Партита

Драма в двух действиях





Действующие лица:

Калью — инженер, 45 лет
Густав — писатель, 50 лет
Леа — предприниматель, 40 лет
Эльви — стоматолог, 50 лет

Действие первое

Уединенный уголок парка. Сумерки. Горит парковый фонарь.

Под развесистой кроной огромной плакучей ивы по-домашнему разместились большой диван, овальный столик о трех ножках, мягкое кресло, чуть отступя — высокий холодильник.
Дальше, в глубине, кирпичная стенка, за которой ряд мусорных ящиков. Небольшая куча из картонных коробок, сломанный стул, тут же старая настольная лампа и прочие отслужившие свой век вещи.
Сквозь ветви светятся окна многоквартирного дома.

На диване лежит Калью. На столике кассетный радиоприемник, на земле, рядом с диваном, спортивная полупустая сумка.

Калью протягивает руку к приемнику, включает. Звучит И.С. Бах — Партита в исполнении классного скрипача.
Глядя в небо, Калью слушает.
Проходит минута, другая.
Слева, точно тень, появляется Густав.
Заметив лежащего человека, останавливается.
Тем временем Калью достает из сумки пластиковую бутылку, пьет, не приподнимаясь. Ставит бутылку на землю. Густава не замечает. Во всяком случае, делает вид, что не замечает.

Грохот — резкий, вызывающий. Это упала металлическая крышка мусорного ящика. Кто-то выбросил мусор.
Калью выключает приемник. Какое-то время лежит неподвижно. Берет бутылку, допивает содержимое и швыряет порожнюю в сторону ящиков.
Густав наблюдает за ним с любопытством.
И все же, стараясь быть незамеченным, решает уйти.

Калью. Эй!.. Любезный!..

Густав останавливается.

Скажите мне честно… Вам нравится современный человек?

Густав. Каково время, таков и человек…

Калью. Абсолютно верно. В самую точку. Остается только добавить: и время, и человек… дерьмо. Простите меня за это грязное словечко.

Густав. Человек быстро меняется. Жизнь обязывает.

Калью. Жизнь? Обязывает? Что вы имеете в виду?

Густав. Капитализм во дворе.

Калью. Капитализм? Да-да, он самый. Черт бы его побрал. А вот наш всепобеждающий, несокрушимый коммунизм — пшик, лопнул. Мокрого места не осталось. Лучшие годы, лучшие свершения, все — в тартары.

Густав. Обстоятельства возьмут теперь человека за горло. Выпрямят.

Калью. Выпрямят? Человека? Обстоятельства? То, что за горло — это абсолютно точно, но чтобы выпрямить…

Густав. Станет человек наконец-то нормальным.

Калью. Вы хотите сказать — капитализм сделает человека лучше?! Так что ли?

Густав. Пора учиться драться.

Калью. Понятно. Пора учиться драться. Очень интересно. Вы, в самом деле, в восторге от капитализма? Вы без шуток все это говорите?

Густав молчит.

Я вас сразу заметил. Вы потихоньку подошли и стали слушать… А тот мерзавец демонстративно грохнул крышкой ящика. Я более чем уверен — умышленно грохнул.

Густав. Он родом из коммунизма.

Калью. Что? Да-да, — из коммунизма. Руку на отсечