хуторе… выставили за рубеж.

ЛЕЕЛО. Как Вернер?.. как он?.. без конца запрещают.

МАЙЯ. Без истерики… без проклятий… Хаан ему прямо сказал: был звонок… звонили из белого дома… из Центрально Комитета партии.

ЛЕЕЛО. Запретили и никаких объяснений?

МАЙЯ. Что с тобой?

ЛЕЕЛО. Со мной?.. я спрашиваю: не объяснили, почему запретили?

МАЙЯ. Ты вообще понимаешь, в какой стране живешь?

ЛЕЕЛО. Это вы с Вернером до сих пор ничего не поняли.

МАЙЯ. Вернер человек восторженный… он для многих загадка… а я хочу видеть его снова и снова… иногда думаю… если его не будет… меня тоже не будет.

ЛЕЕЛО. У тебя имеется замечательный вариант… запасной, так сказать.

МАЙЯ. Что?

ЛЕЕЛО. У тебя в Москве прекрасное пристанище.

МАЙЯ. Борис?

Леело молчит.

До чего же ты от нас далека… мне хочется побыть одной… а, впрочем, мне пора домой.

Майя встает и уходит.

ЛЕЕЛО. Неужели это и есть счастье?.. бесконечные неприятности… впереди полнейшая неизвестность… а выглядит очень даже счастливой женщиной… странное счастье… уж очень беспокойная жизнь у нее.

Квартира Вернера.

Вернер дома.

Он изучает библиотеку.

Скорее, думает о чем-то своем.

Неожиданно появляется Майя.

МАЙЯ. Ты уже дома!.. милый!.. ты уже дома?!

Обнимаются.

Без тебя все так пусто... ничего мне не надо без тебя… ты в Ленинграде решил не задерживаться?

ВЕРНЕР. Я туда больше не ездок.

МАЙЯ. Вот как?.. ты в Ленинград больше не ездок?.. что-то случилось?

ВЕРНЕР. По крайней мере: в студию Дворецкого я больше не ездок… а ну их всех к бесу.

МАЙЯ. Савицкого тоже к бесу?

ВЕРНЕР. Савицкий и Дворецкий совершенно разные люди… небо и земля.

МАЙЯ. Который: небо?

ВЕРНЕР. Не скажу.

МАЙЯ. До чего же я рада!.. естественно, Савицкий крупная личность… значительная личность… Дворецкий журналист… Савицкий литературный критик.

ВЕРНЕР. Они ужасно разные.

МАЙЯ. Как я рада, что ты вернулся пораньше.

ВЕРНЕР. Дворецкий и Савицкий между собой на ножах.

МАЙЯ. Это уже что-то новое.

ВЕРНЕР. Для меня тоже… думал, у них с Дворецким совместная студия… совместные дело… куда там… они прямо-таки на ножах.

МАЙЯ. Даже так?

ВЕРНЕР. Представляешь?.. Савицкий говорит Дворецкому… это было на семинаре… предлагаю обсудить пьесу Вернера… а Дворецкий точно не слышит… Савицкий снова: предлагаю обсудить пьесу Вернера… присутствующие навострились… что бы это значило?.. что за спор странный?.. Савицкий уже не предлагает, а требует: надо обсудить пьесу Вернера… Дворецкий не обращает внимания… тогда я взял у Савицкого рукопись и ушел… поехал домой.

МАЙЯ. Савицкий интеллигентный человек… когда он был у нас, он мне очень понравился.

ВЕРНЕР. Они совершенно разные с Дворецким… не понимаю, зачем Савицкий согласился сотрудничать с Дворецким?

МАЙЯ. Дворецкий – журналист, у него развит политический нюх… Савицкий же – литературный критик.

ВЕРНЕР. И вот что еще, милая… в Таллинне готовится к выпуску новый литературный журнал.

МАЙЯ. В Таллинне?.. новый журнал?

ВЕРНЕР. Журнал будет называться «Таллинн».

МАЙЯ. Но такой журнал уже существует.

ВЕРНЕР. Да, но на эстонском языке… на этот раз хотят выпустить журнал на русском языке… попробую предложить «Акимова»… сейчас они с большим энтузиазмом готовятся к выпуску первого номера.

МАЙЯ. Ты не печалься, милый… с Дворецким ты все равно не сработался бы.

ВЕРНЕР. У меня камень с души свалился… каждый раз я там был в напряге… общение с Дворецким для меня стала мукой… особенно после того, как я отказался с ним сотрудничать… и вообще… представляешь?.. в студии есть парень, которые носят его портфель… ты прекрасно понимаешь, как мне все это противно… а с Савицким будем переписываться… он хочет сделать турне по Эстонии на своем «москвиче»… а почему бы нет?.. прокатимся?.. поедешь с нами?

МАЙЯ. Ты же знаешь: я не пригодна для таких поездок… голова не выдерживает.

ВЕРНЕР. Зато велик ты обожаешь.

МАЙЯ. Велик?.. это совершенно другой разговор… хоть на край света… но при одном условии: только с тобой.

ВЕРНЕР. На этот раз в Ленинграде меня встретил Савицкий… пригласил в машину и тут же говорит: Дворецкий «Акимова» категорически не принял.

МАЙЯ. Меня это не удивляет… во-первых: Дворецкий - журналист, а в твоей пьесе фигурирует очень не симпатичный журналист… личность двуликая и довольно скользкая… это во-первых… а во-вторых: содержание пьесы слишком откровенное… все обнажено по максимуму… это его отпугнуло.

ВЕРНЕР. Но Савицкий меня порадовал… его настойчивое требование обсудить пьесу было просто восхитительным.

МАЙЯ. Савицкий – критик… Дворецкий – журналист… к тому же: студия имени Дворецкого, а не Савицкого.

ВЕРНЕР. Дворецкий испугался обсуждения… он не хотел, чтобы люди прочитали пьесу.

МАЙЯ. Дворецкий прекрасно понял: пьеса хорошая… но политическое чутье подсказало: не стоит… это политика… рисковать не стоит.

ВЕРНЕР. И тогда я решил разрядить обстановку: взял рукопись и ушел… завтра хочу пойти в министерство культуры… мне тут один театральный инспектор посоветовал… сходи, говорит, к нашему новому начальнику… у нас вместо Тикса теперь Яак Аллик… умный, знающий… пожалуй, пойду… гляну на этого новичка… у меня даже азарт появился… в спорте перед стартом так бывает… кстати, мы скоро едем в Финляндию, в Куопио… сборная министерства образования.

МАЙЯ. Но ты же не тренер… чтоб за министерство выступать.

ВЕРНЕР. Пригласили – поеду… хоть в Финляндии побываю.

МАЙЯ. А в журнал обязательно сходи… театр, это одно, а в журнале могут опубликовать… чем черт не шутит.

ВЕРНЕР. Да-да, черт любит шутить… чертовские игры продолжаются.

МАЙЯ. Имей в виду: пьесы печатают не охотно… и читают тоже не очень… чтение пьесы - большая работа.

ВЕРНЕР. Главным редактором назначен Антс Саар… позвоню… мне и номер телефона дали… попытка не пытка.

МАЙЯ. Ты очень устал?

ВЕРНЕР. Нет… совсем не устал.

МАЙЯ. На велики?

ВЕРНЕР. А куда еще?.. конечно на велики… а где Верни?

МАЙЯ. Попробуй догадайся.

ВЕРНЕР. В футбол играет.

МАЙЯ. Хорошо позанимался и пошел поиграть… я сидела в нашем парке… люблю я там бывать… особенно, когда ты в отъезде… поужинаем и… вокруг Харку?

ВЕРНЕР. Тебя постоянно тянет к воде.

МАЙЯ. Иногда мне даже снится вода… особенно - море.

ВЕРНЕР. Твои письма с Кавказа без моря не обходились… что значит: родиться возле воды.

МАЙЯ. Мой любимый, бескрайний Амур… возле Хабаровска Амур в ширину два километра… почти как море… в пасмурную погоду противоположный берег не виден.

ВЕРНЕР. Пойду Вернера поищу… надеюсь, захочет с нами вокруг Харку.

МАЙЯ. А я пока соберу ужин.

Расходятся по своим делам.

Картина 34

Квартира Вернера.

Майя дома.

Занимается домашними делами.

Появляется Леело.

Наблюдает за Майей.

Майя Леело не замечает.

ЛЕЕЛО. Ку-ку.

МАЙЯ. Ты?.. и давно ты здесь?

ЛЕЕЛО. Мой дом – моя крепость?

МАЙЯ. Очень хорошо сказала... да-да, мой дом - моя крепость... поговорка англичан… англичане знают толк в жизни… никакие новостройки коммунизма их не интересуют… а тебе известно, какое литературное произведение у них самое любимое?

ЛЕЕЛО. Литературное произведение?

МАЙЯ. Робинзон Крузо.

ЛЕЕЛО. Самое любимое?

МАЙЯ. Человек, попавший на необитаемый остров после кораблекрушения.

ЛЕЕЛО. Самое любимое, говоришь?

МАЙЯ. Робинзон все смог... построил жилье… нашел себе друга… Пятнику… он встретились местного человека в пятницу… от дикарей они защитились… и так далее… эстонцы по духу Робинзоны.

ЛЕЕЛО. Ты имеешь в виду Вернера?

МАЙЯ. И Вернера имею в виду.

ЛЕЕЛО. Эстонцы разные.

МАЙЯ. Вернер истинный эстонец… всегда собранный, всегда подтянутый, всегда нацеленный.

ЛЕЕЛО. Нацеленный на кого?

МАЙЯ. Только вперед… он не из тех, которые соображают… он любит думать… а ты умеешь только соображать… ты приспособленка.

ЛЕЕЛО. Это что - плохо?

МАЙЯ. Соображать?.. приспосабливаться?

ЛЕЕЛО. А как же иначе?

МАЙЯ. Да-да: индивидуальности, это не для тебя.

ЛЕЕЛО. Индивидуальности в Сибири.

МАЙЯ. Самые достойные, самые сильные в Сибири.

ЛЕЕЛО. Сейчас совершенно новое жизнь… совершенно новое время... люди сейчас другие… наш лозунг: время - вперед.

МАЙЯ. И что дальше?.. продолжай.

ЛЕЕЛО. Все устремлено в будущее.

МАЙЯ. А тебе известно, что эстонцев ждет в ближайшем будущем?

ЛЕЕЛО. Или ты сама не знаешь?

МАЙЯ. Прекрасно знаю… таких, как Вернер, отстраняют... и это путь в никуда… по меньшей мере - в неизвестность... лозунги ни о чем не говорят… лозунги пустые… попутчики тоже пустые… чиновники откровенно лицемерные.

ЛЕЕЛО. Маячка, твои слова от желчи.

МАЙЯ. Неужели Вернер – желчь?.. Вернер, это правда.

ЛЕЕЛО. Где он?

МАЙЯ. Пошел в редакцию.

ЛЕЕЛО. Зачем?.. Вернер пошел в редакцию?.. он все еще на что-то надеется?

МАЙЯ. А тебе не все ли равно?

ЛЕЕЛО. Ты знаешь, что не все равно.

МАЙЯ. Новый журнал готовят.

ЛЕЕЛО. Новый журнал?.. и он отправился с рукописью?

МАЙЯ. Рукопись уже там… несколько дней уже там.

ЛЕЕЛО. Новый журнал, говоришь?

МАЙЯ. Называться будет: «Таллинн».

ЛЕЕЛО. Журнал с таким названием уже имеется.

МАЙЯ. На эстонском языке… на этот раз будет на русском.

ЛЕЕЛО. И что?.. пригласили в редакцию?

МАЙЯ. Пригласили… вся редакция успела прочить.

ЛЕЕЛО. Вся редакция?

МАЙЯ. Больше того: рукопись принята к печати.

ЛЕЕЛО. К печали?.. пьеса Вернера?.. «Акимов»?

МАЙЯ. «Акимов» … больше того: редактор сказал, что первый номер откроют пьесой «Акимов».

ЛЕЕЛО. В самом деле?.. он так сказал?

МАЙЯ. По телефону.

ЛЕЕЛО. Ты не шутишь?

МАЙЯ. Не шучу.

ЛЕЕЛО. Но «Акимов» запрещен.

МАЙЯ. Тем не менее.

ЛЕЕЛО. И ты радуешься?

МАЙЯ. За Вернера радуюсь.

ЛЕЕЛО. А потом вместе будете плакать?

Майя молчит.

Прости… я бы очень хотела вместе с вами порадоваться… ты мне веришь?

МАЙЯ. Верю.

ЛЕЕЛО. Прости, Маячка.

МАЙЯ. По пьесам Вернера будут изучать наше время… его творчество: хроника нашего времени… Вернер не картошку продает… картошка имеет свойство портиться, пьесы Вернера – никогда.

ЛЕЕЛО. И давно ушел?

МАЙЯ. У него в городе есть кое-какие дела.

ЛЕЕЛО. Хотелось бы дождаться… не возражаешь?

МАЙЯ. Ты у меня спрашиваешь?

ЛЕЕЛО. Все это очень интересно… как ты думаешь – напечатают?

МАЙЯ. Пока только приятная неожиданность… Вернеру позвонила некая Эльвира… из той редакции… она попросила Вернера сменить имя действующего лица.

ЛЕЕЛО. О чем ты?

МАЙЯ. Эльвира… это имя жены Акимова.

ЛЕЕЛО. И что?

МАЙЯ. Дело в том, что образ Эльвиры отрицательный… типичная приспособленка… эта Эльвира работает в редакции… попросила Вернера изменить имя… придумать новое имя.

ЛЕЕЛО. Понятно.

МАЙЯ. Очень хорошо, что понятно.

ЛЕЕЛО. Не говори гоп, Маячка, не перепрыгнув.

МАЙЯ. Ты права… нюх у тебя отменный.

ЛЕЕЛО. И как поступил Вернер?.. я имею в виду: поменял имя?

МАЙЯ. Не знаю… думаю – нет… чтобы Вернер стал что-то менять?.. он открыт… и для него открытость прежде всего… такой в творчестве и с людьми.

ЛЕЕЛО. Надо дождаться… сам редактор пригласил?

МАЙЯ. Антс Саар.

ЛЕЕЛО. Кто?

МАЙЯ. Агтс Саар… Вернер сказал, что он писатель… его назначили редактором журнала.

ЛЕЕЛО. Кто назначил?

МАЙЯ. Ты не знаешь, кто в наше время назначает редакторов?

ЛЕЕЛО. Но если он назначенный…

МАЙЯ. Продолжай.

ЛЕЕЛО. Нет, ничего.

МАЙЯ. Рано радоваться?.. я тоже так думаю… приятно, конечно… сам редактор позвонил… это дорогого стоит.

Леело молчит.

Уж если работник редакции попросила сменить имя… это говорит о многом.

ЛЕЕЛО. Вернер в Ленинград не ездит?

МАЙЯ. Бывает там… но только тогда, когда отправляется на судейство… заглядывает к брату.

ЛЕЕЛО. Как сынуля?

МАЙЯ. Сынуля?.. учится, тренируется.

ЛЕЕЛО. Футбол?.. в секцию футбола?

МАЙЯ. Футбол во дворе… легкой атлетикой увлекся.

ЛЕЕЛО. Редактор говорил что-нибудь о пьесе?

МАЙЯ. Говорил.

ЛЕЕЛО. Можно узнать?

МАЙЯ. Сказал, что ему, как редактору, приходится очень много читать… очень устает… хочет, чтобы первый номер был успешный… перед сном решил полистать «Акимова» и стал читать... прочитал всю пьесу целиком… сказал, что откроет журнал пьесой Вернера.

ЛЕЕЛО. Вернер пошел в редакцию по его приглашению?

МАЙЯ. На этот раз звонил заместитель… Популовский.

ЛЕЕЛО. У них даже заместитель есть?

МАЙЯ. Наивная ты барышня… как можно без заместителя?.. а тебе известно, как устроены советские колхозы?

ЛЕЕЛО. Колхозы?.. при чем тут колхозы?

МАЙЯ. Я имею в виду руководство колхозов.

ЛЕЕЛО. Мне это совершенно не интересно.

МАЙЯ. Если председатель колхоза эстонец, то заместитель обязательно русский.

ЛЕЕЛО. Обязательно русский?.. почему?.. не поняла.

МАЙЯ. В нашей стране ничего не делается просто так… партия – наш рулевой… заместитель… как бы тебе поделикатней сказать?... одним словом – доносчик.

ЛЕЕЛО. Что ты сказала?

МАЙЯ. Что слышала.

ЛЕЕЛО. Доносчик?

МАЙЯ. Да… он докладывает наверх, что делает председатель, то есть - эстонец… а в общем, в самом деле, зачем тебе все это знать?.. были бы люди счастливые.

ЛЕЕЛО. Ты губишь жизнь Вернеру… отстраняешь его от жизни.

Входит Вернер.

ВЕРЕНР.. У нас Леело?.. давненько ты к нам не заглядывала… привет, милая.

ЛЕЕЛО. Привет, милый… явился, надеюсь, с хорошей новостью?

ВЕРЕНР.. Не знаю, что и сказать... можно сказать и так, и эдак.

ЛЕЕЛО. Говори и так, и эдак.

ВЕРЕНР.. С чего начать?

ЛЕЕЛО. Начни с «эдак».

ВЕРЕНР.. Прекрасно… начну с «эдак»… пьесу печатать запретили… теперь можно переходить к «так»?

ЛЕЕЛО. Больше ничего не надо… мне достаточно «эдак».

МАЙЯ. А мне этого мало… хочу больше.

ВЕРЕНР.. Все складывается замечательно.

ЛЕЕЛО. Как - замечательно?

ВЕРЕНР.. Во-первых: моего отца не расстреляли.

ЛЕЕЛО. Что ты сказал?

ВЕРЕНР.. Моего отца не расстреляли… ты это можешь однажды запомнить?.. моего отца не растеряли... ему капитально повезло... помучили здорово, но решили не стрелять.

ЛЕЕЛО. С сумасшедшими я не разговариваю.

Леело исчезает.

ВЕРЕНР.. Сует свой нос не в свои дела, а потом деру.

МАЙЯ. Она твою иронию не переносит.

ВЕРЕНР.. Я решил вот что… я решил подобрать перчатку… подобрать брошенную мне перчатку… топор войны откопаю и поеду в Москву… я еду в Москву.

МАЙЯ. В Москву?

ВЕРЕНР.. В городе встретил Пономарева… он посоветовал поехать в Москву… в министерство культуры РСФСР.

МАЙЯ. Почему РСФСР?

ВЕРЕНР.. Там работает некая Татьяна Борисовна… баба смелая, говорит… к ней можно ехать с «Акимовым».

МАЙЯ. Значит, Пономарев читал «Акимова»?

ВЕРЕНР.. Читал.

МАЙЯ. Тебе пригодятся знакомства… поезжай.

ВЕРЕНР.. Агапова Татьяна Борисовна… жена Попцова… у Попцова Пономарев печатает свои стихи.

МАЙЯ. Да- да, ты говорил… Попцов редактор журнала «Сельская жизнь».

ВЕРЕНР.. Верно… Пономарев его хороший друг… а жена Попцова… Татьяна Борисовна Агапова… она дочь известно московского журналиста Бориса Агапова.

МАЙЯ. Обязательно поезжай… в Эстонии ты чужой… здесь тебя отторгают.

ВЕРЕНР.. Хорошее словечко: отторгают.

МАЙЯ. Здесь тебе хода не будет.

ВЕРЕНР.. На то очень похоже… отторгают меня с первого дня моего прибытия в Эстонию.

МАЙЯ. Интересно.

ВЕРЕНР.. Довольно долго приглядывались в техникуме… затем полетели кляузы на меня тренеров… потом теща меня невзлюбила… а в результате?.. в результате она угробила свою дочь… теперь партия меня невзлюбила.

МАЙЯ. Партия дала тебе две квартиры.

ВЕРЕНР.. Да-да… верно… не учел… я оказался не благодарным.

МАЙЯ. Ты оказался нормальным, чистым, светлым… ужасно не практичным и совершенно не советским человеком… остался открытым, чистым и многим ты очень не удобен.

ВЕРЕНР.. К тому же, пишу на русском языке.

МАЙЯ. Дело не в этом… дело не в языке… это повод не пускать тебя в свою среду.

ВЕРЕНР.. От вассалов поеду к господам.

МАЙЯ. Да-да, к господам… к дряхлым, шамкающим старикам с их дряхлеющей страной.

ВЕРЕНР.. Закостеневшие, полуживые старики.

МАЙЯ. Леело сейчас сказала бы: ступай к фигуристам.

ВЕРЕНР.. А ты что скажешь?

МАЙЯ. Расскажи лучше про редакцию.

ВЕРЕНР.. Встретил меня Популовский.

МАЙЯ. Кто?

ВЕРЕНР.. Популовский… заместитель Антса Саара… прямо из кабинета быстрым шагом подходит и рукой в сторону белого дома показывает… в сторону ЦК… оттуда, говорит, был звонок… печатать запретили.

МАЙЯ. Бедный Антс Саар.

ВЕРЕНР.. Я тоже так подумал.

МАЙЯ. Он ужасно смущен… попросил поговорить с тобой Популовского.

ВЕРЕНР.. Забавно все это.

МАЙЯ. Мне по-человечески жалко Саара.

ВЕРЕНР.. Да… решил мне подсунуть Папуловского.

МАЙЯ. Ты станешь знаменитым.

ВЕРЕНР.. Черт с ними… еду в Москву.

МАЙЯ. В Кремле сейчас Андропов.

ВЕРЕНР.. Брежнева под ручку водили последние годы… шептали на ухо, что говорить… кто же был после него?.. представляешь… забыл.

МАЙЯ. Черненко.

ВЕРЕНР.. Да-да…Черненко… теперь новый пахан… Андропов.

МАЙЯ. Учти: это бывший начальник КГБ.

ВЕРЕНР.. Круто взялся за дело… людей начали шмонать.

МАЙЯ. Что?

ВЕРЕНР.. Шмонать людей стали… перед кинотеатрами.

Майя хохочет.

МАЙЯ. Как это верно сказано!

ВЕРЕНР.. По всем кинотеатрам Советского Союза!

МАЙЯ. Дожили.

ВЕРЕНР.. Подходит к тебе дяденька: предъявите, пожалуйста, документ... идешь в кино и вдруг к тебе подходит тип в штатском и просит предъявить документ... почему не на рабочем месте?.. запахло гнилью… мертвечиной запахло.

МАЙЯ. Когда-то было еще забавней… человека вызывали на собрание по поводу семейной жизни.

ВЕРЕНР.. Почему изменяешь жене?

МАЙЯ. Да-да… смех и грех.

ВЕРЕНР.. Ты сколько раз изменил жене?

МАЙЯ. Всего два раза… прошу прощения.

ВЕРЕНР.. Ладно... пусть решит собрание… поднимите руку: кто за то, чтобы ограничиться вынесением выговора?.. прошу голосовать.

МАЙЯ. А тебе известно, что дочь Брежнева на валютных спекуляциях попалась?

ВЕРЕНР.. Брильянты.

МАЙЯ. Да… брильянты… валюта тоже.

ВЕРЕНР.. Весь Советский Союз об этом судачит.

МАЙЯ. Артисты цирка тоже попались на валюте.

ВЕРЕНР.. Бедный папаша Брежнев.

МАЙЯ. Имей в виду: в министерствах наверняка хвосты поджали… в министерстве культуры тем более.

ВЕРЕНР.. Хочется взглянуть на смелую бабенку… или ты думаешь, не стоит?

МАЙЯ. Нет-нет, поезжай.

ВЕРЕНР.. Бедная Леело… счастья людям обещает.

МАЙЯ. Ты мне так и не рассказал, как вчера сходил к Яаку Аллиу.

ВЕРЕНР.. Ах, пустое.

МАЙЯ. В двух словах.

ВЕРЕНР.. Ну кто он такой?.. закончил партийную школу... сунули его в министерство культуры… сразу же после Тикса сунули… Тикс убдрался оттуда, послал их всех к чертям, а этого сунули… партийный функционер… получил диплом театрального критика, вот и сидит в репертуарном отделе… если в двух словах… постучал к нему в кабинет… тихо... приоткрываю дверь… он как меня увидел, замахал рукой: мне некогда, мне некогда… я закрыл дверь и ушел.

МАЙЯ. Он прочитал «Акимова».

ВЕРЕНР.. Конечно, прочитал… они все там барахло… от правды шарахаются… а когда пришел к нему первый раз: сама любезность… пригласил сесть в кресло… а пошел я к нему по совету инспекторов… театральных инспекторов… умный, говорят, деятельный, сходи к нему.

МАЙЯ. Кто эти инспектора?

ВЕРЕНР.. Театральные инспектора?.. ребята молодые… видно, прочитали «Акимова»… а этот усадил меня в кресло, рукопись положил перед собой и весь внимание… все они клоуны… никакой коммунизм их не интересует, дорваться бы до власти.

МАЙЯ. Прокатимся?

ВЕРЕНР.. С огромным удовольствием… вокруг Харку.

МАЙЯ. Сегодня маршрут ты выбираешь.

ВЕРЕНР.. А где Верни?

МАЙЯ. На тренировке… он сегодня очень хорошо занимался… готовится к концерту… скоро у них выступление в башне Кик ин де Кек.

ВЕРЕНР.. Да-да… придется поехать сегодня без него… без нашего пианиста.

МАЙЯ. Верни в спорте тоже не последний… недавно выиграл барьерный бег.

ВЕРЕНР.. Пошел доставать велосипеды.

МАЙЯ. А я пока переоденусь… поболтаем по дороге.

Расходятся.

Картина 35

Живописная лужайка в сосновом лесу.

На кочках сидят Майя и Вернер.

МАЙЯ. Как здесь хорошо.

ВЕРНЕР. Да… очень.

МАЙЯ. Душа здесь отдыхает… и ты рядом… и эта тишина… у меня точно крылья вырастают.

ВЕРНЕР. Я здесь тоже становлюсь другим… особенно – с тобой.

МАЙЯ. В городе человек без крыльев.

ВЕРНЕР. В городе человек в автобусе.

МАЙЯ. Да… особенно: по утрам.

ВЕРНЕР. Одним словом: травма.

МАЙЯ. Что?

ВЕРНЕР. Для меня это постоянная травма.

МАЙЯ. Для тебя?

ВЕРНЕР. Ты уходишь, а я продолжаю спать. .. ты в переполненном автобусе… стиснутая со всех сторон… не известно кем стиснутая… а я пытаюсь заснуть… иногда получается.

МАЙЯ. Да, стиснутая неизвестно кем.

ВЕРНЕР. Гегемоном стиснутая.

МАЙЯ. Зачастую с наглыми глазами.

ВЕРНЕР. Все это для меня постоянный упрек.

МАЙЯ. Ты тут не при чем… такова действительность.

ВЕРНЕР. Эта действительность травмирует.

МАЙЯ. Кто-то считает, что эта действительность сплачивает.

ВЕРНЕР. В ненависти сплачивает.

МАЙЯ. Остроумно… диктатура пролетариата.

ВЕРНЕР. Чепуха… диктатура чиновников.

МАЙЯ. Согласна.

ВЕРНЕР. Диктатура карьеристов и болтунов… типы, которые учат жить.

МАЙЯ. Я рада, что ты можешь теперь спокойно заниматься… для меня это главное.

ВЕРНЕР. Мне довелось однажды побывать под злобным взглядом гегемона… в Челябинске… был там в качестве судьи… один из местных посоветовал съездить в центр города… новый ресторан там будто бы открылся.

МАЙЯ. Разве интурист не в центре города?

ВЕРНЕР. Не в самом центре… ресторан под русскую народную сказку… к ужасу своему угодил в час пик… в трамвай еле втискался… да и то в переднюю дверь… в заднюю и не пытайся… ростом я не маленький… глянул поверх голов… на меня смотрели холодные, злобные, ненавидящие глаза… я был, как всегда, в шляпе… на следующей остановке вышел… вернулся в отель.

МАЙЯ. Я тебя понимаю.

ВЕРНЕР. Скажи мне вот что…

МАЙЯ. Да… что ты хочешь от меня услышат?

ВЕРНЕР. Ты Бориса в такие минуты вспоминаешь?

МАЙЯ. В такие минуты?

ВЕРНЕР. В автобусе… рано утром?

МАЙЯ. Только велики вспоминаю… думаю только о наших поездках.

ВЕРНЕР. Правда?

МАЙЯ. Правда.

ВЕРНЕР. Дворецкий отшатнулся от моей правды… от правды «Акимова»… а вот Савицкому спасибо.

МАЙЯ. Странно, что Савицкий согласился сотрудничать с Дворецким.

ВЕРНЕР. Деньги… я уверен: деньги… хорошо мне с тобой.

МАЙЯ. А мне с тобой.

ВЕРНЕР. Иногда я думаю: с Борисом у тебя была бы совершенно другая жизнь.

МАЙЯ. Не было бы ни моря… ни великов… не было бы «Акимова».

ВЕРНЕР. Зато были бы деньги.

МАЙЯ. Главное: сынули не было бы.

ВЕРНЕР. Не было бы?.. ты уверена?

МАЙЯ. На сто процентов… жила бы у мамы Бориса.

ВЕРНЕР. В студии?

МАЙЯ. Смотрела бы, как она занимается своими картинами… она у меня часто спрашивала: Маячка, как тебе колорит картины?.. она прислушивалась к моему мнению… или читала бы книги… возможно, стала бы писать рефераты… я счастлива, когда ты сидишь за письменным столом и работаешь.

ВЕРНЕР. Мои писульки никому не нужны… ни в какие ворота не лезут.

МАЙЯ. У меня тепло на душе, когда ты там сидишь… я знаю: там чисто и светло.

ВЕРНЕР. А между тем: все в мусорную корзину.

МАЙЯ. В твоих пьесах нет мусора… ты: не в бровь, а в глаз… мне каждый раз жутко интересно читать твою новую вещь… письма твои тоже очень любила читать.

ВЕРНЕР. Как ты думаешь, нашему сыну уютно с нами?

МАЙЯ. Верни?.. с нами?.. интересно… вопрос очень неожиданный… я надеюсь - уютно… почему ты спросил?

ВЕРНЕР. Твое неравнодушие к моим занятиям может его оттолкнуть.

МАЙЯ. Не думаю.

ВЕРНЕР. Но мой вопрос тебя насторожил.

МАЙЯ. У нас очень милый мальчик… помню, как он рассказывал о вашем походе в верховья Урупа.

ВЕРНЕР. Да, приключение получилось тогда отменное.

МАЙЯ. Вы угодили в страшную грозу.

ВЕРНЕР. Впервые я видел, что такое гроза в горах… в глубоком ущелье… было по-настоящему страшно.

МАЙЯ. Деревья с грохотом падали… Верни рассказывал.

ВЕРНЕР. От напора воды падали… ситуация была критическая… вода прибывала и прибывала… поток мог смыть нас, как две щепки… Верни показал себя молодцом… я начал действовать, он тут же бросился помогать... собирал все, что валялось вокруг… коряги, сучья, все, что могло гореть… затем приставили к обрыву ствол сухого дерева и забрались наверх… там оказалась огромная пещера… широченная и мрачная… всю ночь сидели возле костерка.

МАЙЯ. Верни сказал, что ты его тогда похвалил.

ВЕРНЕР. Он тебе сказал?.. представь себе: ночь… хоть глаз выколи… молния за молнией… летучие мыши… деревья трещат и падают… утром стали выбираться… куда там: поток не утихал… обвязались веревкой… для страховки обвязались… и стали осторожно спускаться… в нашем мальчике не мало мужества.

МАЙЯ. Он очень на тебя похож.

ВЕРНЕР. Мой отец тоже все замечает… сторонним глазом… он на соревнования тоже приходил почему-то тайком… я только сейчас начинаю кое-что понимать… обнаруживаю его удивительные черты.

МАЙЯ. Твой отец очень интеллигентный человек.

ВЕРНЕР. Отец - тайна… приоткрывается тайна трудно… как бы: нечаянно… самого главного все равно не могу уловить… стихи – да… но как личность – полная тайна.

МАЙЯ. Твой отец очень содержательный человек… ты можешь им гордиться.

ВЕРНЕР. С ним уютно… хорошо на хуторе у него… атмосфера особенная.

МАЙЯ. Он очень естественный и чрезвычайно доброжелательный.

ВЕРНЕР. Жаль, что ты не видела, как они с малышом соревновались… в аллее перед хутором… дистанция метров шестьдесят… я пошел на финиш… они приготовились… марш!.. Верни бросился бежать… ему было тогда годика четыре.

МАЙЯ. Меньше… наверняка меньше.

ВЕРНЕР. Дед был собой чрезвычайно не доволен… неужели этот сопляк победил его?

МАЙЯ. Ты когда собираешься в Москву?

ВЕРНЕР. После дежурства… отдежурю и в запасе будет три дня.

МАЙЯ. Знакомства тебе не помешают.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Привет.

ВЕРНЕР. Ты как нас нашла?

ЛЕЕЛО. Майя, не толкай Вернера в…

ВЕРНЕР. В пропасть?

ЛЕЕЛО. Тебе не надо ехать в Москву… ехать туда бессмысленно.

ВЕРНЕР. Майя толкает меня в пропасть?

ЛЕЕЛО. Я тебе добра желаю… ты можешь это однажды понять?.. добра желаю.

ВЕРНЕР. Значит, в Москву ехать не надо?

ЛЕЕЛО. С драматургией у тебя полная ерунда… неужели не понимаешь?.. с драматургией у тебя будущего нет и не будет… берись за фигуристов… зачем упорствовать?

ВЕРНЕР. А я упорный.

ЛЕЕЛО. Прости меня, конечно…

ВЕРНЕР. Дурак?

ЛЕЕЛО. Я так не сказала.

ВЕРНЕР. Но подумала.

ЛЕЕЛО. Ребята тебя ждут с распростертыми объятиями!.. Маячка, объясни ему нормальным языком.

МАЙЯ. А почему Вернера ждут с распростертыми объятиями?

ЛЕЕЛО. Маячка, или ты сама не знаешь?

МАЙЯ. Знаю.

ЛЕЕЛО. Вернер делает не свое дело… а в Москве называют его академиком... в фигурном катании он собаку съел.

ВЕРНЕР. Леело!.. чудо мое!

ЛЕЕЛО. Не ори!.. сосны разбегутся!

ВЕРНЕР. Я люблю тебя очень и очень!

ЛЕЕЛО. Не болтай!.. а вот Майя тебя не любит!.. вот так!.. не любит и все!

МАЙЯ. Леело… послушай меня… ты уверена, что мы тебя не любим?

ЛЕЕЛО. Уверена!.. на сто процентов!.. давно уверенна!

ВЕРНЕР. Мы тебя очень и очень любим!

ЛЕЕЛО. Не болтай!

ВЕРНЕР. Потому что у тебя получается каждый раз мимо и мимо!

ЛЕЕЛО. Что с тобой?

ВЕРНЕР. Мимо и мимо!

ЛЕЕЛО. Отвали!

МАЙЯ. Вернер правду говорит.

ЛЕЕЛО. Правду?

МАЙЯ. Ты прекрасно знаешь: мы тебя любим… а уж я тем тебя более люблю.

ЛЕЕЛО. Ты?!. Маячка!.. это не правда!.. прекрати говорить глупости!.. я не полная дура!

ВЕРНЕР. Майка тебя обожает!

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Майка тебя обожает!

ЛЕЕЛО. Издеваетесь?

МАЙЯ. Леело… пойми ты однажды… я люблю тебя уже за то, что ты любишь Вернера.

ЛЕЕЛО. Не правда!

ВЕРНЕР. Кончай шуметь!.. сосны разбегутся… в нашей компании правда и только правда… правда, ничего кроме правды.

ЛЕЕЛО. Майя даже эстонский язык не знает!.. вот так!.. Эстония для нее пустое место!

ВЕРНЕР. Стоп, стоп, стоп!

ЛЕЕЛО. Что: стоп, стоп, стоп?!

ВЕРНЕР. Мимо!.. не в ту степь зашла!

ЛЕЕЛО. Я говорю правду!

ВЕРНЕР. А я говорю: мимо!!

ЛЕЕЛО. Рядом с Майей ты голову потерял!

ВЕРНЕР. Майка на хуторах говорит только по-эстонски!.. тебе это понятно?

ЛЕЕЛО. Не правда!

ВЕРНЕР. На хуторах Майя говорит только по-эстонски!

ЛЕЕЛО. Не правда!.. она не умеет по-эстонски!

ВЕРНЕР. Потому что не хочет!

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Не хочет.

ЛЕЕЛО. Не правда!

ВЕРНЕР. Она по-эстонски говорит не хочет!

ЛЕЕЛО. Что ты болтаешь?!

ВЕРНЕР. Потому что эстонцы…

ЛЕЕЛО. Ну?.. что эстонцы?.. о чем ты?

ВЕРНЕР. Настоящие эстонцы живут не в городе.

ЛЕЕЛО. Что ты сказал?.. настоящие эстонцы живут не в городе?

ВЕРНЕР. Истинные эстонцы живут на хуторах.

ЛЕЕЛО. Что? на хуторах?

ВЕРНЕР. Вот именно… на хуторах... в городе настоящих эстонцев нет… их в городе просто не стало.

ЛЕЕЛО. Не болтай!

ВЕРНЕР. Ты сама уже другая.

Леело ждет.

Ты стала противной.

ЛЕЕЛО. А ты стал обыкновенной тряпкой!

ВЕРНЕР. Эстонцы в городе не эстонцы!

ЛЕЕЛО. Прекрати болтать чепуху!

ВЕРНЕР. Ты тоже не эстонка!

Леело заливается хохотом.

Вот так-то лучше.

ЛЕЕЛО. Ты с ума сошел… ты спятил.

ВЕРНЕР. А я тебе говорю: ты не эстонка… и вообще: ты тоже скоро эстонский язык забудешь… ты эстонский еще не забыла?.. на помойку не пора тебя тащить?

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Что слышала.

МАЙЯ. Леело… милая… ответь ему... ответь.

Леело молчит.

ЛЕЕЛО. Пора.

ВЕРНЕР. Что – пора?.. о чем ты?

ЛЕЕЛО. Меня пора тащить на помойку.

ВЕРНЕР. Леело!.. милая!.. можно тебя обнять?!

ЛЕЕЛО. Нельзя.

ВЕРНЕР. А мне так хочется!

ЛЕЕЛО. Меня нельзя обнимать.

ВЕРНЕР. Продолжай.

ЛЕЕЛО. Я стала гадкой.

ВЕРНЕР. Ты стала гадкой?

ЛЕЕЛО. Да.

ВЕРНЕР. Как так?

ЛЕЕЛО. Я стала гадкой.

МАЙЯ. Леело… мы слушаем тебя.

ЛЕЕЛО. Это не ваше дело.

МАЙЯ. Леело… милая… послушай тогда меня, пожалуйста.

Леело ждет.

Ты прекрасно знаешь: я работаю на военном заводе… я вижу, что на заводе происходит… у нас делают ракеты… о людях там забыли… думают только о победе… о победе коммунизма… черные полковники за спиной каждого рабочего… эстонцев на заводе всего четыре процента… всего четыре процента… людей усиленно подвозят из России.

ЛЕЕЛО. Эстонцы хотят быть счастливыми.

Пауза.

ВЕРНЕР. Продолжай.

МАЙЯ. Продолжай, Леело.

ЛЕЕЛО. Скажу честно… ладно… все, как есть… эстонцы плюют на этот коммунизм.

ВЕРНЕР. Милая!.. милая Леело!

ЛЕЕЛО. Не кричи… лучше научи эстонцев красиво кататься на коньках.

ВЕРНЕР. Я тебя обожаю… послушай меня внимательно… мой отец всю жизнь был сумасшедшим… я тоже на него похож… он даже в сумасшедший дом угодил… а вот я там не был… зато читаю «цветы боли»… и что?.. я должен теперь учить детишек красиво кататься?.. радоваться жизни?

ЛЕЕЛО. Я желаю тебе счастья.

ВЕРНЕР. Лучше пожелай мне удачи… после дежурства еду в Москву… дела делаются там… только там.

Леело исчезает.

Как появилась, так и исчезла… порой я сам думаю: угасает во мне фигурное катание… а ведь у отца два высших образования… лондонский колледж закончил… на английском закончил… а в голове только политика… политика у него всегда была на первом месте.

МАЙЯ. Это не политика, милый мой… это идеология… он отрицает идеологию… идеология сейчас на первом месте… даже специальность не так важна… важней всего сейчас идеология.

ВЕРНЕР. Твой папа… он же был полковник… но он был… даже твой папа ничего не стоил.

МАЙЯ. Поедешь в Москву сразу после дежурства?.. сонный?

ВЕРНЕР. В поезде подремлю… хочется глянуть на эту Агапову… Татьяну Борисовну.

МАЙЯ. Я обратила внимание: ты стал задерживаться за письменным столом.

ВЕРНЕР. Я с удовольствием беседую с людьми на хуторах… потому кое-что записываю… люди не охотно сейчас открываются.

МАЙЯ. Твои вопросы людей пугают… к тому же: я с тобой рядом… со своим корявым эстонским.

ВЕРНЕР. Прошу тебя, милая, не смущайся… не беда… без акцента все равно не получится… для этого надо родится в Эстонии.

МАЙЯ. Ты же говоришь без акцента… хотя родился в Ленинграде.

ВЕРНЕР. У меня другая история… мы оказались на Урале, когда мне было два годика… родители между собой только на эстонском… русский уже потом… школа, война… сама знаешь, что такое послевоенные годы… жили, точно перекати поле.

МАЙЯ. Хорошо с тобой… ты неувядаемый… жизнь для тебя великая радость… ты умеешь только радоваться.

ВЕРНЕР. Я не Лев Толстой… чтобы капризничать.

МАЙЯ. Вот как?

ВЕРНЕР. Толстому можно было капризничать… позволять себе многое… он много имел и жил в другие времена… я подставлять щеки никому не собираюсь… такой уж получился… ну что, Леончук, едем дальше?

МАЙЯ. Едем дальше.

Вернер и Майя направляются к своим велосипедам.

Картина 36

Квартира Вернера.

Дома Майя.

Она занята своими делами.

Появляется Леело.

Наблюдает за Майей.

ЛЕЕЛО. Мой дом – моя крепость?

МАЙЯ. Ты?.. привет… да, люблю я свою крепость.

ЛЕЕЛО. Обстановка скромная, можно даже сказать: аскетическая… но со вкусом.

МАЙЯ. Люблю я наш дом.

ЛЕЕЛО. Скажи мне честно: Вернер спокойный иногда бывает?

МАЙЯ. Спокойный?.. не думаю… люблю, когда он играет на пианино… когда начинает свои импровизации… как там у Блока?.. и вечный бой, покой нам только снится… с Вернером скучать не приходится… его подвижность –это и есть его отдых… по сути он никогда не бывает спокойным… то в горы Кавказа направится… то с братом Белое море пересечет на катере… они с братом прошли маршрут в четыре тысяч километров… впервые в СССР был пройден этот удивительный маршрут… они с братом и еще двое отправились в рискованное путешествие… на катере… в 1971 году… даже в журнале «Катера и яхты» о них писали… то на мотоциклах по Карелии с братом.

ЛЕЕЛО. А где он сейчас?

МАЙЯ. В Москве.

ЛЕЕЛО. Понятно… отправился-таки в Москву.

МАЙЯ. Завтра ему на дежурство… надеюсь, сегодня вернется.

ЛЕЕЛО. И что он в Москве делает?

МАЙЯ. К Агаповой поехал.

ЛЕЕЛО. Не уютно ему в Эстонии.

МАЙЯ. Чепуха… просто, у него очень широкий диапазон интересов.

ЛЕЕЛО. А Эстония?.. слишком маленький диапазон?.. другой бы на его месте…

МАЙЯ. Вернер не такой, как другие… пора бы тебе это понять.

ЛЕЕЛО. И все-таки, он становится мне с каждым годом интересней… пересек Белое море, говоришь?.. это что-то вроде авантюры.

МАЙЯ. Очень опасное приключение.

ЛЕЕЛО. А ты сидела в это время дома и ждала?.. вернется, не вернется?

МАЙЯ. Не стану же я его отговаривать.

ЛЕЕЛО. Но с КГБ шутить не стоит… плохо все может кончиться.

МАЙЯ. Это не шутки… это упорное желание оставаться самим собой… во всем этом очень много от спорта… от десятиборья… десятиборье самый сложный вид легкой атлетики… зачем ему десятиборье?.. во-первых: летом льда нет… а во-вторых: десятиборье: вперед… только вперед… неудачи позади… только вперед… к тому же, на Урале в основном зимние виды спорта были… по бегу на коньках чемпионов мира в Свердловске и Жукова, и Исакова, и Артамонова… и так далее… а сколько мужчин… Стенин… всех не запомнишь… можешь у него спросить.

ЛЕЕЛО. Вот именно.

МАЙЯ. Что – вот именно?

ЛЕЕЛО. Зачем тогда литература?

МАЙЯ. Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан… ты же биографию Вернера.

ЛЕЕЛО. Вот и пусть делает то, что лучше всего получается… всем будет польза… это ты его сбила с толку.

МАЙЯ. Вернера невозможно сбить с толку.

ЛЕЕЛО. Живет в Эстонии, фамилия известная, то и дело мелькает в кроссвордах… судья международного класса.

МАЙЯ. Милая Леело… мы тебя с Вернером любим… по-своему, но очень любим.

ЛЕЕЛО. Маячка, не надо смеяться надо мной.

МАЙЯ. А ты сама подумай… и поймешь: все идет так, как должно идти… я люблю Вернера за его открытость, щедрость… и ты его за это любишь.

ЛЕЕЛО. Да.

МАЙЯ. Любить, это, прежде всего, понимать.

ЛЕЕЛО. А ты знаешь, кто его дед?.. я имею в виду отца его мамы.

МАЙЯ. Выдающийся коммунист.

ЛЕЕЛО. Вот именно… портрет его деда в музее висит… он был министром иностранных дел.

МАЙЯ. Да… в подвальном помещении библиотеки Горького висит портрет… мы там бываем… недавно был опубликован большой реферат о его деде.

ЛЕЕЛО. А чем занимается его внук?

МАЙЯ. Пишет правду.

ЛЕЕЛО. Но кому нужна его правда?.. не лучше ли заняться фигурным катанием?.. только тут его надежная правда.

МАЙЯ. Поэтом можешь ты не быть…

ЛЕЕЛО. И что?.. но гражданином быть обязан?

МАЙЯ. Да… Вернер прежде всего гражданин… а тебе я вот что должна сказать… в тебе появились едва уловимые нотки.

ЛЕЕЛО. Нотки?.. вот как?.. о чем ты?

МАЙЯ. Нотки сомнения.

ЛЕЕЛО. Во мне?.. нотки сомнения?

МАЙЯ. Это красивые нотки… ты к нам стала реже заглядывать из страха.

ЛЕЕЛО. Из страха?.. я?!

МАЙЯ. Несомненно.

ЛЕЕЛО. Какие могут быть во мне сомнения?

МАЙЯ. Красивые сомнения… очень красивые нотки.

ЛЕЕЛО. А я тебе вот что должна сказать… ложь… о которой вы без конца с Вернером толкуете… она давно уже всех победила.

МАЙЯ. Леело!.. чудо ты наше!.. ты же сама многое видишь!

ЛЕЕЛО. Большинству ложь нравится… ложь давно всех завоевала.

МАЙЯ. Ты молодчина!.. они живут в свое удовольствие!.. совершенно верно!.. и в этом вся правда!

ЛЕЕЛО. Вот именно.

МАЙЯ. Но если хочешь понять Вернера… ты должна прежде всего расслабиться.

ЛЕЕЛО. Расслабиться?

МАЙЯ. Выбрось из головы свою озабоченность… все сомнения выбрось из головы… почаще заглядывай к нам.

ЛЕЕЛО. Не знаю.

МАЙЯ. Подумай… спокойно подумай… я с большим нетерпением жду Вернера из Москвы… что-то он расскажет.

ЛЕЕЛО. Маячка… жизнь у человека одна… одна единственная… вам стоит об этом подумать.

МАЙЯ. Об этом надо постоянно думать… таких, как дед Вернера, давно расстреляли.

ЛЕЕЛО. Вот именно.

МАЙЯ. А почему расстреляли?

ЛЕЕЛО. Мне это не интересно.

МАЙЯ. Потому что мешали Сталину.

ЛЕЕЛО. Кто мешал Сталину?

МАЙЯ. Все те, которых он расстрелял.

ЛЕЕЛО. Они мешали строить новую жизнь.

МАЙЯ. А в результате?

ЛЕЕЛО. Что – в результате?

МАЙЯ. В результате торжествуют угодники и лицемеры.

ЛЕЕЛО. Маячка, к чему все это?.. или тебе надо все это больше всех?.. тебе надо рисковать?

МАЙЯ. Когда-то были идеалы.

ЛЕЕЛО. При чем тут идеалы?

МАЙЯ. У деда Вернера были идеалы… демагогам они не нужны.

ЛЕЕЛО. Напрасно Вернер уехал в Москву.

МАЙЯ Постарайся понять Вернера и незаметно влюбишься в него по-настоящему.

ЛЕЕЛО. Ты уверена, что Вернер вернется сегодня?

МАЙЯ. Завтра у него дежурство.

ЛЕЕЛО. Ты его любишь… это здорово видно… души ваши склеились… а где ваш сын?

МАЙЯ. В музыкальной школе на репетиции.

Входит Вернер.

Майя - к нему.

Объятия.

ЛЕЕЛО. Ну, ладно… пока!.. до скорой!

ВЕРНЕР. Нет-нет, Леело!.. погоди!.. не исчезай!.. ты должна послушать очень интересную историю!.. чудеса да и только!.. тебе очень понравится!.. хочется узнать твое мнение.

ЛЕЕЛО. Завтра расскажешь… я буду у вас завтра.

ВЕРНЕР. Завтра я на дежурстве!.. ты у нас тут гость редкий, а каша хороша горячая!

МАЙЯ. Оставайся… я купила замечательное вино!.. принесу фужеры.

ВЕРНЕР. Да-да, выпьем за нашу милую компашку.

МАЙЯ. Отличное вино!.. за встречу!.. за новости!

ЛЕЕЛО. И что?.. съездил удачно?

ВЕРНЕР. Более, чем удачно.

ЛЕЕЛО. Хорошо, тогда остаюсь… послушаю, что такое хорошие новости… что такое удачная поездка.

ВЕРНЕР. Тебе будет очень полезно.

ЛЕЕЛО. Мне?.. полезно?.. начнешь, как всегда: милая, наберись мужества?

ВЕРНЕР. Сегодня не буду там говорить… просто: расскажу все, что в Москве происходит… лично я восторге.

ЛЕЕЛО. Неужели запахло премьерой?

ВЕРНЕР. Запахло свободой.

ЛЕЕЛО. Что?.. свободой?.. опять начнешь болтать чепуху?

ВЕРНЕР. Приближается подлинная свобода!

ЛЕЕЛО. Виляешь?

ВЕРНЕР. Правда!.. одна только правда!

ЛЕЕЛО. Я, пожалуй, завтра послушаю тебя.

ВЕРНЕР. Тебе нужна правда или не нужна?!

ЛЕЕЛО. Твоя правда мне не нужна... она мне не интересна.

Появляется Майя.

МАЙЯ. Грузинское вино… Хваньчкара… держите.

ЛЕЕЛО. Вы меня насилуете?

ВЕРНЕР. Ты пока еще несовершеннолетняя… тебе соска нужна… а насиловать себя никому не позволяй!.. зови на помощь!.. тут же окажемся рядом!

ЛЕЕЛО. Наливай… Маячка ждет.

ВЕРНЕР. Милые мои… как хорошо дома!.. давайте выпьем за нашу несовершеннолетнюю… за милую Леело.

МАЙЯ. Да-да: за тебя, Леело.

ВЕРНЕР. Ты наш ангел хранитель… мы чертовски любим тебя.

ЛЕЕЛО. Давай рассказывай… что там хорошего было… в Москве.

ВЕРНЕР. Прибыл в Москву солнечным утром… устроился, как обычно, в эстонском представительстве… тут же отправился звонить Агаповой… в будку отправился… чтобы из гостиницы?.. ни-ни… все там на прослушке.

ЛЕЕЛО. Ну и как?.. дозвонился?

ВЕРНЕР. Трубку взяла женщина… спрашиваю: это Татьяна Борисовна?.. в ответ: да, я вас слушаю… я ей тут же: я привез вам привет из Таллинна… от Евгения Пономарева… он, как мило!.. слышу в трубку… вы где сейчас находитесь?!. отвечаю: у ресторана Прага… на Новом Арбате… она тут же: вы знаете, где находится Китайский проезд?.. я ей: надо подумать… она мне: сразу за гостиницей Россия… от вас до меня очень близко… ступайте пешком… а я пока подготовлю для вас пропуск… пропуск будет на проходной… до скорой встречи.

ЛЕЕЛО. А покороче можешь рассказывать?

ВЕРНЕР. Вполне… если это не интересно.

МАЙЯ. Мне очень интересно.

ВЕРНЕР. С тобой поболтаем на великах.

ЛЕЕЛО. Нечего задаваться… мне тоже интересно.

ВЕРНЕР. Леело, ты чудо… представьте себе: Агапова меня встретила… она даже спустилась вниз… такого я не ожидал… в Таллинне тут же все разбегаются… как только увидят меня - в рассыпную… а тут … сама спустилась… среднего росточка, худощавая, энергичная… поднялись на лифте… хорошо, буду покороче... с Майей подробней будем на великах.

ЛЕЕЛО. Я тебе сказала: не задавайся.

ВЕРНЕР. Прелесть ты наша… усадила меня Агапова в кресло и спрашивает: как Евгений поживает?.. то да се… но об этом расскажу Майче… Майя знает, кто такой Пономарева… Агапова показывает на огромную кипу на углу стола и говорит: вот это все я должна прочитать… сами видите: куча не маленькая… и еще должна вам сказать… завтра я ухожу в отпуск… после отпуска в первую очередь буду читать ваши пьесы… и кладет сверху на кипу мои три пьесы… я подумал: пора убираться… пошел к выходу… но она меня останавливает… говорит: завтра утром… скажем, часов в одиннадцать… позвоните… ладно, отвечаю… а на душе кисло… приехал и вот тебе: ухожу в отпуск.

ЛЕЕЛО. А в чем тогда заключается твоя радость?

ВЕРНЕР. Слушай дальше… утром звоню из будки… Агапова спрашивает: вы где?.. отвечаю: в той же будке… она: немедленно ступайте ко мне, я дочитываю уже третью пьесу.

ЛЕЕЛО. Дочитывает третью пьесу?.. она же тебе сказала…

ВЕРНЕР. Слушай дальше… встретила меня внизу… поднялись… зашли в кабинет… она тут же берет ключи со стола и снова выходим в коридор… идем по коридору… двери, двери… все двери шикарно обиты кожей… подходим к одной из дверей: директор… большими золотыми буквами… отмыкает дверь… вторую дверь тоже отмыкает… входим… за собой запирает внутреннюю дверь… передо мной просторный, можно сказать: шикарный кабинет… она опускается в директорское кресло, мне показывает на кресло напротив и достает пачку сигарет… закуривает… вы даже сами не представляете, что вы написали… говорит она… какую злободневную тему подняли… я имею в виду вашу пьесу «Акимов».

ЛЕЕЛО. А зачем она повела тебя в кабинет директора?.. и дверь зачем заперла?.. какая в том необходимость?

ВЕРНЕР. А ты поинтересуйся у Майи.

ЛЕЕЛО. У Майи?.. ты, Маячка, знаешь?

МАЙЯ. Замкнула на всякой случай… разговор, видно, не простой.

ВЕРНЕР. Да-да, почаще спрашивай у Майки… ты же в Москве ни разу не была… совершенно не грамотная… откуда эстонке знать такие подробности?.. а вот Майча знает буквально все.

ЛЕЕЛО. Я не у тебя спрашиваю.

МАЙЯ. Леело… поговорим потом… вдвоем.

ЛЕЕЛО. А ты, милый мой, в дух словах не можешь?

МАЙЯ. Агапова увела Вернера от жучков.

ЛЕЕЛО. От каких жучков?.. не понимаю.

ВЕРНЕР. Объясни этой девственнице в двух словах.

ЛЕЕЛО. А ты отвали.

МАЙЯ. В двух словах: подслушивающие устройства.

ВЕРНЕР. Тебе теперь все ясно?.. жучки они называются.

ЛЕЕЛО. В министерстве?.. жучки?

ВЕРНЕР. Слушайте дальше.

ЛЕЕЛО. Подожди… я хочу знать: для чего жучки?

ВЕРНЕР. Чтобы знать, о чем мы разговариваем… чтобы слушать, о чем болтают работники министерства.

ЛЕЕЛО. Маячка, для чего жучки?

МАЙЯ. Чтобы подслушивать.

ЛЕЕЛО. В министерстве культуры?

ВЕРНЕР. Об этом я тебе потом расскажу.

ЛЕЕЛО. Подожди ты!.. успеешь ты со своей Агаповой.

МАЙЯ. В Таллинне тоже полно жучков.

ЛЕЕЛО. Ты уверена?.. ладно… рассказывай.

ВЕРНЕР. В конце концов Агапова говорит: это я открыла Игнатия Дворецкого… его пьесу «Человек со стороны»… трудно было, но удалось пробить.

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Пробить… то есть: протолкнуть.

ЛЕЕЛО. Ты умеешь рассказывать по-человечески?

ВЕРНЕР. Потом объясню… очень хотелось бы пробить вашего «Акимова»… она так и сказала: пробить вашего «Акимова»… но надо думать… а пьеса «О чем молчит человек» пойдет во всех театрах страны.

ЛЕЕЛО. Подожди… объясни мне, пожалуйста… почему такая радость у тебя была?.. в чем тогда радость?.. Агапова начнет пробивать твою пьесу?.. в Таллинне запретили, а Агапова раз-два и все получится?

ВЕРНЕР. Чудо ты наше!

МАЙЯ. Леело… главное не в этом… главное: Агапова прочитала пьесы Вернера… прочитала «Акимова» и нашла пьесу нужной, интересной, злободневной… «О чем молчит человек» пойдет по всем театрам страны… разве это не радость?

ЛЕЕЛО. Какая-то там Агапова может все устроить?

ВЕРНЕР. Она заведующая репертуарным отделом Министерства Культуры Российской Федерации.

ЛЕЕЛО. Ну и что?.. а где тогда главлит?.. ты же сам говорил, что все решает главлит, а не какая-то там Агапова… Як Аллик отмахнулся от тебя, а какая-то Агапова… и она отмахнется от тебя.

ВЕРНЕР. Леело!.. чудо!.. ты начинаешь соображать!.. но это еще не все… слушайте дальше… самое веселое впереди… ты права, Леело… конечно, спокойней фигурное катание… но эта правда нам с Майичкой не интересна… нам нужна истинная правда… понимаешь?.. твоя правда житейская, а для нас с Майичкой… правда, можно сказать, моего деда… Ганса Ребане… правда отца… моим друзьям тоже нужна эта правда... понимаешь?

ЛЕЕЛО. Трепач... ты несносный болтун... ты обыкновенный краснобай!!

ВЕРНЕР. Чудо!! краснобай!! какой знаток русского языка!

ЛЕЕЛО. Ты скоморох!

ВЕРНЕР. Ты наше чудо!

ЛЕЕЛО. Выкладывай про Агапову!

ВЕРНЕР. Слушаюсь, наша очаровашка!

ЛЕЕЛО. А лучше замолчи!!

ВЕРНЕР. Что?

ЛЕЕЛО. Лучше замолчи… пойми меня: ты же все можешь.

ВЕРНЕР. И что?

ЛЕЕЛО. Фигурное катание: вот твое… ты когда это поймешь?!!

Пауза.

Такие, как Аллик, тебе не дадут прохода… они очень мстительны… им твоя истина не нужна... плевать они хотели на твою истину.

Пауза.

МАЙЯ. Леело... прелесть ты наша... мы тебя обожаем... наконец-то и ты открылась... ты же все прекрасно понимаешь... в тебе столько чистоты и любви.

ЛЕЕЛО. Давай… про Агапову давай…

рассказывай дальше.

ВЕРНЕР. Из кабинета директора мы тут же отправились закусить… спустились на несколько этажей ниже и вошли в кафе… кафе… это крохотные столики на высоких никелированных ножках… возле них можно только стоять…. причем, столик от столика… метра три… чтобы разговор не был слышен… взяли по чашечке кофе, булочки… нашли свободный столик… и Агапова начала… сейчас мы поднимемся наверх и вы вырвете титульный лист вашей пьесы «О чем молчит человек»… на моей машинке оформим новый титульный лист… но только с добавлением… напишете: авторизованный перевод с эстонского языка.

ЛЕЕЛО. Я не поняла… зачем перевод?.. ты же пишешь по-русски.

ВЕРНЕР. Я сам не сразу уловил… слушай дальше… поднялись наверх… я сел за машинку и напечатал все так, как она диктовала… вставил новый титульный лист вместо прежнего… Агапова и говорит: теперь пойдете в Министерство Культуры СССР… это от Старого Арбата пару шагов… вот вам номер телефона… это номер моей подруги… в министерстве… скажете: привет от Татьяны Борисовны… у меня для вас рукопись пьесы… она вам оформит пропуск и вы подниметесь к ней… но вы должны знать… пьесы принимает художественный совет… в состав совета входит некий Фокин… Фокин поставит свою фамилию в титульном листе вашей пьесы, как переводчик… переводчик на русский язык… и деньги, которые вам, как автору, причитаются, получит он… это восемь тысяч рублей.

ЛЕЕЛО. Сколько?!

ВЕРНЕР. Да-да, Леело… восемь тысяч рублей.

ЛЕЕЛО. Твоя зарплата на комбинате сколько?

ВЕРНЕР. Двести рублей в месяц.

ЛЕЕЛО. Это же очень хорошо.

ВЕРНЕР. Учитель получает в месяц сто десять… это я говорю для понимая сути, происходящего в Москве.

ЛЕЕЛО. Рассказывай дальше.

ВЕРНЕР. Рассказываю… если бы покупала Агапова… то есть: министерство культуры РСФСР… то заплатили бы шесть тысяч… не восемь, а шесть… а в Эстонии… три тысячи.

ЛЕЕЛО. С ума сойти.

ВЕРНЕР. Старший брат и младший брат… понимаешь?

ЛЕЕЛО. Рассказывай дальше.

ВЕРНЕР. А вы, говорит Агапова, как автор пьесы, будете получать проценты с каждого спектакля.

ЛЕЕЛО. Ты будешь получать проценты?

ВЕРНЕР. Так сказала Агапова.

ЛЕЕЛО. А переводчик получит восемь тысяч?!

Вернер хохочет.

Кончай!..

ВЕРНЕР. Все… кончил.

ЛЕЕЛО. Продолжай… только вот что… кто он такой?.. этот Фокин?

ВЕРНЕР. Член художественного совета.

МАЙЯ. Леело, милая… задумайся вот над чем… это и есть коммунистические идеалы.

ЛЕЕЛО. Что?

МАЙЯ. Москва гниет… она со своими фокусами гниет.

ЛЕЕЛО. И за этой правдой ты ездил в Москву?

ВЕРНЕР. Я вернулся с истиной.

ЛЕЕЛО. Какая еще истина?

ВЕРНЕР. В которой ты живешь.

ЛЕЕЛО. Ты же замечательный тренер!.. таких тренеров на пальцах пересчитать!

ВЕРНЕР. Я тебя обожаю!

ЛЕЕЛО. Майичка… твой Вернер с ума сошел… он сошел с ума со своей литературой... «Акимова» не поставят... никогда не поставят... «О чем молчит человек» тоже запретят.

МАЙЯ. Скорей всего.

ЛЕЕЛО. Твое имя наверняка в черном списке!

ВЕРНЕР. Несомненно.

МАЙЯ. Но как тогда быть, милая Леело?

ВЕРНЕР. Но вы меня еще недослушали… послушайте историю до конца... звоню я Медведевой… подружке Агаповой… из будки, естественно… в министерство СССР… так и так… она меня молча слушает… минуту думает и говорит: а почему бы вам не послать пьесу через Министерство Культуры Эстонии?.. я ей объясняю ситуацию с моими пьесами в Эстонии… она молчит… я повесил трубку… я все понял: Андропов принялся трясти не только кинотеатры, но и министерства… все поджали хвосты.

МАЙЯ. Леело, милая… ты внимательно слушай Вернера… то, что он рассказывает… одним словом: Москва гниет.

ЛЕЕЛО. Гниет?.. Москва?

ВЕРНЕР. Рыба гниет с головы.

МАЙЯ. Андропов хочет все исправить… коммунизм трещит по швам... КГБ принялся наводить порядок…

ВЕРНЕР. На страхе далеко не уедешь.

МАЙЯ. Мозги у людей стали освобождаться от страха.

ВЕРНЕР. Верхушка айсберга в Москве… на местах все по-старому… тот же твой Аллик.

ЛЕЕЛО. Ты сумасшедший… и что ты собираешься делать?

ВЕРНЕР. Будем кататься на великах.

ЛЕЕЛО. И все по-старому?

ВЕРНЕР. Главное: ты теперь с нами… я не ошибаюсь?

Леело молчит.

Будем ездить по округе и разговаривать с людьми… рванем на Соловьиный хутор… отец нас ждет… я уже не мало собрал матерьяла.

ЛЕЕЛО. Какого матерьяла?

ВЕРНЕР. Нормального.

ЛЕЕЛО. Криминального?

МАЙЯ. Точно.

ЛЕЕЛО. С вами не скучно… но мне надо прийти в себя.

Леело исчезает.

МАЙЯ. Тебе утром рано на дежурство… устал от поездки?

ВЕРНЕР. Приятная усталость… огромное удовлетворение… на работе буду делать кое-какие наброски… мои познания расширяются.

Картина 37

Квартира Вернера.

Звучит классическая музыка.

Майя занята своими делами.

Появляется Леело.

Наблюдает за Майей.

ЛЕЕЛО. Ку-ку.

МАЙЯ. Ты?.. ку-ку… и что же кукушка нам кукует?.. а ну-ка скажи, что нас ждет в ближайшее время?

ЛЕЕЛО. В ближайшее время?... мое кукование для вас… как это русские говорят?.. что ветер в поле?

МАЙЯ. Ветер в поле?.. милая, ты уже совсем нашенская... русским владеешь замечательно.

ЛЕЕЛО. А еще я знаю: собака лает, караван идет.

МАЙЯ. Да-да… но это не по адресу.

ЛЕЕЛО. Что не по адресу?

МАЙЯ. Во-первых: Вернер не лает… а во-вторых: караван не едет, а едва ползет.

ЛЕЕЛО. При чем тут Вернер?

МАЙЯ. По китайскому гороскопу Вернер собака.

ЛЕЕЛО. Ой, прости… я не подумала… он же собака… да-да, знаю… случайно получилось.

МАЙЯ. А только караван не идет, а едва ползет.

ЛЕЕЛО. Это у меня нечаянно получилось.

МАЙЯ. А вот с кукушкой в точку.

ЛЕЕЛО. И это у меня случайно.

МАЙЯ. Несколько дней назад к нам действительно залетела кукушка.

ЛЕЕЛО. К вам?.. кукушка?.. расскажешь?

МАЙЯ. Тиит Кольдиц.

ЛЕЕЛО. Кто?

МАЙЯ. Тиит Кольдиц… кукушка очень высокого полета.

ЛЕЕЛО. Кто такой?

МАЙЯ. Ты не знаешь, кто такой Тиит Кольдиц?!

ЛЕЕЛО. Почему я должна его знать?

МАЙЯ. Это имя тебе ни о чем не говорит?

ЛЕЕЛО. Впервые слышу.

МАЙЯ. Ты же озабочена счастьем эстонского народа.

ЛЕЕЛО. Да… и что?

МАЙЯ. А этого имени не знаешь.

ЛЕЕЛО. У вас побывал Иисус Христос?

МАЙЯ. Ха-ха-ха!.. милая!.. да!.. именно!.. Иисус Христос!.. ха-ха-ха!!

ЛЕЕЛО. Смеешься?

МАЙЯ. Ты в точку попала… ирония твоя получилась гениальная.

ЛЕЕЛО. Ничего не понимаю.

МАЙЯ. Начну с того. что эстонский язык скоро исчезнет.

ЛЕЕЛО. Исчезнет?.. ты уверена?.. ты сегодня какая-то не такая.

МАЙЯ. Не такая, говоришь?.. очень может быть… дело в том, что эстонский язык скоро вообще исчезнет.

ЛЕЕЛО. Да брось, Маячка… что с тобой?

МАЙЯ. Исчезнет с лица земли.

ЛЕЕЛО. Ты это говоришь всерьез?

МАЙЯ. Тебе известно, что в детских садиках русский язык стал обязательным?

ЛЕЕЛО. Обязательным?.. да… и что?..

МАЙЯ. Ничего.

ЛЕЕЛО. Прости, Маячка.

МАЙЯ. Эстонию сотрут с лица Земли.

ЛЕЕЛО. Маячка, ты совершенно не в себе.

МАЙЯ. Рабоче-крестьянскими сапогами затопчут.

ЛЕЕЛО. Я, кажется, начинаю понимать.

МАЙЯ. И во всем виноваты сами эстонцы… моя хата с краю, я ничего не знаю… делай с ними что хочешь… эстонцы исчезнут.

ЛЕЕЛО. Ты сегодня странная… почему?

МАЙЯ. Вернер любит тебя… и ты это знаешь… он ироничен?.. да… но это от досады, от горечи.

ЛЕЕЛО. Он вредный.

МАЙЯ. Не обращай внимания… он любит тебя… это главное.

ЛЕЕЛО. Кукушка чрезвычайной важности, говоришь?

МАЙЯ. А ведь ты обязана знать это имя.

ЛЕЕЛО. Почему я должна знать это имя?

МАЙЯ. Я родилась на Дальнем Востоке... очень далеко отсюда… а за Эстонию беспокоюсь больше тебя.

ЛЕЕЛО. Ты беспокоишься за Вернера.

МАЙЯ. Эстония меня не меньше тревожит.

ЛЕЕЛО. Маячка, объясни мне, пожалуйста, почему я не должна желать эстонцам счастья?.. разве Вернер не был счастлив, когда на площади Победы… на огромной доске почета… висела его фотография?

МАЙЯ. Да… был счастлив.

ЛЕЕЛО. А в Нарве?.. вы прожили в Нарве семь лет!.. дети бежали Вернеру навстречу и кричали на всю Петровскую площадь: тренер идет!.. разве Вернер не был счастлив?

МАЙЯ. Был счастлив.

ЛЕЕЛО. А когда эстонцы идут колоннами… в национальных костюмах… в пестрых, веселых колоннах… с танцами, с песнями… и все это движется к Певческому полю… разве эстонцы не счастливы?

МАЙЯ. Праздник, который трогает меня до слез.

ЛЕЕЛО. Трогает до слез?.. что мне еще сказать?

МАЙЯ. А когда Вернер приходит домой и сообщает: пьесу запретили.

ЛЕЕЛО. Обидно… понимаю… даже очень обидно.

МАЙЯ. Запретили только потому, что Вернер написал от чистого сердца?

ЛЕЕЛО. На певческом празднике эстонцы поют от чистого сердца.

МАЙЯ. Не совсем.

ЛЕЕЛО. Что?

МАЙЯ. Не совсем от чистого сердца.

ЛЕЕЛО. Эстонцы поют от чистого сердца!.. Маячка! что ты говоришь?!

МАЙЯ. Я скажу тогда иначе… и - да, и - нет.

ЛЕЕЛО. Маячка… почему нет?

МАЙЯ. Поют, что позволено петь.

ЛЕЕЛО. Но поют от чистого сердца!

МАЙЯ. Поют то, что позволено петь.

ЛЕЕЛО. Маячка… милая… о чем ты?

МАЙЯ. Заветных песен не поют.

ЛЕЕЛО. Заветных?.. скажи мне честно… о чем ты?.. я же теперь ваша… с вами.

МАЙЯ. Заветные песни не поют.

ЛЕЕЛО. Что ты имеешь в виду?

МАЙЯ. Колыбельные песни.

ЛЕЕЛО. Что?

МАЙЯ. Колыбельные песни… песни, которые пели бабушки.

ЛЕЕЛО. Но это было так давно!

МАЙЯ. Ничего подобного… а песни тридцатых годов?

ЛЕЕЛО. Тридцатых годов?

МАЙЯ. За это время ты успела стать совершенно другой… а Вернер все тот же… прежний… он все помнит… и Урал помнит… и поезда с эстонцами в Сибирь помнит… и как в Нарве закрыли проект Оруна… отложили строительство ледового дворца… и как запрещают без конца его пьесы… ты знаешь, что сказала Фурцева, которая посетила певческий праздник?

ЛЕЕЛО. Кто?

МАЙЯ. Фурцева… товарищ Фурцева.

ЛЕЕЛО. Ты издеваешься надо мной?.. откуда мне знать эту особу?

МАЙЯ. Это министр культуры СССР… это очень важная особа.

ЛЕЕЛО. Мне это не интересно.

МАЙЯ. А Вернеру интересно.

ЛЕЕЛО. А мне эта особа не интересна!

МАЙЯ. Это же министр культуры СССР!

ЛЕЕЛО. Не знаю и знать не хочу!

МАЙЯ. Она была в Эстонии!.. на певческом празднике!

ЛЕЕЛО. А мне это не интересно!

Майя замолкает.

Маячка… прости… я слушаю тебя.

МАЙЯ. Тебе не интересно, а Вернеру интересно… он пишет честно и открыто… эзопов язык ему противен.

ЛЕЕЛО. Какой язык?

МАЙЯ. Эзопов… завуалированный… двусмысленный.

ЛЕЕЛО. Расскажи про Фурцеву.

МАЙЯ. Фурцева специально приехала на певческий праздник… она где-то сказала: Эстония поднимает голову.

ЛЕЕЛО. Эстония поднимает голову?.. так сказала Фурцева?

МАЙЯ. Умная женщина.

ЛЕЕЛО. Зачем к вам приходил Кольдиц?

МАЙЯ. Кольдиц теоретик партии… теоретик коммунизма… правая рука Вайно.

ЛЕЕЛО. Что-то вроде Фурцевой?

МАЙЯ. Рядом с Фурцевой он сморчок.

ЛЕЕЛО. Что такое сморчок?

МАЙЯ. Пигмей… Вайно тоже пигмей… они оба пустое место.

ЛЕЕЛО. Человек должен быть счастливым.

МАЙЯ. Кольдиц с тобой вполне согласен.

ЛЕЕЛО. Кольдиц?

МАЙЯ. Кольдиц с тобой полностью согласен.

ЛЕЕЛО. Вот именно… остальное не важно.

МАЙЯ. Я Вернера люблю за мужество… за упорство… ты до сих пор считаешь, что мое счастье возле Бориса.

ЛЕЕЛО. Ты не такая, как все.

МАЙЯ. Я очень долго была, как все.

ЛЕЕЛО. Я желаю Вернеру счастья… а ты толкаешь его… в пропасть толкаешь.

МАЙЯ (вспыхнув). Это ты толкаешь его в пропасть!

ЛЕЕЛО Маячка… что с тобой?.. что ты говоришь?

МАЙЯ. Достоевский задавался вопросом… может ли человек быть счастливым… зная, что его счастье построено не слезинке ребеночка?

ЛЕЕЛО. Мне это не интересно… мало ли что говорят писатели… человек хочет быть счастливым, точка.

МАЙЯ. Товарищ Кольдиц это знает… он с тобой вполне согласен.

ЛЕЕЛО. Я тебя не понимаю.

МАЙЯ. Кольдиц не дурак… он понимает: без искренности катастрофа… на лжи далеко не уедешь.

ЛЕЕЛО. Да ну тебя.

МАЙЯ. Таких, как ты, коммунисты обожают… а Вернера не терпят… Вернер их беспокоит… Вернер имеет свое мнение… Кольдиц решил Вернера взять под контроль… взять под контроль его творчество… искренность взять под контроль.

ЛЕЕЛО. Искренность под контроль?

МАЙЯ. Творчество Вернера.

ЛЕЕЛО. Как он вас нашел?.. этот Кольдиц?.. явился и все?

МАЙЯ. В черном костюме, при галстуке… мы были в халатах, в шлепанцах… представился: Тиит Кольдиц… сел в кресло… поговорили о том, о сем… а в общем: ни о чем… и вдруг попросил у Вернера почитать пьесы… ознакомиться с его творчеством.

ЛЕЕЛО. И Вернер дал?

МАЙЯ. Без колебаний… ему скрывать нечего… его открытость мне известна.

ЛЕЕЛО. И что теперь?

МАЙЯ. Вернер поехал в союз писателей… его пригласил Енн Ветемаа.

ЛЕЕЛО. Вернера?.. Энн Ветемаа?.. это известный писатель.

МАЙЯ. Этому писателю Кольдиц дал поручение: прочитать пьесы Вернера и поставить оценку… Ветемаа не только писатель, он драматург… к тому же, секретарь отделения драматургов союза писателей… Вернер пошел по его приглашению.

ЛЕЕЛО. Кольдиц попросил дать заключение о пьесах Вернера?

МАЙЯ. Кольдиц серый кардинал… теоретик партии… главный идеолог Эстонии.

ЛЕЕЛО. И он был у вас?

МАЙЯ. Часов в девять вечера… в прихожей раздался звонок… Вернер пошел открывать… а мы в халатах, только, только поужинали… входит господин в отличном костюме, при галстуке, лет сорока с небольшим… представился, сел в кресло… не долго думая, сказал: мне хочется познакомиться с вашим творчеством, хотелось бы почитать ваши пьесы.

ЛЕЕЛО. Ясно.

МАЙЯ. Для тебя Вернер фигурист… всего лишь фигурист… для меня он писатель… жаль, что ты не можешь читать по-русски.

ЛЕЕЛО. И когда Вернер вернется?

МАЙЯ. Каждую секунду может войти.

ЛЕЕЛО. Значит, Ветемаа уже прочитал пьесы?

МАЙЯ. Если пригласил, видимо, да.

ЛЕЕЛО. Можно, я подожду Вернера?.. мне становитесь с каждым днем интересней… я знаю, что Вернер собирает матерьял о лесных братьях... зачем?.. для чего?

МАЙЯ. Ему интересно… возможно, для очередной пьесы.

ЛЕЕЛО. Но это не те люди, о которых стоит писать.

МАЙЯ. Хочешь сказать: лесные братья - бандиты?

ЛЕЕЛО. Так о них говорят… люди боялись лесных братьев.

МАЙЯ. Ты уверена?

ЛЕЕЛО. Так говорят… так пишут.

МАЙЯ. Кто так пишет?.. талантливый писатель не станет писать о них плохо… люди любят лесных братьев… за их героизм любят.

ЛЕЕЛО. Скажи вот что… на майских демонстрациях люди кричат «ура»?

МАЙЯ. Кричат.

ЛЕЕЛО. Искренне кричат?

МАЙЯ. Искренне.

ЛЕЕЛО. Вот так.

МАЙЯ. Это красные кричат.

ЛЕЕЛО. Что значит: красные?

МАЙЯ. Которые явились в Эстонию под красным знаменем… Сталин поставил их впереди… будто идут освободители.

ЛЕЕЛО. Они от фашистов освобождали.

МАЙЯ. Таким же образом Сталин освобождал Польшу.

ЛЕЕЛО. При чем тут Польша?

МАЙЯ. Маршал Рокоссовский поляк… он умолял Сталина… буквально умолял… немцы громили патриотов в Варшаве и Рокоссовский об этом знал… умолял Сталина разрешить помочь польским патриотам.

ЛЕЕЛО. И что?

МАЙЯ. Сталин велел ждать… ждали, пока немцы уничтожат всех патриотов… когда с патриотами покончили, вошли в Варшаву и посадили марионеточное правительство… то же самое произошло в Эстонии.

ЛЕЕЛО. Люди идут на демонстрацию с цветами… поют песни… на лицах счастье… Маячка, не вводи меня в заблуждение!

МАЙЯ. Писатель для того и существует, чтобы писать о том, о чем люди молчат… порой надо писать о том, о чем люди не хотят даже слышать… великий Достоевский -любимый писатель Вернера.

ЛЕЕЛО. Да, конечно, ты много знаешь… говоришь тоже хорошо… а только простые люди хотят быть счастливыми… просто счастливыми и все.

МАЙЯ. И таковых большинство.

ЛЕЕЛО. Да… большинство.

Входит Вернер.

ВЕРЕНР.. А вот и я… у нас Леело?.. привет, милая!.. Леело знает, где я только что был?

МАЙЯ. Мы тут мило беседуем… да, я сказала… как видишь, решила тебя дождаться.

ВЕРЕНР.. Правильно сделала… очень интересную историю я вам сейчас расскажу.

МАЙЯ. У Леело появляется к тебе повышенный интерес.

ВЕРЕНР.. Ко мне?.. с чего бы это?.. я давно уже не фигурист… я теперь обыкновенный слесарь тарного комбината.

ЛЕЕЛО. Ты писатель.

ВЕРЕНР.. Леело!.. ты запела Майкину песню?!

ЛЕЕЛО. Напрасно, что ли?

ВЕРЕНР.. Любящая женщина совершенно не объективна!

ЛЕЕЛО. Кончай трепаться.

ВЕРЕНР.. Зато я тебя люблю давно и весело.

ЛЕЕЛО. Не сочиняй… если бы ты меня любил, ты бы работал тренером, ты бы слушал мои умные советы.

ВЕРЕНР.. Я скажу больше: я твой любовник… веселый и шаловливый любовник.

ЛЕЕЛО. Ты болтун.

ВЕРЕНР.. А там… где я только что был… они очень культурные… и меня очень культурно ненавидят… культурные ненавистники.

МАЙЯ. Тебя ненавидят за твою смелость.

ВЕРЕНР.. Ты слышала, милая?.. это сказала Маячка.

ЛЕЕЛО. Маячка знает, что говорит.

ВЕРЕНР.. Меня ненавидят за мою глупость.

ЛЕЕЛО. Очень хорошая мысль.

ВЕРЕНР.. За мою смелость быть дураком.

ЛЕЕЛО. Боже!.. ты еще и дурак?!

ВЕРЕНР.. Дурак кочегар.

ЛЕЕЛО. Куда я попала?

ВЕРЕНР.. За смелость быть слесарем на тарном комбинате.

ЛЕЕЛО. Рассказывай, что там у тебя?

ВЕРЕНР.. Мы очень хорошо веселились.

ЛЕЕЛО. Ты ходил в союз писателей или в цирк?

ВЕРЕНР.. Леело!.. милая!.. симпатяга!.. тот дом называется: союз писателей!

ЛЕЕЛО. И с кем ты там веселился?

ВЕРЕНР.. Ты, конечно, его знаешь… в союзе писателей кто возглавляет отделение драматургов?

ЛЕЕЛО. Тебе лучше знать.

ВЕРЕНР.. Энн Ветемаа.

ЛЕЕЛО. Это очень известный писатель.

ВЕРЕНР.. И у него прекрасное чувство юмора.

ЛЕЕЛО. И что он тебе сказал веселого?

ВЕРЕНР.. Коротко, но очень весело.

ЛЕЕЛО. Неужели похвалил?

ВЕРЕНР.. Он сказал, что по Советскому Союзу ходят пьесы на слабенькую троечку.

ЛЕЕЛО. По Союзу ходят пьесы на слабенькую троечку?

ВЕРЕНР.. А вот у тебя, говорит: крепкая четвертка.

ЛЕЕЛО. У тебя?.. четверка?.. это сказал Энн Ветемаа?

ВЕРЕНР.. Юморист... правда?.. веселый трепач.

ЛЕЕЛО. Сам ты трепач.

ВЕРЕНР.. Я подхватил его веселое настроение и говорю: твои пьесы тоже ходят по Советскому Союзу… но он не дал договорить… как закричит: мои пьесы четверка с плюсом!

ЛЕЕЛО. Четверка с плюсом?... очень хорошо тебе ответил.

ВЕРЕНР.. Чувство юмора отменное.

ЛЕЕЛО. Твою бестактность он парировал здорово… очень красиво.

ВЕРЕНР.. На том и разошлись.

ЛЕЕЛО. И все?.. на том и разошлись?

ВЕРЕНР.. А что тебе еще?

ЛЕЕЛО. Как – что еще?

ВЕРЕНР.. А на черта ему нужен конкурент?

МАЙЯ. Милая Леело… послушай меня… все невероятно просто: Кольдиц попросил Ветемаа сделать то, что он сделал… короче говоря: оба умыли руки… вот и все дела.

ЛЕЕЛО. Как - все дела?

МАЙЯ. Кольдиц спихнул ответственность на Ветемаа… Ветемаа слегка польстил Вернеру и умыл руки.

ЛЕЕЛО. И все дела?

ВЕРЕНР.. Или тебе надо что-то еще?

ЛЕЕЛО. Ты балагур… ты однажды это поймешь?

ВЕРЕНР.. Люди нынче крепко поумнели… знают, что писать, что говорить… научились очень многому.

ЛЕЕЛО. Вот именно… это ты дурака валяешь… совершенно не образованный человек… слесарь ты.

ВЕРЕНР.. Милая, обожаю тебя!

ЛЕЕЛО. Маячка, а что ты скажешь?

МАЙЯ. Если бы хотели помочь… сняли бы запрет.

ВЕРЕНР.. Сказали бы: ступай в театр… там ждет тебя режиссер.

Хохочут.

Леело!.. чудо ты наше!

ЛЕЕЛО. А ты чудило.

ВЕРЕНР.. А еще лучше: развесили бы по городу рекламы… внимание, внимание!.. выдающееся событие!.. в театре имени Кингисеппа в ближайшие дни ожидается премьера гениальной пьесы!.. «Акимов»!.. кочегар Акимов вытаскивает на чистую воду правительство!.. не только наше!.. но и московское!

ЛЕЕЛО. Катись-ка ты… и вообще: ты вредный человек.

ВЕРНЕР. Радость ты моя!

ЛЕЕЛО. Катись!

МАЙЯ. Тут просматривается рука Москвы.

ЛЕЕЛО. Что, Маячка?.. рука Москвы?.. неужели ты в самом деле так думаешь?

ВЕРЕНР.. У Майи: что на уме, то и на языке… или тебе не известно?

МАЙЯ. Леело… пора бы тебе понять: судьба Эстонии в руках Москвы.

ВЕРЕНР.. Усекла?

ЛЕЕЛО. Пусть этот тип замолчит.

ВЕРЕНР.. Все… молчу.

МАЙЯ. Вернер лучше тебе объяснит… у него уже не малый опят.

ЛЕЕЛО. Или Вернер знает лучше тебя?

ВЕРЕНР.. Майка знает намного лучше… она знает буквально все.

ЛЕЕЛО. Маячка, я тебя слушаю.

МАЙЯ. Первый секретарь Эстонии кто?

ЛЕЕЛО. Первый секретарь?.. Карл Вайно.

МАЙЯ. Так… кто в Эстонии самый главный?

ЛЕЕЛО. Вайно.

МАЙЯ. И этот самый главный имеет три допуска.

ЛЕЕЛО. Что?

МАЙЯ. Имеет всего три допуска.

ЛЕЕЛО. Карл Вайно имеет три допуска?

ВЕРЕНР.. Три допуска на завод «Двигатель»… усекла?

ЛЕЕЛО. А ты помолчи… мы с Маячкой разговариваем.

ВЕРЕНР.. Ты - чудо.

ЛЕЕЛО. Пусть Майя рассказывает.

МАЙЯ. Вернер лучше расскажет.

ЛЕЕЛО. Этот?.. он не умеет без выкрутасов.

МАЙЯ. Леело!.. у тебя успехи… это слово не простое – выкрутасы… расскажи ей, Вернер.

ВЕРЕНР.. Слушаюсь… ты слышала, что Маячка сказала?

ЛЕЕЛО. А ну-ка покажи, какой ты молодец.

ВЕРЕНР.. Приступаю… во-первых: товарищ Вайно - слабак… ясно?.. слабак… заводской дворник намного важнее его.

ЛЕЕЛО. Маячка, он ничего не знает и не умеет.

МАЙЯ. Он счастлив с тобой.

ЛЕЕЛО. Лучше ты объясни, что такое допуск.

МАЙЯ. Он счастлив с тобой.

ЛЕЕЛО. Он без фокусов не умеет.

МАЙЯ. Вернер к тебе не равнодушен.

ЛЕЕЛО. Этот?.. Маячка, скажи: что такое куролесить?

МАЙЯ. Куролесить?.. кривляться… хихикать… подкалывать.

ЛЕЕЛО. Вот так… тебе все понятно?

ВЕРЕНР.. Я давно знаю: Майка - чудо… ты тоже чудо.

ЛЕЕЛО. Говори про допуск.

ВЕРЕНР.. Все равно не поймешь.

ЛЕЕЛО. Объясните мне, пожалуйста, что такое допуск.

ВЕРЕНР.. На секретном языке означает – пропуск.

ЛЕЕЛО. Почему на секретном языке?

ВЕРЕНР.. Пропуск к секретным объектам.

ЛЕЕЛО. Так и начинал бы.

ВЕРЕНР.. Завод «Двигатель» почтовый ящик… понятно?

ЛЕЕЛО. Что значит: почтовый ящик?

ВЕРЕНР.. Там делают секретные вещи.

ЛЕЕЛО. А почему ящик?.. «Двигатель» завод, а не ящик.

ВЕРЕНР.. Секретный завод… завод под номером… числится под номером.

ЛЕЕЛО. Маячка, ты рассказываешь лучше.

МАЙЯ. Пусть Вернер… он знает, что говорит.

ЛЕЕЛО. Напрасно Майя тебя любит.

ВЕРЕНР.. Я тоже так думаю… ей надо было выходить за Бориса.

ЛЕЕЛО. А вот это уже не твое дело… давай рассказывай про почтовый ящик.

ВЕРЕНР.. Можно?.. приступаю… Вайно на завод «Двигатель» совать свой нос не позволено.

ЛЕЕЛО. Морока с тобой.

ВЕРЕНР.. Морока?.. молодчина.

ЛЕЕЛО. Давай дальше.

ВЕРЕНР.. Пусть Вайно на завод входит… но… только на территорию… в какой-нибудь цех тоже так и быть… и третья еще есть возможность… сходить в туалет.

ЛЕЕЛО. Майя, это правда?

МАЙЯ. Про туалет он сочинил.

ВЕРЕНР.. Ой-ой, простите… в туалет ему тоже не нельзя… а куда же можно?.. Маячка, выручай.

ЛЕЕЛО. Знаешь, кто ты?

ВЕРЕНР.. Знаю.

ЛЕЕЛО. Катись-ка ты… это что?.. получается: Маячка главнее Вайно?

ВЕРЕНР.. Один ноль в твою пользу.

ЛЕЕЛО. Десять ноль.

ВЕРЕНР.. Смирно!.. равнение на Майку!

ЛЕЕЛО. Не ори… веди себя прилично… вольно!

ВЕРЕНР.. Майка про жизнь в Эстонии знает все… тебе понятно?.. все… намного больше самого главного эстонца.

ЛЕЕЛО. Вы мне сегодня нравитесь.

ВЕРЕНР.. Лично я в тебя влюблен.

МАЙЯ. Ты, Леело, тоже нам очень нравишься.

ЛЕЕЛО. Выходит, что ты… да-да – ты, Вернер… вовсе не главный в доме.

МАЙЯ. Вернер всю жизнь в числе лучших.

ЛЕЕЛО. Был когда-то… а сейчас?.. сейчас обыкновенный слесарь тарного комбината… который даже понятия не имеет, как Майя бросила курить.

ВЕРЕНР.. Курить?.. как Майя бросила курить?

МАЙЯ. Леело!.. ты же мне обещала!

ЛЕЕЛО. Маячка, извини, пожалуйста… очень хочется дать ему по носу.

ВЕРЕНР.. У вас от меня секреты?

ЛЕЕЛО. Вовсе ты тут не главный… ясно… запреты идут из Москвы… точка.

ВЕРЕНР.. В Москве читают «Акимова»!.. тебе это хочется знать?.. и не только Агапова… Розов тоже читал… знаешь такого драматурга?

ЛЕЕЛО. Нет.

ВЕРЕНР.. Очень хорошо… он пишет пьесы и преподает в Литературном институте… заведует кафедрой драматургии… мне в Москве посоветовали: ступай к Розову… пошел… встретили на кафедре на ура… драматург из Эстонии!.. почитаем с удовольствием и передадим рукопись Розову.

ЛЕЕЛО. И что?

ВЕРЕНР.. Умыли руки.

ЛЕЕЛО. Что значит: умыли руки?

ВЕРЕНР.. Звонил я туда… Розов то в отъезде, то не здоров.

ЛЕЕЛО. Они умыли руки от твоей пьесы.

ВЕРЕНР.. Кочегар Акимов всех перепугал.

ЛЕЕЛО. Прямо уж перепугал.

МАЙЯ. Леело… кочегар Акимов чист душой… этим он всех пугает.

ВЕРЕНР.. Маячка ясно тебе объяснила?.. кочегар Акимов чист душой… Маячка знает, что говорит.

ЛЕЕЛО. Без сопливых обойдемся.

ВЕРЕНР.. А потом я позвонил преподавателю сценической речи… в Щукинском училище преподает… посоветовали… забыл его фамилию… преподает в Щукинском училище сценречь… с большим интересом почитаю, говорит… оставьте рукопись в проходной училища.

ЛЕЕЛО. А потом?

ВЕРЕНР.. А потом суп с котом.

ЛЕЕЛО. Хочу попробовать твоего супчика.

ВЕРЕНР.. Милая, ты стала душкой… ты стала душу нам греть… жена профессора отвечает: муж не здоров… но самое интересное было в ресторане «Прага»… зашел я туда пообедать… за столом сидит молодой, но уж очень важный товарищ… чрезвычайно важный… рядышком портфель на отдельном стуле… он был не против и я решил присесть… разговорились.

ЛЕЕЛО. Это ты его разговорил?

МАЙЯ. Вернер любого разговорит.

ВЕРЕНР.. Он, оказывается, приехал в Москву из Вильнюса… приехал в Москву защищать кандидатскую диссертацию… а у меня спросил: по каким делам в Москве?.. я подумал: почему бы не предложить ему почитать «Акимова»?

МАЙЯ. Ты мне об этом не рассказывал.

ВЕРЕНР.. Пустое… предложил ему почитать… человек со стороны… пусть читает… любопытно, что скажет?

ЛЕЕЛО. И что он тебе сказал?

ВЕРЕНР.. Условились встретиться на другой день… но он не пришел.

ЛЕЕЛО. Рукопись пропала?

ВЕРЕНР.. От официанта получаю записку: ваша рукопись находится в эстонском представительстве… вот так, милые мои.

ЛЕЕЛО. Вот так, товарищ фигурист.

ВЕРЕНР.. Ты симпатяга.

ЛЕЕЛО. А ты чудила.

ВЕРЕНР.. Значит, тебе известно, как Майча бросала курить?

МАЙЯ. Возле моря расскажу.

ВЕРЕНР.. Договорились.

ЛЕЕЛО. Я бы не стала рассказывать… ты не достоин… твои поездки в Москву чепуха.

ВЕРЕНР.. Что из этого следует?

ЛЕЕЛО. Сам знаешь.

ВЕРЕНР.. Знаю… сесть за стол и все записать.

ЛЕЕЛО. Выбросить чемодан на помойку и иди к фигуристам.

ВЕРЕНР.. Советуешь?

ЛЕЕЛО. Приказываю… тебе крупно повезло с Маячкой… железный человек… только она может тебя терпеть.

ВЕРЕНР.. Мал золотник, да дорог… смирно!

ЛЕЕЛО. Вольно… не напрягайся… слушать мою команду!.. носа не вешать!

ВЕРЕНР.. Ни-за-что!.. а у меня приятная новость.. нашей службе на комбинате повысили зарплату!

ЛЕЕЛО. Вот с этого и начинал бы.

ВЕРЕНР.. Я приступил к лесным братьям.

ЛЕЕЛО. А вот этого делать не надо.

ВЕРЕНР.. А нам повысили зарплату!

ЛЕЕЛО. Ты сумасшедший.

ВЕРЕНР.. Убедительно звучит: сумасшедший!.. Майка тоже ку-ку… она отказалась от потрясающего подарка.

ЛЕЕЛО. Самый главный подарок для Маячки: твоя несносная морда.

ВЕРЕНР.. Ха-ха-ха!.. моя Майка чудо!.. она отказалась от грандиозного подарка!

ЛЕЕЛО. Вы оба – ку-ку.

ВЕРЕНР.. Кубышка с золотом!.. кубышка с драгоценностями!

ЛЕЕЛО. Маячка… что это он бормочет?.. неужели правда?.. с драгоценностями?

ВЕРЕНР.. Тряси ее… тряси… может, что-нибудь вытрясешь.

ЛЕЕЛО. Вы оба ку-ку.

ВЕРЕНР.. А тебе известно, что Бориса уже нет?

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРЕНР.. Бориса нет… погиб.

Пауза.

ЛЕЕЛО. Борис погиб?

ВЕРЕНР.. Разбился.

ЛЕЕЛО. Маячка… это правда?

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. А мне – ни слова?

ВЕРЕНР.. Все это печально… так я и не познакомился с Борисом… они возвращаясь с испытаний бомбы… по дороге столкнулись с грузовиком… гнали в гостиницу… наверняка были навеселе… лучшее лекарство от стронция - водка.

ЛЕЕЛО. Какая страшная новость… Маячка, я тебе очень соболезную.

ВЕРЕНР.. Старый друг… Майка в Москве узнала… пригласили в дом и сказали: Борис оставил вам завещание… шкатулку… Майя отказалась от шкатулки… в пользу его детей отказалась… да, не стало Бориса Петрова.

Помолчали.

ЛЕЕЛО. Маячка… ты чудо.

ВЕРЕНР.. Неужели ты это поняла?

ЛЕЕЛО. Неужели ты не знал, как твое чудо бросила курить?

МАЙЯ. Прекрати, Леело.

ЛЕЕЛО. Прости, Маячка.

ВЕРЕНР.. Был Борис… нет Бориса... а Густав Эрнесакс сочинил три оды в честь товарища Сталина.

ЛЕЕЛО. Эрнесакс?.. Густав Эрнесакс?

МАЙЯ. Теперь пытаются это замолчать… как только Сталин плохим стал.

ЛЕЕЛО. Эрнесакс пишет замечательную музыку.

ВЕРЕНР.. Да… народ его любит.

ЛЕЕЛО. А какой академический хор создал… мужской академический.

ВЕРЕНР.. Я не говорю, что он плохой.

ЛЕЕЛО. Вот так… а тебя даже читать не будут.

ВЕРЕНР.. Все может быть… я смирился… Союз писателей меня совершенно не интересует… и вообще: мне больше никто не нужен… у меня есть три чуда: Майча… сын… и велики… да и ты в придачу.

ЛЕЕЛО. И Певческие праздники.

ВЕРЕНР.. Да… и певческие праздники… ты бы видела Майчу, когда она слушает объединенный хор… слезы на глазах.

ЛЕЕЛО. Ты тоже любишь праздники… ты явился с Урала и начались чудеса… это был праздник.

ВЕРЕНР.. С тех пор пытаюсь быть свободным и счастливым.

ЛЕЕЛО. Дети тебя очень любят.

МАЙЯ. Не только дети… на Кавказе Вернера тоже любят… многие из них работают в кочегарках… красивые, интересные люди.

Картина 38

Квартира в Мустамяэ.

Майя дома.

Занята своими делами.

Появляется Леело.

Наблюдает за Майей.

ЛЕЕЛО. А ты, как всегда, занята.

МАЙЯ. Леело!.. привет!.. где же ты пропадала так долго?.. тебя все нет и нет… мы уж и не знали, что подумать.

ЛЕЕЛО. Привет… у меня тоже дела… у меня не мало дел.

МАЙЯ. Наконец-то заглянула.

ЛЕЕЛО. Я боюсь к вам заглядывать.

МАЙЯ. Боишься к нам заглядывать?.. можешь объяснить, почему?

ЛЕЕЛО. Не уверена, что это то слово: боюсь… лучше скажу: опасаюсь… на всякий случай я от вас держусь подальше… вы во мне тревогу поселили… я вас очень люблю… потому и держусь подальше.

МАЙЯ. Чего же ты боишься?

ЛЕЕЛО. На певческих праздниках душа эстонцев поет?.. ликует?

МАЙЯ. Несомненно... почему спрашиваешь?

ЛЕЕЛО. Хочу с тобой поговорить.

МАЙЯ. Слушаю.

Леело медлит.

ЛЕЕЛО. Что для тебя певческий праздник?

МАЙЯ. Певческий праздник?.. для меня?.. это самый главный праздник эстонцев… это великий праздник.

ЛЕЕЛО. Великий праздник… хорошо сказала… меня вот что беспокоит… эстонцев становится…

МАЙЯ. Становится?.. что становится?

ЛЕЕЛО. Становится все меньше и меньше.

МАЙЯ. С каждым годом все меньше и меньше… да… это факт.

ЛЕЕЛО. А русских все больше и больше.

МАЙЯ. Русскоязычных… сейчас принято говорить: русскоязычные.

ЛЕЕЛО. Я ведь к тебе почему?.. русских совершенно не интересует душа эстонского народа.

МАЙЯ. И не должна интересовать.

ЛЕЕЛО. Ты так думаешь?.. не должно интересовать?

МАЙЯ. Так записано в программе коммунистической партии… душа - отжившее понятие … архаичное понятие.

ЛЕЕЛО. В программе партии так записано?.. архаичное?

МАЙЯ. Никакой души быть не должно.

ЛЕЕЛО. Ты так думаешь?

МАЙЯ. Пролетарская культура душу отвергает.

ЛЕЕЛО. О чем ты, Маячка?.. какая пролетарская культура?.. почему души не должно быть?

МАЙЯ. А тебе полезно понять.

ЛЕЕЛО. Слушаю.

МАЙЯ. Душа живет не в толпе.

ЛЕЕЛО. Что значит: не в толпе?.. о чем ты?

МАЙЯ. Душа живет в сердцах сильных… а твоя душа… она живет не там, где должна жить.

ЛЕЕЛО. Что значит: не там?.. Майичка… неужели ты знаешь, где должна жить душа?

МАЙЯ. Знаю.

ЛЕЕЛО. Скажи.

МАЙЯ. Душа живет в сердцах сильных… в несгибаемых… ступай к сильным… не растворяйся в толпе.

ЛЕЕЛО. Майичка, что ты говоришь?.. народ… это не толпа… народ не заслуживает такого слова: толпа.

МАЙЯ. Эстонцы сильные… я знаю… мне нравится их независимость, трудолюбие, любовь к родине… имей в виду: сильные незаметны… в толпе они тоже не заметны… в Эстонии сильных очень и очень не мало… лесные браться, например.

ЛЕЕЛО. Лесные братья?

МАЙЯ. Душа сильных сейчас полна тревоги… она далеко не праздна… она упорно делает свое дело… ступай к сильным.

ЛЕЕЛО. Потому и пришла к вам.

МАЙЯ. Тебе известно, что из жизни ушла очень крупная личность?.. очень крупная душа… вот у кого великая душа была.

ЛЕЕЛО. О ком ты, Маячка?.. кого ты имеешь в виду?

МАЙЯ. Кромонова… я имею в виду Григория Кромонова.

ЛЕЕЛО. Это известный кинорежиссер.

МАЙЯ. Это очень талантливый человек… сильная личность.

ЛЕЕЛО. У него очень хорошие кинофильмы… «Последняя реликвия»… «Отель в горах»… кажется, так называется… у него очень хорошие фильмы.

МАЙЯ. Недавно Вернер ходил к нему… посоветовали пойти к Кромонову.

ЛЕЕЛО. И что?

МАЙЯ. Кромонова назначили главным режиссером Русского драматического театра.

ЛЕЕЛО. Так… и что?

МАЙЯ. Вернеру сказали, что Кромонов читал «Акимова».

ЛЕЕЛО. Кромонов читал «Акимова»?.. кто Вернеру сказал?

МАЙЯ. Человек в театре.

ЛЕЕЛО. Кромонов читал «Акимова»?

МАЙЯ. Больше того: Кромонов решил поставить пьесу на сцене.

ЛЕЕЛО. Поставить «Акимова»?!. на сцене?!

МАЙЯ. Плевать он хотел на запреты… Кромонов так и сказал кому-то там в театре… в руководстве сказал… Вернеру передали его слова… вот встану на ноги и начну работать над «Акимовым».

ЛЕЕЛО. Встанет на ноги?.. Маячка, ты очень непонятно говоришь.

МАЙЯ. У Кромонова инфаркт.

ЛЕЕЛО. Что?

МАЙЯ. Инфаркт.

ЛЕЕЛО. Он в больнице?

МАЙЯ. Последние свои дни был в больнице.

ЛЕЕЛО. Последние дни?.. Маячка, что ты имеешь в виду?

МАЙЯ. У Кромонова случился второй инфаркт… не стало Кромонова.

ЛЕЕЛО. Кромонов умер?!

МАЙЯ. Жил сильный человек, много трудился, делал замечательные фильмы… на днях его не стало.

Майя замолкает.

Леело тоже молчит.

Не просто быть сильным… удивляюсь Вернеру… другой бы на его месте… спился… опустил бы руки.

ЛЕЕЛО. Спился… опустил бы руки… не пора ли тебе сказать Вернеру… чтобы он вернулся к фигуристам?

МАЙЯ. Не надо возвращаться к фигуристам.

ЛЕЕЛО. Нет счастья Вернеру в литературе… неудача за неудачей.

МАЙЯ. Мне твоя песня неприятна.

ЛЕЕЛО. Прости… прости, Маячка… я тебя понимаю… я с вами… больше не буду.

МАЙЯ. Ты могла бы давно понять… это не каприз… это – судьба.

ЛЕЕЛО. Судьба?

МАЙЯ. Судьба истинного таланта… талант много видит и не в силах молчать… я не сомневаюсь: Кромонов поставил бы «Акимова».

ЛЕЕЛО. А там?.. в министерстве?

МАЙЯ. Кромонову плевать на них… это было бы событие… Агапова тоже все прекрасно понимала… и многие, многие другие… даже Юри Туулик как-то предложил Вернеру перевести «Акимова» на эстонский.

ЛЕЕЛО. Туулик?.. перевести «Акимова»?.. на эстонский?

МАЙЯ. Вернер сам бы перевел… проблем нет… Вернер здорово переводит… однажды он перевел рассказ молодого эстонского литератора… да с таким блеском, что это отметили профессионалы… тот парень поступал в московский литературный институт… по конкурсу поступил с большим успехом… парень приходил, благодарил Вернера… Вернер не взял с него ни копейки… Вернер Туулику тоже переводил… Туулик как-то просил.

ЛЕЕЛО. А где Вернер сейчас?

МАЙЯ. В городе.

ЛЕЕЛО. Чем он сейчас занимается?

МАЙЯ. Пишет новую пьесу.

ЛЕЕЛО. О лесных братьях?

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. Скоро вернется?

МАЙЯ. Он обычно в городе не задерживается.

ЛЕЕЛО. Что он в городе делает?

МАЙЯ. Пошел к Черменеву.

ЛЕЕЛО. Не знаю такого… кто это?

МАЙЯ. В Эстонии его никто не знает… приехал из Москвы… занимается чем-то в русском театре.

ЛЕЕЛО. Режиссер из Москвы?

МАЙЯ. В руссом драмтеатре предложили ему работу… кажется, так… Вернеру он позвонил и попросил приехать… сказал, что прочитал «Акимова».

ЛЕЕЛО. Прочитал «Акимова»?.. и пригласил на разговор?

МАЙЯ. Сказал, что хочет поговорить о постановке.

ЛЕЕЛО. О постановке?.. «Акимова»?.. вы по-прежнему верите в чудо?

МАЙЯ. Надежда умирает последней.

ЛЕЕЛО. Скажи, Маячка: зачем Вернер пишет о лесных братьях?

МАЙЯ. Пьеса связана с родными местами его отца… ту землю, на котором стоит хутор, отец получил за Освободительную войну… землю баронов после Освободительной раздали участникам войны.

ЛЕЕЛО. Это я знаю.

МАЙЯ. Баронов выгнали, а землю дали тем, кто воевал за свободу.

ЛЕЕЛО. Теперь земля колхозная.

МАЙЯ. Вот-вот… станешь у нас бывать – начнешь думать.

ЛЕЕЛО. Я буду с вами.

МАЙЯ. Вернер долго во все вникает, но зато потом опирается на факты… выдумки он не терпит… «Акимова» тоже писал по живым событиям… кидал уголь в топку и осматривался… он идет… слышишь?

ЛЕЕЛО. Слышу.

Входит Вернер.

А мы тебя ждем.

ВЕРНЕР. У нас Леело?.. вот как?!. вот это сюрприз!.. привет, милая!

ЛЕЕЛО. Привет, писатель.

ВЕРНЕР. Писатель?.. улавливаю иронию.

ЛЕЕЛО. Мимо.

ВЕРНЕР. Ты мне нравишься все больше и больше.

ЛЕЕЛО. Ну и что?.. умней ты все равно не становишься.

ВЕРНЕР. Помру дураком… согласен… ты с чем?.. опять с фигурным катанием?

ЛЕЕЛО. Двойка тебе с минусом.

ВЕРНЕР. А тебе пятерка с плюсом… фигурное катание – пшик… раз и на всегда… жирная точка… прощай молодость… половина жизни прощая… а вот болячка все сильней и сильней.

ЛЕЕЛО. Какая еще болячка?

ВЕРНЕР. Не отпускающая.

ЛЕЕЛО. У тебя что-то болит?

ВЕРНЕР. Старая болячка.

МАЙЯ. Прекрати, Вернер.

ВЕРНЕР. Прекращаю… ты все поняла, наша прелесть?

ЛЕЕЛО. Мне давно все понятно… Маячка любит тебя… и ты можешь не задаваться.

ВЕРНЕР. Да-да… велосипеды… Харку… море… только Маюха заслуживает большего.

ЛЕЕЛО. Расхныкался.

ВЕРНЕР. Что?!. расхныкался?.. прелесть ты наша!.. русским владеешь блестяще!

ЛЕЕЛО. А ты не хнычь… взялся за гуж – не говори, что не дюж.

ВЕРНЕР. Огромная тебе пятерка!.. Майка даже не спрашивает, как мои дела… и так все понятно.

ЛЕЕЛО. Выходит: шампанского не будет?

ВЕРНЕР. И не мечтай.

МАЙЯ. Мы были к этому готовы.

ЛЕЕЛО. Шампанское тебя ждет там.

ВЕРНЕР. Там?.. у фигуристов?.. хорошо, если еще помнят.

ЛЕЕЛО. Еще как помнят… особенно там – в Нарве.

ВЕРНЕР. А вот Черменев знать меня больше не хочет… ему сказали, что я плохой.

ЛЕЕЛО. Испугался москвич?

ВЕРНЕР. Испугался.

ЛЕЕЛО. Ясно… значит, это не личность.

ВЕРНЕР. Что?

ЛЕЕЛО. Этот москвич не личность.

ВЕРНЕР. Чувствуется рука… не личность, говоришь?.. это верно… он изт из тех… что изволите.

ЛЕЕЛО. Что значит: что изволите?

ВЕРНЕР. Типичный москвич… там только такие собираются до кучи.

ЛЕЕЛО. Как тот литовец?

ВЕРНЕР. Который с большим портфелем который.

МАЙЯ. Того литовца забудут, а тебя нет.

ВЕРНЕР. Майка знает, что говорит… и о чем вы без меня болтали?

ЛЕЕЛО. Майя сказала, что ты начал писать про лесных братьев.

ВЕРНЕР. Про родные места отца.

ЛЕЕЛО. Вот и пиши.

ВЕРНЕР. Что с тобой, милая?.. ты какая-то новенькая… какая-то нашенская.

ЛЕЕЛО. Не вешать носа!.. ясно?!. работать и не хныкать!

Хохочут.

ВЕРНЕР. Милая, я хочу тебя обнять… видеть тебя хочу как можно чаще… ты можешь пообещать?

ЛЕЕЛО. Обойдешься.

ВЕРНЕР. Ты мне нужна очень… чем дальше, тем больше… ты нам с Маюхой жутко нравишься.

ЛЕЕЛО. У тебя замечательный сын… который уехал учиться на артиста… поступил в Щукинское училище… имей в виду: это у него только начало.

ВЕРНЕР. Откуда тебе известно?

ЛЕЕЛО. А Майя для чего?.. Майя любит тебя… вот и не хнычь… почаще веселись… почаще зубоскаль.

ВЕРНЕР. Русский твой высоко залетел.

ЛЕЕЛО. Ты расскажи нам… как там Черменев поживает?

ВЕРНЕР. Нормально поживает… что изволите поживает... кто заплатит: того и обожает… это не Кромонов... с Кромоновым и близко не сидел… не человек, а чего изволите.

ЛЕЕЛО. Не хнычь!.. не мучь Майю!.. Майя любит тебя!.. это поважнее разных там Черменевых!

ВЕРНЕР. Все-то ты знаешь… с тобой шутки плохи.

ЛЕЕЛО. Так и запомни: Майю ты не смеешь разочаровывать!.. взялся за гуж, не говори, что не дюж!

ВЕРНЕР. Откуда такие познания?

ЛЕЕЛО. А Маячка для чего?

ВЕРНЕР. Не всякий русский знает эту поговорку.

ЛЕЕЛО. Я много чего знаю… сиди, работай, я буду проверять твои успехи.

Леело исчезает.

МАЙЯ. Она только что сказала, что эстонцев становится все меньше и меньше.

ВЕРНЕР. Сорок тысяч русских привезли для строительства терминала в Маарду.

МАЙЯ. Леело становится мудрее… к нам на «Двигатель» привезли новых специалистов.

ВЕРНЕР. Леело начинает многое понимать.

МАЙЯ. Леело молодчина… она сказала, что эстонцы стали роптать… Леело стала многое понимать.

ВЕРНЕР. Ты у меня чудо… Агапова удрала в Америку… с моим «Акимовым» удрала… там и поставит пьесу… а муж остался в Москве… Попцов решил, все-таки, остаться.

МАЙЯ. Агапова не чиста на руку… поэтому и удрала.

ВЕРНЕР. С моим «Акимовым».

МАЙЯ. У нее твоя рукопись?.. «Акимов»?

ВЕРНЕР. Выпросила экземпляр.

МАЙЯ. Она знает цену твоей пьесе… это мы с тобой простачки… не переживай… у тебя еще все впереди.

ВЕРНЕР. Как на счет великов?

МАЙЯ. И ты спрашиваешь?.. пообедаем и вокруг Харку… идет?

ВЕРНЕР. Идет… по дороге поговорим… у меня есть еще новость… а ты мне расскажешь, как бросила курить.

МАЙЯ. С чего вдруг?

ВЕРНЕР. Давно обещала.

МАЙЯ. Все ужасно просто… бросила курить и все.

ВЕРНЕР. Леело знает, а я не знаю.

МАЙЯ. Тебе Инга сказала, что слегла по женской части?

ВЕРНЕР. Да… она сказала.

МАЙЯ. Бросила курить и все… почувствовала себя плохо… неделю пролежала в больнице… врачи уговаривали закурить… но они меня плохо знают… через неделю выписали… вот и вся история.

ВЕРНЕР. Да-да, бросила и все… проще не бывает… курила махорку, черт знает что курила… раз и бросила.

МАЙЯ. Это было давно… у меня работа была такая.

ВЕРНЕР. Знаешь, почему ты ко мне привязалась?

МАЙЯ. Я?.. к тебя?.. даже не догадываюсь.

ВЕРНЕР. Потому что я болтун.

МАЙЯ. Совершенно верно.

ВЕРНЕР. А ты – кремень… работник КГБ… молчуны обожают болтунов.

МАЙЯ. Обожаю читать твою болтовню… свежий воздух – моя слабость… едем.

Картина 39

Квартира в Мустамяэ.

Майя занята домашними делами.

Появляется Леело.

Наблюдает за Майей.

ЛЕЕЛО. Уютно у вас.

МАЙЯ. Ты?.. доброе утро.

ЛЕЕЛО. Доброе, доброе.

МАЙЯ. Любим мы свой дом… наверное, поэтому.

ЛЕЕЛО. Покойно у вас… атмосфера особенная.

МАЙЯ. Творческая атмосфера... Вернер любит заниматься утром… выпьет кофе и за работу.

ЛЕЕЛО. Работает?

МАЙЯ. Сидит… он жаворонок… утром садится… я ночная птичка… сова… меня с детства родители буквально гнали спать… заканчивала чтение с фонариком под одеялом… с книгами у меня дружба с детства… библиотеку стала собирать с первой же зарплаты… и сейчас постоянно пополняем… а то на великах по хуторам ездим… чего там только нет… брошенные хутора… кругом колхозы… хутора умирают… с хуторами умирает и прошлое… много что уже полностью утеряно.

ЛЕЕЛО. Люди живут по-новому.

МАЙЯ. Полное собрание Ушакова нашли… отличный словарь русского языка… тоже на хуторе… очень редкое издание… а сколько брошенных библий… Вернера это удручает… и, в то же время, радует.

ЛЕЕЛО. Что такое: удручает?

МАЙЯ. Печалит… мучает… угнетает.

ЛЕЕЛО. А тебя радует?.. брошенные книги.

МАЙЯ. И да, и нет… я понимаю Вернера… многое изменилось за пятьдесят лет… а уж там - в России… там с семнадцатого года полный атеизм.

ЛЕЕЛО. Можно сказать: три поколения.

МАЙЯ. В нашей коллекции есть уникальные библии… одной: сто двадцать лет, другой: сто пятьдесят… что ни говори: в Эстонии уже пол века атеизм.

ЛЕЕЛО. Совершенно новая жизнь.

МАЙЯ. Да-да, на огромных тракторах ездят за водкой… работают без энтузиазма… есть такое изречение: работать спустя рукава… кстати, ты знаешь, что такое: работать спустя рукава?

ЛЕЕЛО. Нет.

МАЙЯ. До Петра первого русские бояре носили кафтаны с очень длинными рукавами… рук вообще не было видно… оттуда поговорка: работать спустя рукава.

ЛЕЕЛО. Это означает: работать позорно?

МАЙЯ. Руками - позорно… я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак… так, наверное, надо понимать… истинных земледельцев вообще не стало.

ЛЕЕЛО. Приказы идут сверху.

МАЙЯ. Научный коммунизм.

ЛЕЕЛО. Это означает: работать спустя рукава.

МАЙЯ. Молодчина.

ЛЕЕЛО. Вернер пишет?

МАЙЯ. Ему есть, что писать… люди сейчас молчаливые… на улицах разговор только о бытовых вещах… на кухнях водку пьют и шепчутся.

ЛЕЕЛО. А Вернер все пишет и пишет?

МАЙЯ. Сейчас он пытается проникнуть в дух того времени.

ЛЕЕЛО. В дух лесных братьев?

МАЙЯ. Для него главное: передать атмосферу той поры… он рос на Урале, совершенно в других условиях.

ЛЕЕЛО. Зачем ему лесные братья?

МАЙЯ. Вернера всегда тянет к риску… он обожает риск… вспомни, как он учил ребят плавать.

ЛЕЕЛО. О лесных братьях в театрах играть не будут… коммунисты не позволят.

МАЙЯ. Это Вернера не волнует… сама тема интересна… лесные братья - сильные личности… недавно ему удалось побеседовать со стариком… старик ужасно рад, что Горбачев начал перестройку… тем не менее, рассказывал с большой опаской… они пошли с Вернером в поле… там сели на подставку для сена и старик рассказал Вернеру много интересного… эстонцы на Горбачева молятся… но опасаются говорить открыто.

ЛЕЕЛО. Почему Вернер прозу не пишет?

МАЙЯ. Драматургия выразительней… это как хорошая поэзия, как хорошее стихотворение… ничего лишнего… как говорит Вернер: никакой воды… все должно говорить само за себя… автор не должен присутствовать.

ЛЕЕЛО. Я заметила, ты перестала бегать.

МАЙЯ. Да, перестала… Вернер запретил.

ЛЕЕЛО. Запретил?.. Вернер?

МАЙЯ. Я сама во всем виновата.

ЛЕЕЛО. Ты виновата?

МАЙЯ. Перестаралась… теперь мы много ходим… очень далеко ходим… на великах тоже… недавно шестьдесят километров проехали… на хутор ездили… не слезая с велосипедов.

ЛЕЕЛО. Шестьдесят?.. не слезая?

МАЙЯ. Вернеру посоветовали съездить к бывшему лесному брату.

ЛЕЕЛО. Почему Вернер запретил тебе бегать?

МАЙЯ. Мы бегали обычно рядышком… даже к дракону бегали… делали у дракона разминку и обратно.

ЛЕЕЛО. В Нымме бегали?!

МАЙЯ. Да… Вернер краешком глаза всегда следил за мной… говорил: ты давай тут - шевелись, а я прибавлю… что ему мой темп?.. а я тот раз решила не отставать… через какое-то время он оглянулся, а я: тут как тут… у него за спиной… получила нагоняй… на другой день почувствовала, что перестаралась… с того дня никаких пробежек, только энергичные прогулки и велосипеды.

Появляется Вернер.

ВЕРНЕР. Никак не мог понять, с кем ты тут разговариваешь?.. а у нас, оказывается, Леело... привет, милая.

ЛЕЕЛО. Помешали тебе?

ВЕРНЕР. Очень рад, что появилась… решила к нам утречком заглянуть?

ЛЕЕЛО. Привет, капризулька.

ВЕРНЕР. Да-да, не получается из меня пай мальчик… биография путается в ногах… покладистым быть, конечно, выгодней… таким ордена дают… творческие командировки и прочее… а для меня: тарный комбинат.

ЛЕЕЛО. Не хочешь писать эзоповым языком?

ВЕРНЕР. Что-что?.. эзоповым языком?.. чувствуется рука.

ЛЕЕЛО. С кем поведешься.

ВЕРНЕР. Ты уже окончательно нашенская?

ЛЕЕЛО. Как хочу – так и ворочу.

ВЕРНЕР. А тебе известно, милая, что выкинул товарищ Черменев?

ЛЕЕЛО. Который из Москвы пожаловал?.. тот режиссер?

ВЕРНЕР. Вот-вот… тот режиссер… вместо «Акимова» он поставил «Сталевары»… и получил медаль… вот так… сам товарищ Кольдиц, скорей всего, вручил ему медаль… вот так надо устраиваться.

МАЙЯ. Не надо так устраиваться.

ВЕРНЕР. Что ты сказала?

ЛЕЕЛО. Не надо так устраиваться.

ВЕРНЕР. Не надо?.. а Черменев: приехал, увидел, победил… молодец Черменев.

ЛЕЕЛО. Ты молодец.

ВЕРНЕР. Да-да, орденоносцем мне не быть… зато завершаю интересную заварушку… можно сказать: выкопал себе глубоченную могилу.

ЛЕЕЛО. Что ты выкопал?

ВЕРНЕР. Не скажу… я теперь живу с лесными братьями.

ЛЕЕЛО. Точка?.. закончил?

ВЕРНЕР. Остается наедятся на горбачевскую перестройку и на тарный комбинат.

ЛЕЕЛО. Ты думаешь, коммунисты исчезнут?

ВЕРНЕР. Во всяком случае, они сейчас в напряге… в напряженном ожидании.

ЛЕЕЛО. Маячка тоже в напряге?

ВЕРНЕР. А ты у нее спроси.

ЛЕЕЛО. И спрашивать не стану.

ВЕРНЕР. Почему?

ЛЕЕЛО. Потому что тебя хвалит.

ВЕРНЕР. Понятно… все-то ты знаешь… а ну-ка угадай: Майча партбилет выбросила?

ЛЕЕЛО. Что?.. нет, не выбросила.

ВЕРНЕР. Уже успела тебе доложить?

ЛЕЕЛО. И так понятно… зачем делать опрометчивый шаг?

ВЕРНЕР. Майча, отвечай… твоя очередь отвечать.

МАЙЯ. Горбачев попал в капкан.

ВЕРНЕР. Да… на Черном море… для всех теперь загадка… его пленение загадка для всех.

МАЙЯ. На правительственной даче заперли.

ВЕРНЕР. Весь мир ждет: что же дальше?.. коммунистическое царство в агонии.

ЛЕЕЛО. Кто в агонии?

ВЕРНЕР. С! С! С! Р!

МАЙЯ. Да… в агонии… все повисло.

ВЕРНЕР. И все серьезно перепугались.

МАЙЯ. По-старому жить уже не хотят.

ВЕРНЕР. Во лжи существовать не желают… а по-новому жить не умеют.

ЛЕЕЛО. Зато для тебя наступает праздник.

ВЕРНЕР. А для тебя?

ЛЕЕЛО. Коммунисты никуда не исчезнут.

ВЕРНЕР. Милая Леело, ты тысячу раз права… да здравствует Горбачев!.. да здравствует перестройка!.. а в душе тихо проклинают его.

ЛЕЕЛО. А заодно и тебя… вот так… с твоими лесными братьями.

ВЕРНЕР. Меня они давно ненавидят.

ЛЕЕЛО. Не хнычь… у тебя Маячка.

ВЕРНЕР. Да-да… Маячка… велосипеды… и дивный компьютер… замечательная вещь, должен вам сказать… Володя Томберг посоветовал… помог выбрать хорошую модель… чертовски удобная вещь… супер возможности… современная штуковина.

МАЙЯ. На днях мы с Вернером уезжаем в Вызу… в дом отдыха… хотим пожить возле моря… ждем там тебя… Вызу очень милое местечко.

ВЕРНЕР. Поживем в доме отдыха тарного комбината… деревянная постройка… а там супер бильярд… люблю шары погонять.

МАЙЯ. Вернер прекрасно играет в бильярд.

ВЕРНЕР. Это от фигурного катания… глазомер меня не подводит.

МАЙЯ. Если вспомнишь нас, милая: мы в Вызу… будем тебе рады.

ЛЕЕЛО. Как сынуля?

ВЕРНЕР. Служит в Камарно… ракетные войска.

ЛЕЕЛО. Но он же поехал поступать в театральное училище.

МАЙЯ. Там ему сказали: отслужи сначала армию… после армии без конкурса примем.

ЛЕЕЛО. Где это Камарно?

МАЙЯ. На Дунае… на границе Словении и Венгрии… в старой римской крепости… ракетные войска.

ВЕРНЕР. Ждем его в Вызу… я написал ему … может, явится… соседка скажет, где нас искать.

ЛЕЕЛО. Нонна?

ВЕРНЕР. Точно: Нонна

Леело исчезает.

ВЕРНЕР. Я еще немного позанимаюсь и… на велики?

МАЙЯ. Леело обеспокоена… ты заметил?

ВЕРНЕР. Надеюсь, она однажды явится к нам в сине-черно-белом.

МАЙЯ. Если Ельцин победит.

ВЕРНЕР. Поживем – увидим.

МАЙЯ. Коммунистов такие перемены страшат… не мало лет жили во вранье… свыклись уже.

ВЕРНЕР. А хорошо бы.

МАЙЯ. Коммунисты останутся… приспособятся… никуда не денутся.

ВЕРНЕР. Куда им деваться?

МАЙЯ. Тебе опять хода не будет.

ВЕРНЕР. А «Кристиан и Мильви»?

МАЙЯ. Замечательная пьеса… но только не для коммунистов… лесные братья для них головная боль… ты сам для них головная боль.

ВЕРНЕР. Ладно… жизнь покажет.

Вернер уходит в кабинет.

Картина 40

Морской залив, охваченный с обеих сторон живописными берегами.

На горизонте два небольших корабля.

На скамейке сидят Майя и Вернер.

МАЙЯ. Хорошо здесь.

ВЕРНЕР. Очень.

МАЙЯ. Тихо, мило.

ВЕРНЕР. А на душе тревога.

МАЙЯ. Да… но радости у меня все равно больше.

ВЕРНЕР. Понимаю.

МАЙЯ. И у тебя радости больше.

ВЕРНЕР. Откуда ты знаешь?

МАЙЯ. Я тебя давно знаю.

ВЕРНЕР. Но ситуация очень серьезная.

МАЙЯ. Что-то должно произойти.

ВЕРНЕР. Наверняка произойдет.

МАЙЯ. Скажу тебе честно… я неописуемо счастлива.

ВЕРНЕР. А как же иначе?

МАЙЯ. Два таких взаимоисключающих события… солнечное, светлое… а другое…

ВЕРНЕР. Напряженное.

МАЙЯ. Да… тревожное.

ВЕРНЕР. Событий хватает.

МАЙЯ. А у нас с тобой два… ты уверен, что те корабли связаны с ГКЧП?

ВЕРНЕР Несомненно.

МАЙЯ. Главные события сейчас в Москве.

ВЕРНЕР. А для тебя: появление сына.

МАЙЯ. Для меня настоящий праздник.

ВЕРНЕР. Государственный комитет чрезвычайного положения…

МАЙЯ. ГКЧП… зловеще звучит… не находишь?

ВЕРНЕР. Как там Леело?

МАЙЯ. Я уверена: появится.

ВЕРНЕР. Она заметно взрослеет… меняется.

МАЙЯ. Она уже нашенская.

ВЕРНЕР. Она бы сейчас ответила: не выпендривайтесь.

МАЙЯ. Я счастливая… ты уверен, что те корабли ГКЧП?

ВЕРНЕР. Во-первых: там не корабли… там морские катера.

МАЙЯ. А во-вторых?

ВЕРНЕР. Во-вторых?.. появления нашего сына все затмило.

МАЙЯ. Несомненно… стоит передо мной… а я смотрю и не верю своим глазам… не сон ли это?

ВЕРНЕР. ГКЧП тоже не сон.

МАЙЯ. Ужасная реальность.

ВЕРНЕР. Даже катера выскочили.

МАЙЯ. Ты уверен, что это пограничники?

ВЕРНЕР. Сколько тут ни бывал, катеров никогда не видел.

МАЙЯ. Зловеще.. Г К Ч П.

ВЕРНЕР. А КГБ?.. лучше звучит?

МАЙЯ. Горбачев всколыхнул страну.

ВЕРНЕР. Коммунисты в панике.

МАЙЯ. Да… им есть, что терять.

ВЕРНЕР. По-старому так или иначе уже не будет... нам с тобой терять нечего.

МАЙЯ. Советский человек ужасно инертен.

ВЕРНЕР. Сотворили нового человека… чего изволите сотворили… партия наш рулевой.

МАЙЯ. Горбачев не ожидал таких событий.

ВЕРНЕР. Жили в золотой клетке… народ обожал эту клетку… и вдруг покатится все неизвестно куда.

МАЙЯ. Ты уверен, что катера там не случайно?

ВЕРНЕР. Коммунисты действуют… Ельцин всех перепугал.

МАЙЯ. У Енаева руки дрожали.

ВЕРНЕР. Горбачев в мышеловке… теперь стараются что-то придумать. .. на Черном море не дача… там своеобразная мышеловка…

МАЙЯ. Тревожное ожидание.

ВЕРНЕР. Людей отучили думать.

МАЙЯ. Тем не менее: в Москве люди на площадях.

ВЕРНЕР. Большинство на кухнях… или перед телевизорами.

МАЙЯ. На площадях тоже не мало.

ВЕРНЕР. Старики не имеют своего мнения… одна забота: достать колбасы.

МАЙЯ. Действует только Ельцин.

ВЕРНЕР. А у Енаева руки дрожат.

МАЙЯ. Он у них лидер… они не знают, что делать.

ВЕРНЕР. А катера на всякий случай приготовили.

МАЙЯ. Признаюсь тебе честно… столько событий… а я живу радостью.

ВЕРНЕР. Знаю.

МАЙЯ. Я ужасно счастлива.

ВЕРНЕР. Знаю.

МАЙЯ. Мне до сих пор не верится, что сынуля где-то тут… где-то совсем рядом.

ВЕРНЕР. Он там… вон в том поселке… через залив видишь?

МАЙЯ. Плохо.

ВЕРНЕР. Решил сходить туда… прогуляться решил.

МАЙЯ. Целый год не видела его.

ВЕРНЕР. Он сильно повзрослел.

МАЙЯ. Я едва его узнала… ты вспомни его первые письма.

ВЕРНЕР. Он хотел броситься с крепостной стены.

МАЙЯ. Не напоминай.

ВЕРНЕР. Угодил в окружение мерзавцев… подонки умеют унижать… кто был ничем, тот стал всем… сотворили гнусного человека.

МАЙЯ. К тому же, наш малыш служит в чужой стране.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Привет.

ВЕРНЕР. Ты?.. наконец-то явилась, не запылилась.

МАЙЯ. Милая Леело… а мы тебя ждали.

ВЕРНЕР. Корабли вон там видишь?

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. На горизонте корабли видишь?

ЛЕЕЛО. Эти два кораблика?

ВЕРНЕР. Тебе не страшно?

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Не страшно, спрашиваю?

ЛЕЕЛО. Стоят и пусть себе стоят.

МАЙЯ. У нас большая радость, милая… очень большая радость.

ЛЕЕЛО. Сынуля?

МАЙЯ. Угадала.

ВЕРНЕР. Без подсказки не угадала бы.

ЛЕЕЛО. Не ворчи.

ВЕРНЕР. Явилось Майино счастье.

ЛЕЕЛО. Я, что ли?

ВЕРНЕР. Очень ты нужна.

ЛЕЕЛО. Понятно… а ты не счастлив?

ВЕРНЕР. Не твое дело.

ЛЕЕЛО. Разве он не твой сынуля?.. может, сын соседа?

ВЕРНЕР. У Майки спроси.

ЛЕЕЛО. Ты пустомеля.

ВЕРНЕР. Пятерка тебе с плюсом… словарный запас пополняется.

ЛЕЕЛО. Значит, Верни в Вызу?.. прибыл?

ВЕРНЕР. Пешком приперся.

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Пешком притащился.

МАЙЯ. Леело, ты можешь представить?.. шел сюда от самого ленинградского шоссе… ночью… один… по дороге лося встретил.

ВЕРНЕР. Километров двадцать наберется.

МАЙЯ. Прибыл и заночевал на автобусной остановке… утром пошел нас искать.

ЛЕЕЛО. Где он сейчас?

ВЕРНЕР. Поселок вон там видишь?.. на левом берегу который?

ЛЕЕЛО. Вижу.

ВЕРНЕР. Туда пошел… на воле решил прошвырнуться.

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Прошвырнуться… прогуляться… запоминай.

ЛЕЕЛО. Маячка… я рада… ужасно рада!

ВЕРНЕР. А за меня, значит, не рада?

ЛЕЕЛО. Ты занимайся своими корабликами.

ВЕРНЕР. Не моими корабликами… эти кораблики тебя охраняют.

ЛЕЕЛО. Болтун.

ВЕРНЕР. Не случайно наш сын Мышонок.

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Он у нас князь Мышкин.

МАЙЯ. Вернер имеет в виду наши семейные тайны.

ЛЕЕЛО. Мышонок?

ВЕРНЕР. Не Мышонок, а князь Мышкин.

МАЙЯ. В детстве Верни очень походил на князя Мышкина… герой романа Достоевского… «Идиот».

ВЕРНЕР. Наш сын был князем Мышкиным.

ЛЕЕЛО. Тебя терпеть нет сил… оставь нас с Маячкой.

ВЕРНЕР. Не командуй.

ЛЕЕЛО. Маячка… как ты терпишь этого типа?

МАЙЯ. Наш сынуля был белокурый мальчик… а улыбка была, как у князя Мышкина.

ВЕРНЕР. Когда-то была улыбка князя Машкина… теперь же заявил, что мы из него сотворили урода.

ЛЕЕЛО. Иди-ка ты погуляй.

ВЕРНЕР. Советская армия кого хочешь закопает.

МАЙЯ. Верни был Иванушка дурачок… в детской сказке… играл в драм кружке Иванушку дурачка.

ВЕРНЕР. В сказке позволительно быть дураком… в жизни – ни -ни.

ЛЕЕЛО. Как ты его терпишь?

ВЕРНЕР. Да-да, выясни в Маячки… это стиль нашей фирмы.

МАЙЯ. Верни до армии ходил в драм кружок… в ДОФе… там играл Иванушку дурочка.

ВЕРНЕР. Нынче играет солдата советской армии… ладно, пойду погуляю… я тут поблизости буду.

Вернер уходит.

МАЙЯ. Как здорово, что ты явилась.

ЛЕЕЛО. Телевизор смотрите?

МАЙЯ. В Москве все бурлит… Вернер в напряжении… не обращай на его внимания… он тебя очень любит.

ЛЕЕЛО. Ты уверена?

МАЙЯ. Хуже, если вообще не обращал бы внимания… вчера он показал себя… разгромил полковника в пух и в прах.

ЛЕЕЛО. Полковника?.. в пух и в прах?

МАЙЯ. В бильярд… мне Верни все рассказал… папа, говорит, расправился с тем типом в два счета… Вернер спустился сверху и стал смотреть на их игру… и сказал: Горбачев арестован… а тот в ответ: очень хорошо… наконец-то порядок наведут… папа тут же взял у меня кий и не останавливаясь высадил типа с одного захода… в доме отдыха стоит прекрасный бильярд… Вернер как-то сказал: здесь бильярд прекрасный… лучше не надо… он любит поиграть… сына тоже научил… они вдвоем в Причудьи, в доме отдыха, громили всех подряд… и еще: я однажды видела, как он скрутил хулигана в троллейбусе… водитель троллейбуса закричала: вы мне стекла разобьете!.. хулиган орал на весь троллейбус: я афганец! я войну прошел! мать вас всех!.. Вернер встал, скрутил его и вывел из троллейбуса… повел в ресторан… оттуда можно было позвонить в милицию… а там здоровенный вышибала… парень не унимался, тогда вышибала так приложился, что парень летел метров пять… милиция забрала его.

ЛЕЕЛО. Парень, наверное, пьяный был.

МАЙЯ. Он ужасно материться… все сидели и молчали… но это не для Вернера… я хорошо помню его там – на Урупе… он бы стал драться… но самый интересный случай был зимой, по дороге к отцу… в автобусе народу было мало… Вернер с мамой ехал к отцу на хутор.

Появляется Вернер.

ВЕРНЕР. Рвать и метать хочется… там, в Москве, вершится история, а мы тут в лесу торчим… места себе не нахожу… неужели Горбачева уберут?.. и что?.. все по-старому?.. Ельцин должен показать себя… народ за него… старики не хотят перемен… усыпил их идиотский социализм… молодежь явно за Ельцина… и вообще: кому нужен этот коммунизм?.. засилье чиновников… ничего не умеющих, но ужасно любящих командовать… Черменеву за «Сталеваров» медаль, а Кромонову – могила.

ЛЕЕЛО. Успокойся.

ВЕРНЕР. надо успокоиться?.. и что?.. замолчать?.. ты советуешь?

ЛЕЕЛО. Научись держать себя в руках.

ВЕРНЕР. Забиться в уголок?.. быть пай мальчиком?... таким ордена дают… по головке гладят… счастья вагон и маленькая тележка... переходящие знамя вручают.

МАЙЯ. Не обижай Леело… она тоже обеспокоена… и тебя очень любит.

ВЕРНЕР. Я никому зла не желаю… как можно решать судьбы людей одним росчерком пера?.. что за порядки такие?.. чем чиновник лучше меня?.. или тебя, например?.. не смей… получи зарплату и жди, когда покажется на горизонте коммунизм… Хрущев что обещал?.. в восьмидесятом будет коммунизм… где он?.. или Брежнев проглотил этот коммунизм?.. пропили!.. вот так!.. оттого и пили, что ни за что не отвечали!

ЛЕЕЛО. Сядь!

Вернер не садится.

Сядь и успокойся.

МАЙЯ. Роднули… расскажи Леело, как ты снял насильника с девочки.

ВЕРНЕР. С девчонки - не проблема … они хотят Горбачева снять.

МАЙЯ. Тому насильнику дали восемь лет.

ЛЕЕЛО. Ты, Вернер, большой молодец… Майя не нахвалится.

ВЕРНЕР. Как соленый огурец… да к водочке… в веселой компании.

МАЙЯ. Послушай лучше меня, Леело… и что же дальше?.. немного погодя вызывают Вернера в суд.

ВЕРНЕР. Нашли тему для разговора.

ЛЕЕЛО. Да-да, стоит ли о таком грубияне рассказывать?

ВЕРНЕР. Я пошел.

ЛЕЕЛО. Валяй.

Вернер уходит.

Я слушаю тебя, Маячка.

МАЙЯ. Короче: поступила жалоба… судья это объявила.

ЛЕЕЛО. Жалоба?

МАЙЯ. Не обращай на него внимания… да… поступила жалоба… на Вернера… будто бы он нос разбил насильнику и была кровь …

ЛЕЕЛО. И что?

МАЙЯ. Вернер стал рассказывать суду, как они вместе с шофером лупили мерзавца… даже судья на выдержала, стала смеяться, хотя старалась быть серьезной…

ЛЕЕЛО. Вернер умеет рассказывать.

МАЙЯ. Причем, у него так все бесхитростно… чем очень усиливает впечатление… рассказал все, как было… на самом деле как было… он и в творчестве такой.

ЛЕЕЛО. Зимой?.. насиловал в снегу?

МАЙЯ. Рецидивист… жил на лесопилке и народ его боятся… он шел по дороге с какой-то свадьбы и было темно… навстречу школьница… шла к себе домой на хутор… когда автобус поравнялся с тем местом, Вернер заметил движение и закричал шоферу: стой, стой! останови машину!.. когда открылась дверь, в автобус вскарабкалась девчонка с какими-то странными звуками, не то плакала, не то мычала с перепугу… потом выяснилось: она училась в школе психически нездоровых ребят… спина у нее была в снегу, причем, снег примятый, прилипший к пальто… Вернер выскочил и закричал шоферу: гони задом, освещай фарами!.. сам побежал в обратную сторону… шофер гнал автобус задом и освещал то слева, то с права… негодяй понял, что надо прятаться и прыгнул в снег… попытался зарыться в снегу… Вернер схватил его за шиворот, за штаны и выбросил на дорогу… тут-то они с шофером и отвели душу… посадили насильника в самый конец автобуса и поехали дальше… Вернер с мамой вышли раньше… шоферу дали свой адрес и автобус покатил в Рапла.

ЛЕЕЛО. В автобусе народ тоже был?

МАЙЯ. Мало… только местные… они знали того негодяя и боялись.

Появляется Вернер.

ВЕРНЕР. А что, если он играет в бильярд?

МАЙЯ. Возможно… почти два часа прошло… идем домой?

ВЕРНЕР. Хотел бы я сейчас оказаться дома.

МАЙЯ. У нас нет бильярда.

ВЕРНЕР. Зато хороший телевизор.

ЛЕЕЛО. Увидимся… до встречи.

МАЙЯ. Пока, милая.

Леело исчезает.

ВЕРНЕР. Как она?

МАЙЯ. Она тобой стала очень интересоваться... чувствую, что в ней происходят серьезные перемены.

ВЕРНЕР. Я тоже надеюсь на крупные перемены.

Картина 41

Квартира в Мустамяэ.

Дома Майя.

Занимается домашними делами.

Появляется Леело.

Наблюдает за Майей.

ЛЕЕЛО. Домом занимаешься?

МАЙЯ. Ты?.. привет… занимаюсь… люблю я свой дом.

ЛЕЕЛО. Приятно на тебя смотреть.

МАЙЯ. Хорошо дома… если в двух словах: это «мон плизир».

ЛЕЕЛО. Что значит: мон плизир?

МАЙЯ. В переводе с французского: мое уединение… мне нравится атмосфера нашего дома.

ЛЕЕЛО. Атмосфера вашего дома?.. до поры, до времени.

МАЙЯ. Однако, русским ты владеешь… до пары, до времени?.. почему: до поры, до времени?

ЛЕЕЛО. Ваша квартира до поры, до времени… она государственная.

МАЙЯ. Леело!.. чудо ты наше!.. ты стала совсем нашенской!.. ты смотришь на вещи совершенно по-новому!

ЛЕЕЛО. По-старому.

МАЙЯ. Вот как?

ЛЕЕЛО. Я часто стала вспоминать Герберта… он еще тогда говорил… ненавижу общежитие… он общественное откровенно презирал… говорил: государственное - ничейное… чиновник не хозяин… это серый парт работник.

МАЙЯ. Уже столько времени нет Герберта.

ЛЕЕЛО. Коммунисты в Эстонии уже пятьдесят лет.

МАЙЯ. Летит время.

ЛЕЕЛО. За Москвой следите?

МАЙЯ. Вернер от экрана не отходит.

ЛЕЕЛО. Твой Борис был бы рад?

МАЙЯ. Чему?

ЛЕЕЛО. Тому, что в Москве происходит?

МАЙЯ. Борис был бы на площадях.

ЛЕЕЛО. Ты уверена?

МАЙЯ. Я хорошо знала Бориса.

ЛЕЕЛО. Человек государственный… атомные бомбы делал.

МАЙЯ. Борис был открытый… это был истинный интеллигент.

ЛЕЕЛО. Были бы неприятности.

МАЙЯ. Борис наверняка был бы на площадях… я его не плохо знала.

ЛЕЕЛО. А как тебе его теска?

МАЙЯ. Тебе знакомо это слово?.. теска?.. ты меня приятно удивляешь… ты владеешь русским языком уже в полную меру.

ЛЕЕЛО. Спасибо.

МАЙЯ. Ты имеешь в виду Ельцина?

ЛЕЕЛО. Да.

МАЙЯ. Интеллигенция за Ельцина.

ЛЕЕЛО. Ты уверена?

МАЙЯ. Истинная интеллигенция за него.

ЛЕЕЛО. Истинная?

МАЙЯ. Черменев, например, не истинный.

ЛЕЕЛО. Не знаю я такого.

МАЙЯ. Забыла?.. режиссер… вспомни… которому в Таллинне запретили ставить «Акимова».

ЛЕЕЛО. Который поставил «Сталевары»?

МАЙЯ. Помнишь?

ЛЕЕЛО. А Дворецкий интеллигент?

МАЙЯ. Не знаю.

ЛЕЕЛО. Он драматург.

МАЙЯ. Недавно Савицкий прислал коротенькое письмо… сообщение… умер Дворецкий.

ЛЕЕЛО. Дворецкий умер?.. так вдруг?

МАЙЯ. Да… как гром среди ясного неба… умер… скорей всего – сердце… в письме была приписка: победил ваш «Акимов».

ЛЕЕЛО. Победил Акимов?

МАЙЯ. Савицкий так и написал: победил кочегар Акимов… намек на Вернера.

ЛЕЕЛО. Акимов оказался интеллигентней Дворецкого?

МАЙЯ. Выходит… Акимов так же, как и Вернер, оказался в котельной случайно… потом… жизнь так сложилась… по профессии Акимов режиссер.

ЛЕЕЛО. Вернер о себе написал?

МАЙЯ. И - да, и - нет… Акимов слабый… от него ушла жена… вместе с сыном.

ЛЕЕЛО. Ушла?

МАЙЯ. От неудачника ушла.

ЛЕЕЛО. От дурака?

МАЙЯ. Ты симпатяга… вполне можно так сказать… твоя забота: всем желать счастье.

ЛЕЕЛО. Да… желаю всем счастье.

МАЙЯ. А вот Акимов решил остаться самим собой.

ЛЕЕЛО. И попал в кочегарку так же, как Вернер?

МАЙЯ. Сначала работал в театре… выгнали… работал в клубе… потом стал играть на аккордеоне… этим зарабатывал… читал в клубах Есенина… Вернер знал этого человека… его фамилия Золотов.

ЛЕЕЛО. И жена ушла?

МАЙЯ. Вместе с сыном.

ЛЕЕЛО. Вернер о себе написал?

МАЙЯ. О слабом человеке… Акимов оказался слабым.

ЛЕЕЛО. Акимов слабый, а Вернер нет?

МАЙЯ. Акимов стал пить… опустился до кочегарки.

ЛЕЕЛО. И пошел к алкоголикам?

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. И про это пьеса?

МАЙЯ. Вернер написал пьесу про человека слабого, но чистого душой.

ЛЕЕЛО. Акимов чист душой?

МАЙЯ. Акимов не принимал компромиссов.

ЛЕЕЛО. Это хорошо?

МАЙЯ. Через несколько лет Акимов разыскал дом, в котором жил его сын… преуспевающий чиновник… устроился работать под тем домом… в кочегарке… дом высокопоставленных чиновников.

ЛЕЕЛО. И что?

МАЙЯ. Это твоя тема… сынок Акимова устроился не плохо.

ЛЕЕЛО. Я приспособленка?

МАЙЯ. Несомненно.

ЛЕЕЛО. Коммунисты были за Вернера… много лет его очень ценили.

МАЙЯ. Вернер из тех, у которых осталась чистая душа.

ЛЕЕЛО. Остальные бездушные?

МАЙЯ. Остальные заурядные.

ЛЕЕЛО. Я заурядная?

МАЙЯ Ты симпатяга.

ЛЕЕЛО. Заурядная симпатяга?

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. Власти бездушные?

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. Акимов оказался с чистой душой?

МАЙЯ. Читай пьесу.

ЛЕЕЛО. Советский человек без души?

МАЙЯ. Совестливому трудно жить в нашей стране.

ЛЕЕЛО. Он там?.. у себя?

МАЙЯ. Кто?

ЛЕЕЛО. Вернер.

МАЙЯ. Пошел прогуляться.

ЛЕЕЛО. Без тебя пошел?

МАЙЯ. Иногда хочется побыть одному.

ЛЕЕЛО. Скажи честно: вы иногда ссоритесь?.. ворчите друг на друга?

МАЙЯ. Нам с Вернером делить нечего… я не могу без него… он сказал: будешь бегать... и что?.. стала бегать… немного погодя уже не могла без бега.

ЛЕЕЛО. А в постели с ним порядок?

МАЙЯ. При чем тут постель?

ЛЕЕЛО. Близнецы по гороскопу фригидны.

МАЙЯ. То есть: не сексуальны?.. я и не знала, что я такая ущербная.

ЛЕЕЛО. Я не сказала - ущербная… но ты сама говорила, что до тридцати лет не знала мужчин.

МАЙЯ. Мы говорим о разных вещах… ты говоришь о сексе… секс - не любовь… это разные вещи… секс - физиология… любовь – нечто иное… тебе хочется узнать побольше обо мне?.. тебе же известно: я с детства была увлечена книгами… с раннего детства… да, эротические чувства меня посещали… и в детстве… например, я очень любила, когда отец подходил ко мне и гладил по голове… это было каждый раз потрясение… я была увлечена чтением… отец мог подойти и погладить меня по голове… каждый раз потрясение… а вот еще факт: Борис мыл меня в ванне… у меня не было к нему никаких чувств… мы были просто друзья… не более того.

ЛЕЕЛО. Борис мыл тебя голую?

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. И ничего?

МАЙЯ. Ничего.

ЛЕЕЛО. Ты уникальная женщина.

МАЙЯ. Вернер это тоже говорит… ну и что?

ЛЕЕЛО. Вернеру здорово повезло.

МАЙЯ. Кому повезло, так это мне… Вернер не такой, как все… я это сразу поняла… еще на вокзале… как только увидела его… во мне все напряглось… уже там… на вокзале… а потом - в его квартире… когда сидела в кресле и слушала монолог о человеческой непорядочности… о грязных мыслях и прочее… о задних мыслях человека… я была полностью на его стороне.

ЛЕЕЛО. О задних мыслях человека?.. Вернер об этом говорил в день твоего приезда?

МАЙЯ. Он, конечно, все это говорил не мне… этот монолог был в адрес Марэ… просто, все это происходило при мне… в нем кипело возмущение… у них с Марэ тогда все летело кувырком… меня поразила его искреннее возмущение… сама постановка вопроса… масштаб вопроса… не частности какие-то, а широта вопроса: почему таков человек?.. это тема очень коснулась меня.

ЛЕЕЛО. Ты имеешь в виду дипломата?

МАЙЯ. Да… Вернер взволнованный ходил по пустой квартире и говорил, говорил… а Марэ на кухне в это время готовила угощение… я тоже часто задавалась вопросом: почему задние мыли всегда доминируют?

ЛЕЕЛО. Потому что ты работала в КГБ.

МАЙЯ. Скажу честно… это меня тогда так задело… настолько задело, что это заметили даже в Москве.

ЛЕЕЛО. Что в Москве заметили?

МАЙЯ. Что со мной что-то стряслось… мама Бориса сразу заметила… с первого взгляда… девочка, что с тобой?.. что-то случилось в Таллинне?.. ты влюбилась?.. я тут же уехала в Ростов.

ЛЕЕЛО. Все равно, Вернеру повезло больше.

МАЙЯ. Вернер – рыбы… по гороскопу… а рыбы очень ранимы… во мне же не мало агрессивного… есть такое хорошее слово – упертость... во мне этой упертости больше, чем надо… в такие моменты Вернер тут же уплывает… чем и снимает напряжение.

ЛЕЕЛО. Он тебя очень ценит… ты ему нужна… и вовсе не в постели.

МАЙЯ. При чем тут постель?.. почему ты все время думаешь о постели?

ЛЕЕЛО. Вернер с тобой счастлив… это видно… а ты с ним?.. у меня почему-то сразу появляются такие вопросы.

МАЙЯ. Какие вопрос?.. о чем ты?

ЛЕЕЛО. Ладно, не важно… ты у него есть и для него это самое главное.

МАЙЯ. Он для меня тоже самое главное… больше мне ничего не надо.

ЛЕЕЛО. Удивительная пара… помню, как он читал твои письма у моря… твои письма из Ростова… он тут же оставил Эстонию и уехал к тебе… ты ему нужна не как женщина.

МАЙЯ. Я тебя, все-таки, не понимаю.

ЛЕЕЛО. Он ценит тебя, как человека, как интересного, содержательного человека.

МАЙЯ. Ты хочешь меня обидеть?

ЛЕЕЛО. Ни в коем случае.

МАЙЯ. Ты же не знаешь, как я читала его письма… я должна была уединяться, чтобы читать его письма… Миша это знал… Инга тоже знала… письма Вернера я берегу, как зеницу ока.

Появляется Вернер.

ВЕРНЕР. Привет… наконец-то заглянула к нам... в мире столько событий.

ЛЕЕЛО. И тем не менее, мы обсуждаем тебя.

ВЕРНЕР. Меня?

ЛЕЕЛО. У нас на повестке женский вопрос.

ВЕРНЕР. В такое время вас волнует женский вопрос?

ЛЕЕЛО. Что для тебя Майя?

ВЕРНЕР. Майя?.. для меня?.. телевизор включим?

МАЙЯ. Леело не может понять, что ты во мне нашел?.. и что ты для меня значишь.

ВЕРНЕР. Я?.. для тебя?

МАЙЯ. Что может быть общего между рыбами и близнецами?

ВЕРНЕР. Обсуждаете гороскоп?.. мы с Майей вопреки всем законам… удовлетворена?

ЛЕЕЛО. Включай телевизор.

ВЕРНЕР. Ельцин тоже выскочил вопреки всем законам.

ЛЕЕЛО. Ельцин?.. а Горбачев?

ВЕРНЕР. Горбачеву страна досталась от дряхлых стариков… старики уже ничего не хотели и не умели… страна бьется в конвульсиях… молодежь жить по-старому не хочет… коммунистический флер испарился… молодежь смеется над стариками… Высоцкий, водка и анекдоты… лозунги испарились.

ЛЕЕЛО. Лучше скажи: что для тебя Майя?

ВЕРНЕР. Отстань.

ЛЕЕЛО. Майя тоже хочет знать.

ВЕРНЕР. Майка давно все знает… если следует что-то добавить, то добавлю без тебя… наши дела тебя не касаются.

ЛЕЕЛО. Майя молчит… видишь?.. ждет… а я, как сам понимаешь, заинтригована жутко.

ВЕРНЕР. Спрашивайте – отвечаю.

ЛЕЕЛО. Ты Майе ни разу не сказал – люблю… ни разу за всю вашу жизнь не сказал Маячке - люблю.

ВЕРНЕР. Майя пожаловалась?

ЛЕЕЛО. Нет.

ВЕРНЕР. Тогда почитай ее письма… мои тоже можешь почитать… а пока говорить нам с тобой не о чем… Майя ничего тебе не говорила и никогда не скажет… люблю – не люблю… да… это слово у нас никогда не звучит… как только человек это произнесет, считай – катастрофа… самое дорогое сразу улетучиться… навсегда улетучится.

ЛЕЕЛО. Ты согласна, Маячка?

МАЙЯ. Прекрасно сказано… Вернер в творчестве открыт до… до невозможности… я же совершенно не такая… Вернер может открыться до наготы… а поэтому запрятал меня глубоко в сердце… слово «люблю» слишком емко… любовь либо есть, либо ее нет… слово – предательский атрибут... однажды я призналась друзьям: если Вернер не выйдет из больницы, я жить без него не буду… друзья подняли меня на смех.

ЛЕЕЛО. Кто вас поймет… включай телевизор.

ВЕРНЕР. Тебе все понятно?

ЛЕЕЛО. Ничего не понятно... включай телевизор.

ВЕРНЕР. На этом все?.. оставишь Майю в покое?

ЛЕЕЛО. Не оставлю… я вас люблю и в покое не оставлю.

ВЕРНЕР. Можно включать телевизор?

ЛЕЕЛО. Включай… а я… до скорой.

Леело исчезает.

МАЙЯ. Симпатяга.

ВЕРНЕР. Она член нашей семьи.

МАЙЯ. Я ей больше доверяю, чем друзьям.

ВЕРНЕР. У нас вообще друзей нет… как там у Евтушенко?

Со мною вот что происходит,

ко мне мой старый друг не ходит,

а ходят в праздной суете

разнообразные не те.

МАЙЯ. Совершенно верно.

ВЕРНЕР. Наши друзья там… на Кавказе.

МАЙЯ. Потому что на Кавказе нет и быть не может скучного, обыденного.

ВЕРНЕР. Пустых застолий тоже нет… там только то, к чему тянешься постоянно… как у вас возник этот разговор: любит – не любит?

МАЙЯ. Она хочет понять нашу с тобой жизнь.

ВЕРНЕР. Многие хотят понять нашу жизнь.

МАЙЯ. На эту тему с ней легче всего разговаривать.

ВЕРНЕР. Она – есть, ее - нет.

МАЙЯ. Да.

ВЕРНЕР. Ты часто думаешь о Борисе?

МАЙЯ. Не часто, но думаю… он меня, все-таки, любил.

ВЕРНЕР. Я очень жалею, что не успел с ним познакомиться… шкатулка с ценностями говорит о многом.

МАЙЯ. В шкатулке лежала записка: шкатулку передать Майе.

ВЕРНЕР. Имеем – не ценим, теряем – плачем.

МАЙЯ. Я Бориса всегда ценила… он мне очень помог в студенческие годы, потом тоже.

ВЕРНЕР. Тебя посещали сомнения за эти годы?

МАЙЯ. Сомнения?.. ты имеешь в вижу: Борис или ты?

ВЕРНЕР. Да.

МАЙЯ. Ни разу… если бы я жила с Борисом, меня бы на свете уже не было… и курить не бросила бы… Борис курил очень много… вся моя жизнь была бы совершенно иной.

ВЕРНЕР. Жила бы в свое удовольствие.

МАЙЯ. Какое удовольствие ты имеешь в виду?

ВЕРНЕР. В голову влетают мыли обывателя… я имею в виду: много денег, много барахла.

МАЙЯ. Я всю жизнь собираю только книги… а ты занимаешься любимым делом… все остальное для нас мелочи жизни, текучка.

ВЕРНЕР. А между тем: все без толку.

МАЙЯ. Ты пишешь замечательно… я знаю, чего ты стоишь… ты стоишь гораздо больше этих там…

ВЕРНЕР. Этих там?

МАЙЯ. Которые живут в Эстонии… которые пишут о домашних проблемах… о проблемах маленькой страны… которая… как ни крути, оккупирована… не случайно так пристально эстонцы следят за событиями в Москве… я это по тебе вижу… Чехословакию в свое время подавили… уничтожили свободомыслие… для эстонцев этот вопрос самый главный.

ВЕРНЕР. Умница… легко мне с тобой… легко и радостно… вот только Леело все ужасно упрощает… зарплата, секс, успех.

МАЙЯ. Я знаю, в сексе я для тебя не партнер… не подходящая.

ВЕРНЕР. Прекрати.

МАЙЯ. Я не очень ласковая.

ВЕРНЕР. Не болтай чепухи.

МАЙЯ. Я не сдержанная… во мне недостает терпимости.

ВЕРНЕР. Для секса женщина должна быть счастливой.

МАЙЯ. Да-да: ветреной, шаловливой, беззаботной… не плохо быть смазливой… что там еще?

ВЕРНЕР. Обеспеченной… беззаботной… бесконечные удовольствия… но главное: быть обеспеченной.

МАЙЯ. То есть: домашней кошечкой.

ВЕРНЕР. Да-да, домашней киской… а я… кто я?.. - пес… дворняжка… кошек не люблю.

МАЙЯ. Да и к тому же – рыбы… собака, которая пускается в дальние плаванья… собака, плывущая к далеким приключениям… литература – твое приключение.

ВЕРНЕР. Ты над этим уже думала?

МАЙЯ. Это приключение никто не сможет у тебя отнять: ни Дворецкий, ни Кольдиц, ни советская власть… ты не такой, как огромное большинство… наши истинные друзья на Кавказе… и за это эстонцы тебя не любят… ты просто человек не с их двора.

ВЕРНЕР. Возражений нет, милая моя кошечка.

МАЙЯ. Ты – чудо мое… на этот раз все-таки скажу: я люблю тебя.

ВЕРНЕР. Это что… надвигается катастрофа?

МАЙЯ. В Москве что-то должно произойти… по-старому не останется.

ВЕРНЕР. Включим?

МАЙЯ. Телевизор, это тоже чудо.

Картина 42

Квартира в Мустамяэ.

Дома Майя.

Занята своими делами.

Появляется Леело.

Наблюдает за Майей.

ЛЕЕЛО. Майичка, ты сегодня какая-то не такая… что-то случилось?

МАЙЯ. Ты?.. привет.

ЛЕЕЛО. Привет… что-то случилось?.. ты какая-то не такая.

МАЙЯ. Мама Вернера умерла.

Леело в растерянности, не знает, что сказать.

Вот судьба человека.

ЛЕЕЛО. Вернер дома?

МАЙЯ. Пошел погулять… судьба мамы, можно сказать, трагическая… дочь крупного революционера… у этого революционера было пять партийных кличек… на нем держалась вся подпольная печать… два раза бежал из тюрьмы… несколько раз переходил линую фронта… держал связь с Нарвской коммуной… в правительстве коммунистов был министром иностранных дел… а когда коммунистов скинули, всей семьей бежал в Ленинград… там всячески поддерживал Кирова: первого секретаря Ленинграда… когда Кирова убили, началась волна репрессий… Сталин стал убирать тех, которые на съезде голосовал против него… которые голосовали за Кирова… знаменитые расстрелы тридцатых годов… есть человек – есть проблема, нет человека - нет проблемы.

ЛЕЕЛО. Как весело звучит.

МАЙЯ. Да-да, очень весело… а еще лучше сказать: чертовски весело.

ЛЕЕЛО. Я имела в виду: зловеще звучит.

МАЙЯ. Я тебя поняла… вот именно: зловеще… отец Вернера быстро разобрался в ситуации и всей семьей бежал из Ленинграда на Урал… там его нашли… с этим проблем нет у КГБ… все у них схвачено… уж я-то знаю… наши его и вызвали в МГБ… тогда КГБ назывался МГБ… министерство государственной безопасности… предложили отправиться за рубеж.

ЛЕЕЛО. За рубеж?.. отцу Вернера предложили отправиться за рубеж?

Майя молчит.

Ты сказала: отца Вернера хотели направить за рубеж?

МАЙЯ. Разведчиком.

ЛЕЕЛО. Как - разведчиком?

МАЙЯ. Зарубежным разведчиком.

ЛЕЕЛО. Я этого не знала.

МАЙЯ. Вернер сам долго не знал… мама на эту тему ни слова… так ничего и не сказала… отец тоже молчал… хотя, однажды сказал Вернеру, что он белый офицер… но Вернер не поверил… просто, не обратил внимания… мама постоянно говорила Вернеру: не слушай отца… он больной… он болтает чепуху… а вот в МГБ наверняка знали все… архивы в Эстонии для чего?

ЛЕЕЛО. Архивы?.. архивы сохранились… в 1940 году красные рылись в архивах… до нападения Гитлера… они, конечно, знали, что отец Вернера воевал в Освободительной войне… воевал против большевиков… был боевым летчиком… был помощником командира разведки… летал в тыл врага… делал фотосъемки… к тому же: закончил Лондонский колледж… воспитание у него западное… для разведчика лучше не надо.

МАЙЯ. Молодец.

ЛЕЕЛО. Что – молодец?

МАЙЯ. Все именно так.

ЛЕЕЛО. А Вернер об этом знает?

МАЙЯ. Потом поговорим на эту тему.

ЛЕЕЛО. Я с вами… все, что я знаю, все расскажу.

МАЙЯ. На Урале с отцом долго возились… но он отказался сотрудничать… довольно долго возились… а когда ничего не получилось: упрятали в психиатрическую клинику… Агафуровские дачи… это под Свердловском.

ЛЕЕЛО. У меня мелькнула мысль… ты не думаешь, что отец Вернера женился на дочери революционера не случайно?

МАЙЯ. Для нас с Вернером это тоже большая загадка… надо в архивах рыться… если архивы не уничтожены… да и вряд ли к архивам подпустят… тебе, наверное, будет интересно узнать… первая жена отца Вернера была не мама Вернера… первая жена была старшая сестра мамы… звали ее Сальме.

ЛЕЕЛО. Первая жена отца Вернера?

МАЙЯ. У Ханса Ребане было три дочери: Сальме, Сельма и Лейда.

ЛЕЕЛО. Три дочери… так.

МАЙЯ. Отец Вернера сначала женился на Сальме, на старшей из сестер… но старшая ушла от него… тогда отец женился на средней сестре, на Сельме… причем, мама Вернера моложе отца на семнадцать лет.

ЛЕЕЛО. Вот это история.

МАЙЯ. От первой жены осталась дочь Эллен.

ЛЕЕЛО. Отец Вернера старше мамы на семнадцать лет?

МАЙЯ. А теперь подумай сама… три дочери крупного революционера… а отец воевал в Освободительной войне… причем, разведчиком воевал.

ЛЕЕЛО. Ты все это как-то связываешь?

МАЙЯ. Пока рассуждаю… странно, не правда ли?

ЛЕЕЛО. А это нельзя выяснить?

МАЙЯ. Недавно в газете был опубликован пространный реферат о Хенсе Ребане… мы тут же отправились в музей… тот, что под библиотекой Горького… там висит портрет министра иностранных дел… это дед Вернера.

ЛЕЕЛО. Как ты думаешь, на чьей стороне Вернер?

МАЙЯ. А ты сама что думаешь?

ЛЕЕЛО. На стороне отца.

МАЙЯ. Революционеры тоже значительные личности… мы старый мир разрушим… мечтали о прекрасном будущем… Ханс Ребане в коммунистическую партию записался после крупной ссоры с бароном.

ЛЕЕЛО. С бароном?

МАЙЯ. Еще до Освободительной войны… одним словом: с немцем… у этого барона работала мама отца Вернера - Минна…

ЛЕЕЛО. Подожди, подожди… мама отца Вернера… то есть – бабушка Вернера?

МАЙЯ. Да… работала в качестве домохозяйки… или управляющей имением барона.

ЛЕЕЛО. Это же целая история.

МАЙЯ. Целая история… нам мало что известно о том времени… советская власть выскоблила все из подлинной истории… отец Вернера умер в 1976 году и унес с собой в могилу огромный пласт своей жизни.

ЛЕЕЛО. В Освободительной войне баронов из Эстонии выгнали… разгромили наемную дивизию… Ландесвер… Железную дивизию… а землю баронов раздали участникам войны… отец Вернера получил в Рабивере очень большой участок земли… сколько гектаров - не могу сказать.

МАЙЯ. Бедная мама.

ЛЕЕЛО. Да… молчала, молчала… и ушла со своими тайнами.

МАЙЯ. Она очень любила Вернера… однажды она сказала Вернеру: я знаю очень много… но тебе рассказывать не буду… она постоянно носила в себе эту тайну… эту боль… дело в том, что она Вернера очень любила и не хотела портить ему жизнь.

ЛЕЕЛО. До чего же все запутано.

МАЙЯ. Да…. ты еще многое узнаешь… рядом с Вернером скучать не придется… счастье Вернера трудно понять, но если однажды поймешь – никогда его не покинешь.

ЛЕЕЛО. Так же, как и ты?

МАЙЯ. Можно и так сказать… у каждого своя правда… просто, нельзя замыкаться… у истины нет конца… полная истина не досягаема.

ЛЕЕЛО. Как умерла мама?

МАЙЯ. Это наше самое больное место… мама обменяла комнатушку в Пирита на комнату на улице Эндла… довольно часто к нам приезжала и как правило – с тортом… заодно мылась у нас в ванне… на тот раз все было точно так же… после ужина она пошла принимать ванну, а мы отправились в кино… до кинотеатра одна остановка… на другой день нам позвонили и сообщили: умерла мама.

ЛЕЕЛО. Так вдруг?.. в одну ночь?

МАЙЯ. Сердце… у нее не было телефона… она стучала кулаком к соседям… соседи вызвали скорую помощь… в больнице нам сказали, что мама умерла не сразу… но они не знали номер нашего телефона… вот она: наша сермяжная правда… зато балет впереди планеты всей… зато Гагарина в космосе побывал.

Появляется Вернер.

ВЕРНЕР. Здравствуй, милая.

ЛЕЕЛО. Здравствуй, Вернер… дорогой… милый… прими мое самые глубокое… самое искренние соболезнования… я очень и очень тебе сочувствую… мне Майя все рассказала… от всего сердца сочувствую тебе.

ВЕРНЕР. Спасибо, милая, спасибо… так она и не рассказала свою тайны… но я догадываюсь, что это за тайна… увы, только догадываюсь… помню, как она сказала… там еще, на Урале… что ей сделал предложение полковник,.. да-да: маме сделал предложение полковник… теперь я думаю, это был полковник КГБ… отца заперли в психушке на Агафуровских дачах… мне было тогда… лет пятнадцать… помню, как мама сказала: если бы не вы… то есть, мы с братом… и не договорила… не сказала, что вышла бы за муж за полковника… просто замолчала и все… я вдруг почему-то вспомнил это… тогда все пролетало мимо ушей… от нас с братом многое скрывали, утаивали… какая же подла жизнь была на Урале… а сейчас?.. сейчас разве лучше?.. эту жизнь обожают только Шариковы.

ЛЕЕЛО. Кто?.. кого ты имеешь в виду?

ВЕРНЕР. Шариковы?.. это советские люди… так их теперь называют… совок… рядовой обыватель… Булгаков знал, о ком писал… изуродованные люди… двуногие существа… их огромное большинство… говоря хулиганским сленгом – шестерки… товарищ Сталин… этот ничтожный секретарь Ленина… можно сказать: ноль в правительстве Ленина… его даже на фотографиях нигде не увидишь… как ловко он стал убирать конкурентов… выстрелом в затылок… и стал богом у Шариковых… у всей России.

ЛЕЕЛО. Ты сказал, что полковник на Урале сделал маме предложение?

ВЕРНЕР. Мама ходила на курсы машинисток… курсы машинисток КГБ… отец как-то сказал… еще тогда… но мне все было до лампочки… мы с братом не очень вникали в жизнь родителей… все летело вверх тормашками… меня волновал только каток… прекрасные Уральские горы и каток… от дома я держался подальше… где мне было уютно и даже светло, это музыкальная школа… Абрам Иосипович Глушковский – мой педагог… ребята… Ясик Фудеман… тоже скрипач… Левка Шеврин… этот играл на виолончели… а на катке был мне близок Эдик Плинер… фигурист… да, видимо, мама имела в виду полковника КГБ… много чего мама унесла с собой в могилу… хотела, чтобы я тоже стал Шариковым… ее отца расстреляли… мужа в психушку затолкали… к отцу на хутор они опять приходили… коллаборационисты… теперь мой черед с ними разговаривать.

ЛЕЕЛО. Ты сам становишься все загадочней.

ВЕРНЕР. Скинь эту накидку… мой отец воевал за свободу… воевал под сине-черно-белым флагом… он не предал Эстонию.

Леело исчезает.

Разве о такой жизни мечтал мой дед?.. наивные мечтатели... жизнью рисковали ради прекрасного будущего… а эти?.. которые залезли в партию?.. эти рисковать не станут… или я не прав?.. написав «Акимова», я не прав?.. и вообще: что для них Эстония?.. Вайно умнее меня только потому, что первый секретарь?.. до чего же гадко все устроено… Кромонов тут же стал бы врагом народа, поставь он в театре «Акимова».

МАЙЯ. Успокойся, милый… мама понимала: все ложно… далеко не так, о чем мечтал ее отец… потому не пошла за полковника, не оставила вас без отца.

ВЕРНЕР. Думаешь?.. скажи: мама знала, что отец был разведчиком?

МАЙЯ. Полковник ей все рассказал… скорей всего, знала… они наверняка рылись в архивах… найти вас на Урале – раз плюнуть… КГБ контролирует все… найдут в любой захудалой гостинице… все схвачено… слежка тотальная… не случайно Агапова повела тебя в кабинет директора… а только там тоже не спрячешься… на Дальнем Востоке мне приходилось слушать беседы в номерах гостиниц… переводила на русский язык… даже за Рихтером следили, когда он приезжал на гастроли… ах, не хочется даже вспоминать… и не только за Рихтером… да и твою рукопись перехватили без проблем.

ВЕРНЕР. Мал золотник, да дорог.

МАЙЯ. Да-да, так меня окрестили… но ты меня спас… в прямом и косвенном смысле… твоя наивность… твоя открытость меня не то чтобы изумила, она меня потрясла… я уехала в Ростов и стала думать только о тебе… о том, что ты говорил и о том, что у тебя лежит в чемодане… мне захотелось быть рядом с тобой… всегда только рядом… мы с тобой по духу очень близки… я же была в молодости совершенно другая… в детстве, в юности, в студенчестве… я стала дрянью потом, став переводчицей.

ВЕРНЕР. Да, крепко ты искупалась в дерьме… в этом отношении мне крупно повезло, получил в жены всю измазанную в дерьме.

МАЙЯ. Все Рыбы жутко язвительны.

ВЕРНЕР. А близнецы вертлявы до безобразия… угодила в парашу из-за каких-то денег.

МАЙЯ. По наивности.

ВЕРНЕР. Чудо мое… я себя не представляю без тебя… мы еще покажем, чего стоим… мне крупно повезло в жизни… это уже не треп… на великах прокатимся?.. я просто обязан писать… вынужден… мама меня обязывает… отец… дед… да и твоя судьба тоже.

МАЙЯ. Сегодня покатим к морю… не могу я без моря… мои очистительные просторы.

Картина 43

Квартира в Мустамяэ.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Алло!.. есть кто дома?

Из кухни появляется Майя.

МАЙЯ. Чудо-юдо, где ты пропадала?.. такие события, а тебя все нет и нет.

ЛЕЕЛО. Вы телерепортажи смотрите?

МАЙЯ. А как же?.. не отходим от телевизора.

ЛЕЕЛО. События сейчас не только вокруг таллиннской телебашни… а вы знаете, какие глыбы везут на Вышгород?.. везут на тягачах и устанавливают на подступах к Вышгороду.

МАЙЯ. Глыбы?.. нет, на счет глыб ничего не знаем.

ЛЕЕЛ

ЛЕЕЛО О. На тягачах огромные скалы везут… да-да, скалы… и устанавливают на всех дорогах, ведущих к Вышгороду… преграду для танков устанавливают… танкам такую тяжесть ни за что не столкнуть.

МАЙЯ. Могу тебя успокоить, милая: колонну танков повернули назад… колонна шла со стороны Тарту, но их повернули назад.

ЛЕЕЛО. Как – назад?.. повернули?. танки уже не идут на Таллинн?

МАЙЯ. Из Москвы был приказ… все… отбой… назад… танки шли через Тарту на Таллинн, но они одумались… Москва опомнилась… события в Тбилиси, затем в Вильнюсе, образумили Горбачева… по-моему, он понял: сила уже не помогает… головой надо работать… а у эстонцев голова работает отменно.

ЛЕЕЛО. Вот это новость… повернули... а вы обязательно пойдите посмотрите на те глыбы… настоящие скалы.

МАЙЯ. Обязательно… на телебашне засели защитники… на самом верху отчаянная группа засела… они приготовили газ… баллоны с ядовитым газом… на случай штурма.

ЛЕЕЛО. Значит, повернули... думаете, штурма не будет?

МАЙЯ. Мы очень надеемся.

ЛЕЕЛО. Где он?.. пишет?

Появляется Вернер.

ВЕРНЕР. Привет, милая… выкладывай, что у тебя нового?.. говоришь, скалы подвозят к Вышгороду?

ЛЕЕЛО. Вокруг Вышгорода устанавливают огромные камни… вот такие, как ваша комната.

ВЕРНЕР. Как комната?.. да-да, понимаю: у страха глаза очень велики.

ЛЕЕЛО. Не болтай!

ВЕРНЕР. Такую глыбу, как наша комната, кран не поднимет… или будешь возражать?

ЛЕЕЛО. Ты же не видел.

ВЕРНЕР. А ты видела?

ЛЕЕЛО. Конечно, видела.

ВЕРНЕР. Странно… глаза твои в орбитах… не вылезли от ужаса… может, величиной с нашу ванную комнату?

ЛЕЕЛО. А ну тебя… тебе бы все ля-ля-ля… мне не до веселья.

ВЕРНЕР. У нас с Маюхой отличное настроение: их повернули.

ЛЕЕЛО. Мне Майя уже сказала.

ВЕРНЕР. Горбачев, все-таки, одумался… хватит дурака валять… в Тбилиси люди совершенно не ожидали, что их будут рубить лопатами… будут рубить саперскими лопатками… солдаты бросились на людей с остервенением… как вы посмели!.. мы вам сейчас покажем!.. как мясники рубили людей… никто не сопротивляется, а они рубят и рубят… а вот в Вильнюсе народ стал уже сопротивляться… даже танки их не испугали… стали не просто возражать, а драться… в Таллинне они получили бы настоящее сражение… серьезная драчка была бы… уличных боев не избежали бы… этого, конечно, Горбачеву не надо.

ЛЕЕЛО. Что теперь?

ВЕРНЕР. Народный фронт теперь… все на площади, на улицы… возьмемся за руки, друзья.

ЛЕЕЛО. А ну тебя.

ВЕРНЕР. Майя уже подписалась.

ЛЕЕЛО. Что?

ВЕРНЕР. Майя подписалась под списком народного фронта.

ЛЕЕЛО. Не понимаю… где подписалась?

ВЕРНЕР. На ратушной площади собирают подписи под призывом народного фронта.

ЛЕЕЛО (к Майе). Это правда?

Майя кивает головой.

ВЕРНЕР. Соображаешь?.. может, не стоило?.. не надо было подписываться?.. а вдруг танки передумают?.. верно?

ЛЕЕЛО. Ты… ты…

ВЕРНЕР. Нет-нет, не я… Майка подписалась.

ЛЕЕЛО. Ты отвратительный мужик.

ВЕРНЕР. Речь же не обо мне… это Майя подписалась... маху дала?.. не надо было?.. имейте в виде: теперь это расстрельный список… на Ратушной площади заполняют расстрельный список.

ЛЕЕЛО. Ты страшный человек.

МАЙЯ. Язвительный?.. да… но не страшный.

ВЕРНЕР. Ты бы, конечно, серьезно подумала, прежде, чем подписываться.

ЛЕЕЛО. А ну тебя.

ВЕРНЕР. А я бы пошел добывать себе снайперскую винтовочку.

ЛЕЕЛО. Какую еще винтовочку?

ВЕРНЕР. Милая моя, я не плохо стреляю… глазомер отменный.

ЛЕЕЛО. Как хорошо, что танки повернули.

ВЕРНЕР. Империя трещит по швам.

МАЙЯ. Посмотрим, что теперь Ельцин предпримет.

ВЕРНЕР. Головой теперь надо работать… головой, товарищи… у эстонцев это получается не плохо… добыли пакт Молотова – Риббентропа и теперь наверняка докажут, что никакого добровольного вхождения Эстонии в СССР не было.

ЛЕЕЛО. Хорошо бы.

МАЙЯ. В Верховном Совете кричат: не было никакого пакта… торгуются, точно на восточном базаре.

ВЕРНЕР. А только горлом не возьмешь… аргументы подавай, аргументы, товарищи.

МАЙЯ. Скалы смотреть идем?

ВЕРНЕР. Величиной с нашу комнату, говоришь?

ЛЕЕЛО. Пошел- ка ты…

ВЕРНЕР. Куда?.. почему до сих пор не сменила накидку?.. на всякий случай?

ЛЕЕЛО. Здорово, что они повернули.

Леело исчезает.

МАЙЯ. Не обижай ее.

ВЕРНЕР. Она давно уже знает нашу стилистику.

МАЙЯ. Твою стилистику.

ВЕРНЕР. Это у меня от фигурного катания… чтобы хорошо усвоить прыжок, надо сотню, а то и тысячу раз грохнуться на лед… а лед, скажу я вам, твердый… на правом боку до сих пор спать не могу.

МАЙЯ. Впервые слышу… поэтому спишь на левом боку?.. ты мне об этом не говорил… на правом боку больно?

ВЕРНЕР. А ты заметила, как в кино я ногами шевелю?

МАЙЯ. Я думала - от волненья… от событий на экране.

ВЕРНЕР. Лет-то нам с тобой сколько?.. скоро вообще ничего болеть не будет.

МАЙЯ. Прекрати.

ВЕРНЕР. Твой дорогой Боря на Дальний Восток летал?.. летал… сколько туда тысяч?

МАЙЯ. Много.

ВЕРНЕР. И каждый раз домой летел с длинным носом… а я в Ростов прискакал на коне и привез оттуда замечательную жену… которая подписалась под расстрельным списком.

МАЙЯ. Ох и болту же ты.

ВЕРНЕР. Учти, Леело от тебя будет теперь шарахаться… не известно, чего от тебя ждать.

МАЙЯ. С кем поведешься.

ВЕРНЕР. Да-да, с кем поведешься… не случайно Леело к нам привязалась… наберется еще не мало.

МАЙЯ. Скучать ей с тобой не придется.

ВЕРНЕР. Скалы смотреть идем?

МАЙЯ. Идем.

ВЕРНЕР. Пешком?

МАЙЯ. Пешком.

ВЕРНЕР. Эстонцы знают: уж если дело делать, то капитально… это тебе не трепотня имперская… эстонцы от сохи, от хуторов.

Картина 44

Ночь.

Тарный комбинат.

Площадь освещена фонарями.

По краям площади корпуса цехов, в центре административное здание.

Видна проходная будка.

Вернер стоит на площади с мачетой в руке.

Появляется Леело.

На ней сине-черно-белая накидка.

ЛЕЕЛО . Ну что, охранник?.. не страшно одному?

ВЕРНЕР. С этой штуковиной?

ЛЕЕЛО . Кошмарная вещь… ночью сверкает ужасающе… к тебе подойти страшно.

ВЕРНЕР. Да-да, вещичка, что надо… кинжальная заточка… специально заточил… это мачета… главный механик торгового судна привез с Кубы.… на сухогрузе привез… это подарок.

ЛЕЕЛО . Привет, милый.

ВЕРНЕР. Привет, милая… и что тебе тут надо?

ЛЕЕЛО . Сказать, что ли?

ВЕРНЕР. Глупость не говори… дело давай.

ЛЕЕЛО . Я только что разговаривала с Майей.

ВЕРНЕР. Разговаривала с Майей?!. она что, до сих пор не спит?

ЛЕЕЛО . Заснешь тут, пожалуй… ты же псих... после твоих рассказов Маячка должна спать?.. ты тут бандитов ловишь, а Майя должна спокойно спать?

ВЕРНЕР. Я далеко не все рассказываю Майке.

ЛЕЕЛО . Или она не знает, что тут творится?

ВЕРНЕР. Ничего не творится… сама видишь… покрути башкой… пусто?.. никого?.. так и передай Майке.

ЛЕЕЛО . Тебе, в самом деле, не страшно?

ВЕРНЕР. Работенка что надо.

ЛЕЕЛО . Эта работенка не для тебя… по штату не положено… твое дело: пар, сушильные камеры, вентили крутить, калории подсчитывать… а ты бегаешь с этой штуковиной… а потом ужасы рассказываешь Майе… и еще удивляешься: она что, не спит?

ВЕРНЕР. Я не все ей рассказываю.

ЛЕЕЛО . Правильно делаешь… а мне можешь рассказать… давай… выкладывай.

ВЕРНЕР. Не легко сейчас маленькой Эстонии.

ЛЕЕЛО . Без тебя знаю.

ВЕРНЕР. На самостоятельные ноги пытаемся встать.

ЛЕЕЛО . Не на ноги, а на слабенькие ножки… на свои собственные ножки.

ВЕРНЕР. Не болтай… ты что?.. эстонцев не знаешь?.. Эстония уже стояла на своих ногах и стоять будет.

ЛЕЕЛО . Ты ку-ку… ты не осторожный… знаю я твои похождения.

ВЕРНЕР. Не осторожный, говоришь?.. осторожные сейчас дома сидят.

ЛЕЕЛО . Да-да… слышала… за занавесками прячутся.

ВЕРНЕР. Вот как?.. за занавесками, говоришь?.. откуда тебе известно?.. опять Майка растрепалась?

ЛЕЕЛО . Майя вовсе не трепло… она говорит только то, что надо говорить… не больше, ни меньше… это ты трепло.

ВЕРНЕР. Майка про занавески уже растрепала?

ЛЕЕЛО . Имей в виду: я про тебя всегда все знаю.

ВЕРНЕР. То-то глаза выпучила.

ЛЕЕЛО . Не ври… в темноте не видно… это во –первых… а во-вторых: Майя не растрепала… она очень мило рассказала… а в-третьих… Майя очень беспокоится… или ты чужой?.. не нужный?

ВЕРНЕР. У нее спроси.

ЛЕЕЛО . Ты болтун.

ВЕРНЕР. Майка тоже много болтать стала.

ЛЕЕЛО . Вы оба сумасшедшие.

ВЕРНЕР. Держись от Майки подальше… не нагоняй ужасов… сама видишь: пустынно здесь.

ЛЕЕЛО . Ты сумасшедший.

ВЕРНЕР. Скверно, что Майка не спит… уже три часа ночи.

ЛЕЕЛО . А ты спишь?

ВЕРНЕР. Я на работе.

ЛЕЕЛО . Майя мне рассказала, как ты сражался с бандитами в вашем подвале.

ВЕРНЕР. Даже это рассказала… зачем ночью к ней являешься?

ЛЕЕЛО . Скажи: это правда?.. сражался с бандитами?.. была схватка в подвале?

ВЕРНЕР. Чепуха.

ЛЕЕЛО . Чепуха?.. тут на комбинате тоже чепуха?

ВЕРНЕР. Начни про фигурное катание талдычить… ступай к фигуристам…

ЛЕЕЛО . Кончай!

ВЕРНЕР. Кончил.

ЛЕЕЛО . Талдычить?.. что это такое?

ВЕРНЕР. Трепаться.

ЛЕЕЛО . Что такое: трепаться?

ВЕРНЕР. Отвали.

ЛЕЕЛО . Не отвалю… ты здесь не для того, чтобы дурака валять… пожилой мужчина просил у тебя пощады?.. здесь… на комбинате?.. отвечай без фокусов: просил у тебя пощады?

ВЕРНЕР. Чепуха все это.

ЛЕЕЛО . Стоял перед тобой на коленях?.. просил пощады!

ВЕРНЕР. У Майки в голове одни ужасы.

ЛЕЕЛО . Просил пощады или не просил?.. отвечай.

ВЕРНЕР. Эта штуковина многих пугает… в темноте смотрится что надо.

ЛЕЕЛО . Упал перед тобой на колени?

ВЕРНЕР. С перепугу.

ЛЕЕЛО . Ты же не станешь убивать человека.

ВЕРНЕР. Ты уверена?

ЛЕЕЛО . Прекрати… давай лучше про подвал.

ВЕРНЕР. Пусть Майка рассказывает.

ЛЕЕЛО . Ты сражался в подвале с бандитами.

ВЕРНЕР. Отвали… знаешь такую поговорку?.. у страха глаза велики… не сражался я там ни с кем… просто: сволочь ноги сделал.

ЛЕЕЛО . Сволочь ноги сделал?

ВЕРНЕР. Удрал… гитару утащил… он не знал, что гитара испорченная… а здесь… на комбинате… тут намного веселее… чего они боятся больше всего, так это полицейских… звонок из проходной в полицию и тут как тут… патрульная машина с крепкими рарнями.

ЛЕЕЛО . Майя сказала, что ты того мужчину… который стоял на коленях… отпустил… подвел к забору и сказал: убирайся.

ВЕРНЕР. Вон там… видишь?.. где высокие штабеля… там их любимое место… очень скрытный угол… чаще всего оттуда лезут.

ЛЕЕЛО . Почему через проходную не вывел?

ВЕРНЕР. Сама думай… башкой своей кумекай.

ЛЕЕЛО . Не буду кумекать… что такое: кумекать?

ВЕРНЕР. Мозгами шевелить.

ЛЕЕЛО. И вообще: чего им тут на комбинате надо?

ВЕРНЕР. Сама кумекай.

ЛЕЕЛО . Мне кумекать не надо… докладывай.

ВЕРНЕР. Лезут и все… они думают: как бы проникнуть в цех... в цеху инструменты… этот товар пользуются успехом на барахолке… даже доски стали тащить… у нас тут есть чего прихватить… в контору не могут: решетки… раньше решеток не было… в цех лезут с большим удовольствием... под воротами широкая щель и… по-пластунски… в цеху найти человека проблема… там есть где спрятаться.

ЛЕЕЛО . Майя сказала, что ты добровольно тут дежуришь.

ВЕРНЕР Что значит – добровольно?.. это наша работа.

ЛЕЕЛО . Ты не сторож… ты отвечаешь за пар, за калории, за режим в сушильных камерах… для чего у вас тут сторож?

ВЕРНЕР. В проходной его место… принимает телефонные звонки… он тоже делает обходы.

ЛЕЕЛО. Знаешь, что Майя только что мне рассказала?

ВЕРНЕР. Знаю.

ЛЕЕЛО . Что ты – ку-ку.

ВЕРНЕР. Никакое не открытие.

ЛЕЕЛО . Майя рассказала про подвал… как ты сражался с бандитами.

ВЕРНЕР. Ни с кем я там не сражался.

ЛЕЕЛО . Маячка была такая возмущенная… ни один человек не вышел тебе помочь… все наблюдали из-за занавесок… сидели по домам и смотрели как ты сражался.

ВЕРНЕР. Время сейчас такое… у страха глаза велики.

ЛЕЕЛО . У вас, оказывается, велосипеды украли.

ВЕРНЕР. Мой спортивный увели, сволочи… даже в лесу надо оглядываться… даже в лесу ты под наблюдением.

ЛЕЕЛО . И ты один спустился в подвал?.. в три часа ночи?

ВЕРНЕР. Не спускался я в подвал… отвали.

ЛЕЕЛО. Не отвалю… входная дверь в подвал железная, но она была сломана.

ВЕРНЕР. Заточкой раскурочил.

ЛЕЕЛО . Майя на балконе кричала: не спускайся в подвал!.. а ты?

ВЕРНЕР. Что – я?.. она побежала к телефону… а в подвале свет горел… в узкое оконце все видно было… глянул вниз… в этот момент он проходил из одной половины подвала в другую… я отшатнулся, но он успел меня заметить.

ЛЕЕЛО . И что?.. что дальше?

ВЕРНЕР. Он бросился наверх… в одной руке заточка, в другой гитара… я распахнул дверь и приставил к животу мачету… ах ты сука! - заорал он… рванул на меня с железякой над головой… я же мог его проколоть, как поросенка… видишь: кинжальная заточка… конец когда-то был круглый… одним движение - насквозь… а он с заточкой над головой… я успел вскинуть фонарь и удар пришелся по фонарю… массивный такой фонарь, для подводного плавания… он выскочил наружу и бросился бежать, я за ним… но тут же сообразил: в подвале может быть еще кто-то… повернул назад… вижу: во двор заворачивает полицейская машина и мчит к нашему подъезду… тут же выскочили двое полицейских: что случилось?.. дверь в подвал распахнута, свет горит… говорю: один из них выскочил, там может быть еще кто-то… полицейский, который пониже ростом и покрепче, стал осторожно спускаться вниз… который остался, глянул на мачету и сказал: хорошая вещь, сам сделал?.. отвечаю: из Кубы привезли, подарок… и вдруг вижу: в машине кто-то сидит… да это же Чумак!.. он живет в крайнем подъезде… рука прикована к рулю… полицейский сказал: мы его давно знаем, он стоял на углу на страже, в машину усадили без проблем.

ЛЕЕЛО . И никто так и не вышел тебе помочь?

ВЕРНЕР. Я видел, как шевелились занавески… когда полиция явилась: похоже, им стало стыдно… утром повылазили… отправились в подвал… все замки были раскурочены… петли вырваны с мясом… он орудовал заточкой… а то, что было для него подходящим, он складывал на одеяло.

ЛЕЕЛО . Он был один?

ВЕРНЕР. Чумак в полиции все рассказал и парня взяли… гитара испорченная, никуда не годная… мы купили сыну новую… Панонию.

ЛЕЕЛО . И вот так ты здесь будешь торчать до самого утра?

ВЕРНЕР. Утром сяду на велик и - домой.

ЛЕЕЛО . Ты сказал, что велики украли.

ВЕРНЕР. Велик сына сохранился.

ЛЕЕЛО . И с этой штуковиной ходишь по территории?

ВЕРНЕР. Стоять на месте, что-ли?.. за корпусами событий не мало… там наша столовая… за продуктами лезут.

ЛЕЕЛО . Теперь я знаю чего ты тут делаешь… за ничтожную зарплату бандитов гоняешь.

ВЕРНЕР. Придет время, будет о чем написать.

ЛЕЕЛО . Спокойной ночи.

ВЕРНЕР. А ты молчи… ясно?.. Майку не тревожь.

ЛЕЕЛО исчезает.

ВЕРНЕР направляется туда, где высокие штабеля.

Пауза.

Квартира в Мустамяэ.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО . Майичка!

Из кухни появляется Майя.

МАЙЯ. Ты уже здесь?.. что случилось?

ЛЕЕЛО. Вернера дома нет?

МАЙЯ. Вот-вот должен явиться.

ЛЕЕЛО . Пару слов скажу до его приезда… я была у него на работе… тихий ужас… твой муж в самом деле сумасшедший… он ходит по ночному комбинату с мачетой и готов наброситься на первого попавшегося.

МАЙЯ. Это его работа.

ЛЕЕЛО . Сторож сидит в будке, а он... как перст один бродит по ночному комбинату.

МАЙЯ. Вернер знает, что делает… он и в литературе такой… ему все нипочем… думаю, он весь в своего деда… вот именно… деда Сталин расстрелял за его силу, за мужество… а Вернеру подавай справедливость… тем и очаровал меня.

ЛЕЕЛО . Ты спокойна, точно ледышка.

МАЙЯ. Я давно научилась держать себя в руках.

ЛЕЕЛО . Вы с Вернером: небо и земля.

МАЙЯ. Вернер не желает держать себя в руках… он сказал: скорее повешусь, чем соглашусь киснуть в сладостном уюте… он весь в деда… к тому же – собака.

ЛЕЕЛО . И что?

МАЙЯ. Рыба, которая плывет против течения… одна рыба - по течению, другая – против… он тот, которая против.

ЛЕЕЛО . Не будет тебе с ним покоя.

МАЙЯ. Это то, что мне надо… близнецы тоже подвижны.

ЛЕЕЛО . И все пишет, и пишет?

МАЙЯ. Этот раз необычно долго пишет… матерьял новый… он сам матерьял не пережил… да и тема сложная: лесные братья… он должен сам все прочувствовать… ему атмосфера нужна… а вот про комбинат напишет быстро и убедительно… про помойку возле дома тоже написал быстро… я имею в виду «Партиту»… «Акимова» написал за два месяца… потом, правда, делал поправки, но это уже потом… а вот про лесных братьев необычно долго пишет… те люди укрываются посреди огромного болота на небольшом острове… в подземном бункере… все там у них не просто… действующие лица - собирательные образы… там и пастор… и его сын - офицер немецкой армии.

ЛЕЕЛО . Сын пастора офицер немецкой армии?

МАЙЯ. Там и писатель… и связистка… молоденькая девушка… друг сына пастора тоже туда является.

ЛЕЕЛО . Друг немецкого офицера?

МАЙЯ. Но главный образ там хуторянин Тахк… потерявший трех сыновей… он является на остров в полном помешательстве.

ЛЕЕЛО . Пожалуй, потеряешь голову?

МАЙЯ. Еще бы… три сына… и все погибли… один в немецкой армии… другой в красной армии… третий погиб от НКВД… во время облавы.

ЛЕЕЛО. Ужас.

МАЙЯ. Вернер собрал в одно место крайние противоположности… роман писать проще… а тут все держится на диалогах.

ЛЕЕЛО . Ты уже читала?

МАЙЯ. На прогулках рассказывает… поставит точку – почитаю… говорит: читатель должен почувствовать атмосферу того времени… это для него самое важное… атмосфера того времени… это как музыка… как хорошее стихотворение… ничего лишнего… только правда жизни.

ЛЕЕЛО . Ты нашла того, кого искала… вы оба – ку-ку.

МАЙЯ. Нам хорошо.

ЛЕЕЛО . А в постели?

МАЙЯ. Что - в постели?.. ты без конца в чем-то сомневаешься.

ЛЕЕЛО . Вы не такие, как все.

МАЙЯ. Меня не интересует, как у всех… этим интересуются только те, у которых в этом вопросе проблема.

ЛЕЕЛО . У большинства проблема.

МАЙЯ. Вернер нежный, очень внимательный… надеюсь, ему хорошо со мной… я бы почувствовала фальшь.

ЛЕЕЛО . Вас сближает не постель… что-то другое… литература… верно?

МАЙЯ. Нас сближает хорошая литература… литература Достоевского… открытая литература… открытая, как жизнь… карьера Вернера не заботит… пишет правду и в этом его счастье… побывав в студии Дворецкого, он многое понял… ему плевать на эти творческие союзы.

ЛЕЕЛО . Вольная птица.

МАЙЯ. Можно и так сказать.

Появляется Вернер.

ВЕРНЕР. Привет!

МАЙЯ. Здравствуй, милый.

ВЕРНЕР. А ты напрасно исчезла так вдруг… я пошел к трекам… там тихо… решил заглянуть за цех… там наша столовая… прижалась к железнодорожной насыпи… за окнами сплошь кусты и насыпь… очень скрытное место… туда я заглядываю частенько… на этот раз насторожился… какое-то движение… на фоне окон в столовой кто-то прошел… замки на месте, все заперто… я - в проходную… позвонили в полицию… бегом обратно… минут пять – машина подлетает… выскакивают двое… один с автоматом… что случилось?.. там кто-то есть… я видел движение… отомкнули дверь, вошли… вошел тот, который с автоматом… кричит оттуда: он ушел!.. через окно ушел!.. решетка сломана!

ЛЕЕЛО . Маячка, тебе не страшно все это слушать?

МАЙЯ. Жизнь сейчас такая… Вернер за занавеской прятаться не будет.

ЛЕЕЛО . Ты – ку-ку… теперь спокойно ляжешь спать?

МАЙЯ. Позавтракает сначала… стол накрыт.

ВЕРНЕР. На спортивном велике в два счета прилетел бы… хоть этот сохранился.

ЛЕЕЛО . Приятного аппетита.

Леело исчезает.

МАЙЯ. Она очень беспокоится за тебя… совсем нашей стала.

ВЕРНЕР. Вот и хорошо.

МАЙЯ. И чем все закончилось?

ВЕРНЕР. Ревизия будет… взял сахар… на полу рассыпано… муку взял… похоже, масло взял… потом выяснится… решетка оказалась целой… он просто раму целиком оторвали от стены… орудовал один… на земле валялась длинная труба… работал, как ломом… на стеклах датчики, но датчики остались целыми… наверняка свой человек.

МАЙЯ. Поешь и ложись… сегодня под вечер предлагаю обойти Харку.

ВЕРНЕР. Пешком?.. здорово… тебе нагрузка на продолжительность.

МАЙЯ. Возле озера заглянем в магазин: купим шампанского.

ВЕРНЕР. По какому случаю?

МАЙЯ. Сегодня день рождения Инги.

ВЕРНЕР. Даты в тебе застревают намертво.

МАЙЯ. Инга школьная подруга.

ВЕРНЕР. Выпью с удовольствием… за Ингу, за Мишу, за наши славные годы… теперь Ростов в чужом государстве... мы теперь тоже для них чужие… кладбище, могилы, близкие… все теперь там… четыре могилы... могила Веры Даниловны тоже там… жаль, похоронили без меня.

МАЙЯ. На то были причины.

ВЕРНЕР. Могла бы телеграмму послать.

МАЙЯ. Там был тихий ужас… я рада, что ты не видел того ужаса… ужас в подробностях… потом расскажу.

ВЕРНЕР. Надеюсь.

МАЙЯ. Успокоюсь окончательно и расскажу. ВЕРНЕР. Северный Кавказ был твоим домом.

МАЙЯ. Моим вторым домом… первым дом был Дальний Восток.

ВЕРНЕР. Эстония – уже третий дом.

МАЙЯ. Третий и последний.

ВЕРНЕР. Отсюда – ни-ни?

МАЙЯ. Ни-ни.

ВЕРНЕР. Кто здесь главнее: я или Эстония?

МАЙЯ. Много будешь знать – быстро состаришься.

ВЕРНЕР. Кавказ незабываемый… удивительный край.

МАЙЯ. На могиле твоей мамы я постоянно думаю о могилах в Армавире.

ВЕРНЕР. Знаю… приводишь могилу в порядок и молчишь… ни слова… твоя удивительная тщательность и аккуратность от твоей матушки.

МАЙЯ. Мне очень недостает папы… я его больше всех любила… даже больше мамы.

ВЕРНЕР. Армавир, это мамина вишневка… обжигающий борщ, в садике беседка.

МАЙЯ. В которой мы любили спать.

ВЕРНЕР. Ночевали под цокот цикад.

МАЙЯ. Вишневка из прохладного погреба… мама не могла нарадоваться твоей постройке… люди приезжали смотреть на погреб издалека… на твою работу смотрели и нахваливали.

ВЕРНЕР. А горы Кавказа… чудо!.. какие там были встречи, беседы, споры… а теперь Кавказ в дыму.

МАЙЯ. Бедный Грозный… в военных сводках то и дело мелькают мои любимые места… до боли памятные места.

ВЕРНЕР. Ты в Грозном школу закончила.

МАЙЯ. В Краснодаре пошла в школу, а в Грозном закончила… пять лет в Краснодаре, семь лет в Грозном… но печальней всего, что могилы остались там… без присмотра… наверняка запущенные, неухоженные.

ВЕРНЕР. Мне бы очень и очень хотелось навестить могилу твоей мамы… Вера Даниловна… мы с ней здорово дружили… могила так и осталась без оградки.

Помолчали.

Дикость нас с тобой всю жизнь преследует… у коммунистов рядышком хоронить не полагается… не положено… философия партии.

МАЙЯ. Это не политика, это идеология… идеология бесчеловечности.

ВЕРНЕР. Идеология нелюдей… надменных негодяев… могилы близких и родных не должны быть рядом… о чем это говорит?.. разделяй и властвуй… Иваны, не помнящие родства… все продумано, все изуродовано.

МАЙЯ. Россия воспрянет.

ВЕРНЕР. И на руинах самовластья напишут наши имена.

МАЙЯ. Ты попка.

ВЕРНЕР. А ты…

МАЙЯ. Можешь не говорить - знаю.

ВЕРНЕР. Что ты знаешь?

МАЙЯ. Пойдем, накормлю.

Уходят на кухню.

Картина 45

Квартира в Мустамяэ.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Майя!

Голос Майи. Иду, иду!

Из кухни выходит Майя.

МАЙЯ. Привет… рада тебя видеть.

ЛЕЕЛО. Привет… сидишь на кухне?.. в своем кабинете?

МАЙЯ. Да, там мой кабинет… мое любимое место… на кухне очень мило.

ЛЕЕЛО. В вашем доме атмосфера особенная.

МАЙЯ. Хорошо у нас дома… сижу среди поделок и с удовольствием занимаюсь.

ЛЕЕЛО. Среди поделок?.. что такое - поделки?

МАЙЯ. Ручная работа… фигурки из дерева… Вернер большой любитель мастерить… с детства уже… на Урале даже шахматы вырезал… ножом… у меня на кухне полно его поделок… два интересных подноса.

ЛЕЕЛО. И все это Вернер сделал?

МАЙЯ. На стенах симпатичные фигурки… люблю кухню… уникальный самовар там не один год… неожиданная покупка в антиквариате… хотели купить сапожки, да купили самовар.

ЛЕЕЛО. Почему самовар, а не сапожки?

МАЙЯ. Год искали… Вернер встречал у проходной и отправлялись бродить по городу… по магазинам… деньги в кармане чуть ли не год у него лежали.

ЛЕЕЛО. Год в кармане?

МАЙЯ. Специально для сапожек отложили… хотели зарубежные достать… местные не подходили… колодка не та… ногам в них не уютно.

ЛЕЕЛО. И купили самовар?

МАЙЯ. Вернер встретил у проходной и сказал: у меня сюрприз… и повел в антикварный магазин.

ЛЕЕЛО. И купили самовар?

МАЙЯ.. Уникальный самовар… тульский.

ЛЕЕЛО. В чем его уникальность?

МАЙЯ. Во-первых: тульский… а во вторых: весь покрыт медалями… даже профиль Николая сверху.

ЛЕЕЛО. Царя?

МАЙЯ. Николая второго.

ЛЕЕЛО. Как дела у Вернера?

МАЙЯ. Работает… занимается.

ЛЕЕЛО. Чепухой?

МАЙЯ. Любимым делом.

ЛЕЕЛО. Прости.

МАЙЯ. Я бы не сказала, что все это чепуха… скажу даже больше… счастливая жизнь.

ЛЕЕЛО. Это видно по Вернеру.

МАЙЯ. Без Вернера я жить не буду.

ЛЕЕЛО. Не будешь жить?

МАЙЯ. Уйду в море.

ЛЕЕЛО. Что значит: уйдешь в море?

МАЙЯ. Уйду в море… и все.

ЛЕЕЛО. Жить… это одно… а слова…

МАЙЯ. У Вернера слова с жизнью не расходятся.

ЛЕЕЛО. А твои слова?

МАЙЯ. Мое счастье… счастье без слов… просто уйду в море.

ЛЕЕЛО. Трудно поверить, конечно… но зная тебя… скажи честно: как у него дела?

МАЙЯ. Заходит в театры… в министерство заходит… отказ за отказом… что меня удивляет: отказ за отказом, а ему хоть бы хны… он рассуждает как волейболист.

ЛЕЕЛО. Как волейболист?.. не понимаю.

МАЙЯ. Первую партию проиграли?.. проиграли… впереди вторая партия… будем играть новую партию… все еще впереди… потом будет третья… если будет возможность – четвертую будем играть… главное: не сдаваться… побеждает тот, который борется, который не сдается.

ЛЕЕЛО. И при этом быть счастливым?

МАЙЯ. Как-то сказал: какое прекрасное утро!.. утро в самом деле было чудесное… и тут же добавил: еще и еще будет такое утро… и тоже прекрасное… утро: песня на весь день… обрати внимания: никакого вечера, никакой ночи… это и есть атмосфера нашего дома.

ЛЕЕЛО. Значит, по-прежнему ходит по режиссерам?

МАЙЯ. Как на прогулку… и гадает: понравилась пьеса, не понравилась?.. ему говорят: замечательная, очень интересная пьеса… и он доволен… тем и живет… два дня пройдет: отправляется выслушать мнение режиссера… ему, как правило, говорят: денег не дали.

ЛЕЕЛО. Кому денег не дали?

МАЙЯ. Для кинофильма… режиссер хочет фильм сделать… но как только денежный мешок услышит фамилию Вернера – отказ… режиссерам очень нравится «Жертвенный камень»… как только услышат фамилию – отказ.

ЛЕЕЛО. Кинофильм, говоришь?

МАЙЯ. Уже пять режиссеров хотели сделать фильм.

ЛЕЕЛО. Сделать кинофильм?

МАЙЯ. «Жертвенный камень» всем нравится… а деньги у кого?.. у коммунистов… теперьэто господа высокого полета… товарищи коммунисты стали теперь господами… одним словом: кукловоды.

ЛЕЕЛО. Кукловоды?

МАЙЯ. Сегодня пошел к Пеетеру Урбла.

ЛЕЕЛО. К Пеетеру Урбла?.. это очень известный режиссер.

МАЙЯ. Как бы мне хотелось, чтобы ему повезло… хотя бы обратили внимание.

ЛЕЕЛО. Давно обратили внимание.

МАЙЯ. Плохо все это… прошлое волочится за Вернером.

ЛЕЕЛО. Хвалят, а потом…

МАЙЯ. Один режиссер даже попросил подарить рукопись «О чем молчит человек.»… сказал: чеховская пьеса.

ЛЕЕЛО. Чеховская?

МАЙЯ. По стилистике.

ЛЕЕЛО. Пеетер Урбла очень известный режиссер.

МАЙЯ. Урбла пьесу прочитал… сегодня у них там разговор.

ЛЕЕЛО. Давно ушел?

МАЙЯ. На кухне занимаюсь… придет – будем обедать.

ЛЕЕЛО. Значит, новую пьесу хвалят?

МАЙЯ. Кукловоды денег не дают… когда закончил пьесу, дал мне прочитать… я прочитала и у меня на душе стало удивительно светло… да-да, светло и покойно.

ЛЕЕЛО. Почему покойно?

МАЙЯ. Меня вдруг так потянуло к морю… прочитала пьесу и меня потянуло к морю.

ЛЕЕЛО. Ты говоришь загадками.

МАЙЯ. Мы вдвоем отправились… я была счастлива… море и пьеса… я почувствовала себя вольной и счастливой… морской простор… поставят, не поставят… не так уж важно.

ЛЕЕЛО. Как – не важно?

МАЙЯ. Деньги есть… мы даже автомобиль купили… Митьку.

ЛЕЕЛО. Автомобиль?

МАЙЯ. Автомашина фирмы Мицубиси… однажды я сказала: Митька… Вернеру очень понравилось.

ЛЕЕЛО. Я тебя не понимаю: почему на душе стало покойно?.. прочитала пьесу и на душе стало у тебя покойно?

МАЙЯ. Вернер писал пьесу долго… я уже стала думать: не складывается пьеса… тема слишком сложная… он же сам все должен пережить… а тут – лесные братья.

ЛЕЕЛО. И что?

МАЙЯ. Я была счастлива… пьеса – удача… мне было хорошо шагать, держась за его руку.

ЛЕЕЛО. Эту пьесу отвергают?

МАЙЯ. Прежде всего: Вернера отвергают… а пьеса замечательная… необычная… для кино то, что надо… пройдет время и будут играть много и с большим интересом.

ЛЕЕЛО. Вы живете мечтами.

МАЙЯ. Мы с Вернером закаленные… научились смотреть вперед… только вперед… в этом и заключается наше счастье… без Вернера я себя не представляю… не станет Вернера и я жить не буду… море и Вернер.

ЛЕЕЛО. Значит – Митька?

МАЙЯ. Да-да, Митька… мы обменяли армавирскую квартиру на таллиннскую… мамину квартиру на таллинску… удалось обменять.

ЛЕЕЛО. Это мне известно.

МАЙЯ. Квартиру в Таллинне удалось удачно продать… купили сыну комнату в Подмосковье, а себе Митьку… Вернер счастлив… у него автоправа уже с пятьдесят девятого года… теперь на далеких пляжах километры вышагиваем… километр за километром… я без этого уже не могу… особенно любим марш броски по пляжу Вяэна-Йыесуу.

ЛЕЕЛО. Вернер может явиться вот-вот?

МАЙЯ. В любую минуту… вечером у него тренировка… надо еще пообедать и отдохнуть… они готовятся к чемпионату Мира по волейболу среди ветеранов… в Финляндии чемпионат… на этот раз хотят выиграть золото… команда финнов, говорит, с огромной скамейкой запасных игроков… клуб полицейских очень богатый и с ними тягаться не просто… в двухтысячном году сборная Эстонии выиграла бронзу, теперь хотят выиграть у финнов и получить золотые медали.

ЛЕЕЛО. Вернер получил паспорт?

МАЙЯ. Паспорт?.. давно получил.

ЛЕЕЛО. Все-таки, получил.

МАЙЯ. Эстонец, которому не хотели давать паспорт… нонсенс… родился, видите ли, в Ленинграде… но когда он принес им справку из архива, что отец воевал в Освободительной войне – тут же дали… иначе в Финляндию не пустили бы… странно, не правда ли?.. я получила синий паспорт раньше Вернера.

ЛЕЕЛО. Потому что ты подписалась под списком народного фронта.

МАЙЯ. Но Вернер эстонец, многократный чемпион, судья международной категории… Вернер в Эстонии точно не родной до сих пор.

ЛЕЕЛО. Вернер пишет по-русски.

МАЙЯ. Потому что восемнадцать лет жил на Урале… но главное, конечно: Вернер пишет не то, что следует писать… теперь все танцуют по правилам кукловодов… это же бывшие коммунисты… все в том же стиле… Вернер пишет о лесных братья, коммунистам это не вкусно… не то, что надо… в театры не пускают… у кукловодов старая закваска… новое поколение не должно знать о тех делах, о тех годах… и о лесных братьях писать ни-ни.

ЛЕЕЛО. Ты же все прекрасно понимаешь… чего же ты хочешь?

МАЙЯ. Мне с Вернером необычайно тепло и уютно… рядом с ним я по-прежнему в детстве, в юности, в мире света и радости... без Вернера меня бы давно уже не было.

ЛЕЕЛО. Ты ему об этом не говори.

МАЙЯ. Он сам знает… он внимательно следит за моим здоровьем… то и дело поглядывает на мое лицо при марш бросках… идет рядом и следит за мной… в последнее время мне легче стало шагать, держась за его руку… голова неожиданно может закружиться… сосуды… у отца тоже были очень тонкие сосуды… медсестры не могут найти вену на моей руке… большая проблема у них с моими руками.

Появляется Вернер.

ВЕРНЕР. Леело?.. у нас Леело?.. привет, милая!

ЛЕЕЛО. Здравствуй, Вернер… как я понимаю, ты с удачей вернулся… весь так и светишься.

Вернер хохочет.

ВЕРНЕР. И, как всегда, мимо!.. и ничего ты не видишь и ничего ты не понимаешь!.. опять не в ту степь!

ЛЕЕЛО. Объясни мне, пожалуйста, что такое: не в ту степь?

ВЕРНЕР. Не в те ворота угодила!

ЛЕЕЛО. А зачем хохочешь?

ВЕРНЕР. Потому что весело!.. потому что цирк!.. опять денег не дали!.. опять я не хороший!.. но побеседовали с Пеетером просто замечательно!

ЛЕЕЛО. Опять с длинным носом?

МАЙЯ. Послушаем Вернера.

ВЕРНЕР. Хотите знать, что сказал Урбла?

ЛЕЕЛО. Выкладывай… только сначала скажи, почему ты такой веселый?

ВЕРНЕР. Майча меня сразу поймет!

ЛЕЕЛО. Ладно… тогда повесели Маячку.

ВЕРНЕР. Главный образ пастор!.. молодец Урбла!.. пастор в конце пьесы тонет!.. в болоте тонет!.. это значит: без любви Советская Эстония утонет!.. сгинет!.. сгинет так же, как пастор сгинул в болоте!

ЛЕЕЛО. Жаль, что я не могу почитать.

ВЕРНЕР. Коммунистам такое крайне не вкусно… а потому: денег не дадим… ни на кино, ни театрам!.. война продолжается!

ЛЕЕЛО. Маячка… почему он так радуется?

МАЙЯ. Рад, что пьеса хорошая… а пьеса рано или поздно пойдет.

ВЕРНЕР. А по-английски смогла бы почитать?

ЛЕЕЛО. Я английский не знаю… по-русски пробовала… слов не хватает.

МАЙЯ. Милая, именно поэтому для тебя Вернер – загадка.

ЛЕЕЛО. Давно не загадка.

МАЙЯ. Вернера читают всюду… на Кавказе большой успех... сейчас на Украине уже читают… буквально – всюду.

ВЕРНЕР. Майча знает, что говорит.

МАЙЯ. Да, знаю… потому что твои пьесы действительно хорошие… Вернер уже в детстве смотрел широко и видел много… хочешь понять Вернера – читай… когда говорит политик - насторожись… когда говорит художник…

ВЕРНЕР. Художник от слова: худо.

ВЕРНЕР. Не мешай… Да, Маячка – слушаю.

МАЙЯ. Пойду стол накрывать.

Майя уходит на кухню.

ВЕРНЕР. Майче хочется, чтобы у меня был успех… чтобы люди увидели, какой я хороший.

ЛЕЕЛО. Твоя Майя необыкновенная.

ВЕРНЕР. Она стала тебе доверять… далеко не со всеми такая открытая.

ЛЕЕЛО. Ты тоже стал хохотать не впопад.

ВЕРНЕР. А ты стала умницей… переживаю за Майку и за сына.

ЛЕЕЛО. Почему за сына?

ВЕРНЕР. В Москве у него все в разнос.

ЛЕЕЛО. Что значит: в разнос?

ВЕРНЕР. Сикось-накось.

ЛЕЕЛО. Сикось-накось, это плохо?

ВЕРНЕР. Ничего я не знаю… мы здесь, он там.

ЛЕЕЛО. Пойдешь к другому режиссеру?

ВЕРНЕР. Буду готовиться к чемпионату мира.

ЛЕЕЛО. Мне Майя сказала, что вы собираетесь в Финляндию.

ВЕРНЕР. Волейбол крепко бодрит… в спорте все честно.

ЛЕЕЛО. Майя сказала, что ты своим пьесы называешь заварушками.

ВЕРНЕР. С удовольствием поиграем в Тампере.

ЛЕЕЛО. Майя сказала, что ты написал «Ох, этот бес!»

ВЕРНЕР. «Ох, этот бес!»?.. откуда информация?

ЛЕЕЛО. Слушай, что я тебе говорю… лучше скажи вот что… откуда у тебя так много режиссерских адресов?

ВЕРНЕР. Огромный список… господин Таллинн дал.

ЛЕЕЛО. Кто, кто?

ВЕРНЕР. Фамилия такая… директор киностудии Таллинн фильм… государство финансирование прекратило… режиссеры разбежались кто куда… арендуют квартиры… брошенные помещения… кто что сумел… чтобы начать делать фильм, нужен спонсор… этим занимаются менеджеры… режиссер ищет сценарий, менеджер – деньги.

ЛЕЕЛО. Почему вдруг «бес»?.. почему «Ох, этот бес!»?

ВЕРНЕР. Потому что бес всюду.

ЛЕЕЛО. Про политиков пьеса?

ВЕРНЕР. Про человека.

ЛЕЕЛО. Про обыкновенного человека?

ВЕРНЕР. Человек – это бес.

ЛЕЕЛО. Ты уверен?

ВЕРНЕР. На сто процентов… что такое: политики?.. тут же выбросили парт билеты и побежали в церковь.

ЛЕЕЛО. Их туда загнал «бес»?

ВЕРНЕР. А кто их в комсомол загонял?.. в партию?

ЛЕЕЛО. Бес?

ВЕРНЕР. А кто тебя мне подсунул?

ЛЕЕЛО. Не скажу.

ВЕРНЕР. Да-да, лучше помолчи.

ЛЕЕЛО. А вот и не буду молчать… никто меня к тебе не подсовывал.

ВЕРНЕР. По наивности подскочила… верно?.. с чистым сердцем.

ЛЕЕЛО. Издеваешься?

ВЕРНЕР. После Майки ты занимаешь в моем сердце третью строчку… ты у меня на третьем месте.

ЛЕЕЛО. Всего лишь?.. на третьем?.. а сын на каком месте?

ВЕРНЕР. На четвертом.

ЛЕЕЛО. А что скажешь про отца?

ВЕРНЕР. Отец – сама вечность… о нем еще заговорят… спрячут в сердце… цветы боли никогда не увянут.

ЛЕЕЛО. Ты мне сегодня нравишься.

Леело исчезает.

Вернер уходит на кухню.

Картина 46

Закат на озере Харку.

На берегу одинокая скамейка.

На скамейке сидит Майя.

Появляется Леело.

ЛЕЕЛО. Майичка… ты так далеко?.. и одна?

МАЙЯ. Привет… как видишь.

ЛЕЕЛО. Привет, Маячка… ты без Вернера?.. так далеко?

МАЙЯ. Вернер на дежурстве.

ЛЕЕЛО. Но зачем так далеко и одна?

МАЙЯ. Это ли далеко?

ЛЕЕЛО. До Харку не очень близко.

МАЙЯ. Я гораздо дальше ходила.

ЛЕЕЛО. Одна?

МАЙЯ. Даже в Пирита однажды ушла.

ЛЕЕЛО. В Пирита?!

МАЙЯ. Километров десять, наверное.

ЛЕЕЛО. Десять?.. от цента до Пирита семь… ваш район в другом конце города… прибавь еще километров семь... и без Вернера?.. пешком?

МАЙЯ. Мне захотелось побыть одной.

ЛЕЕЛО. Но зачем так далеко?!

МАЙЯ. Захотелось побыть одной.

ЛЕЕЛО. Ты любишь ходить пешком… я знаю… но так далеко.

МАЙЯ. Я прочитала пьесу Вернера и меня потянуло к морю.

ЛЕЕЛО. Понятно.

МАЙЯ. Захотелось побыть одной.

ЛЕЕЛО. Пешком до Пирита… это серьезно.

МАЙЯ. Я была в растерянности.

ЛЕЕЛО. Как - в растерянности?.. прочитав пьесу?

МАЙЯ. Да… «Ох, этот бес!»

ЛЕЕЛО. Прочитала «Ох, этот бес!».. и отправилась?

МАЙЯ. Море для меня все.

ЛЕЕЛО. Но так далеко... сразу после прочтения.

МАЙЯ. Дальний Восток… Япония…Тихий океан… Камчатка…

ЛЕЕЛО. Это твои места.

МАЙЯ. Мои… и Кавказ… Черное море… оттуда до Армавира рукой подать… в Армавире могилы… там могила мамы… папы… Эдика… Лидочки.

ЛЕЕЛО. Знаю… могилы разбросаны по всему кладбищу.

МАЙЯ. Разбросаны по всему кладбищу.

ЛЕЕЛО. Ты мне рассказывала.

МАЙЯ. Все четыре могилы.

ЛЕЕЛО. Все четыре могилы в разных местах кладбища.

МАЙЯ. Все четыре могилы.

ЛЕЕЛО. Здесь все по-другому… родню хоронят рядышком.

МАЙЯ. Там это запрещалось.

ЛЕЕЛО. Советская власть?

МАЙЯ. Советская власть.

ЛЕЕЛО. В Эстонии хоронят рядышком.

МАЙЯ. Еще бы десяток лет… и стали бы хоронить врозь.

ЛЕЕЛО. Врозь?.. ты так думаешь?

МАЙЯ. Уверена.

ЛЕЕЛО. Ты можешь мне объяснить… почему такая нелепость?

МАЙЯ. Эстонский язык тоже исчез бы.

ЛЕЕЛО. Даже подумать страшно… слава богу, наступили другие времена… но почему пошла в Пирита?.. пешком... одна.

МАЙЯ. Захотелось побыть одной.

ЛЕЕЛО. Ладно… можешь не говорить… как-нибудь потом.

МАЙЯ. Я была в шоке.

ЛЕЕЛО. Ты была в шоке?.. прочитав «Ох, этот бес!»?

МАЙЯ. Да.

ЛЕЕЛО. Ладно… потом расскажешь.

МАЙЯ. Пьеса написана быстро и легко… даже слишком легко.

ЛЕЕЛО. Это плохо?.. быстро и легко – это плохо?

МАЙЯ. Слишком легкомысленно все выплеснулось на бумагу… все подробности… интимные подробности.

ЛЕЕЛО. Неприличные подробности?.. непристойности?

МАЙЯ. Короче: очень горькая правда… можно сказать: жестокая правда… неужели все это было?.. и именно с Вернером?

ЛЕЕЛО. А знаешь, что он мне однажды сказал?.. ты для него спасение.

МАЙЯ. Я?.. спасение?.. Вернер так сказал?

ЛЕЕЛО. Без тебя он не смог бы… он тебя бережет, как зеницу ока.

МАЙЯ. Почему Вернер так сказал?

ЛЕЕЛО. Не знаю… без тебя не смог бы… ты для него находка.

МАЙЯ. Так и сказал?

ЛЕЕЛО. Спасение… так и сказал.

МАЙЯ. Вернер тебе все это тебе говорил?

ЛЕЕЛО. Ты для него гораздо больше, чем женщина… как женщина, это не так уж и важно… для него это не самое важное.

МАЙЯ. Вернер так сказал?

ЛЕЕЛО. Ты для него жизнь… он так сказал… но он тебе так и не смог дать то, что хотел дать.

МАЙЯ. Что хотел дать?.. он тебе так сказал?

ЛЕЕЛО. Ты с ним живешь… тебе и знать… что-то недоговаривает он тебе.

МАЙЯ. Недоговаривает?.. неужели в пьесе все договорил?

ЛЕЕЛО. Ты можешь сказать, о чем пьеса?

МАЙЯ. Моя жизнь была совершенно другая… все было не так… все было совершенно иначе.

ЛЕЕЛО. Я догадываюсь.

МАЙЯ. О чем догадываешься?

ЛЕЕЛО. Догадываюсь, о чем пьеса.

МАЙЯ. О чем же?

ЛЕЕЛО. Что ты витаешь в облаках.

МАЙЯ. Я?.. витаю в облаках?

ЛЕЕЛО. Вернер намного приземленней тебя.

МАЙЯ. Продолжай, продолжай.

ЛЕЕЛО. Ты, видимо, ждала большего… Вернер не оправдал твоих надежд… не сумел воплотить твои мечты… понимаешь?.. твои мечты.

МАЙЯ. Ты тоже так считаешь?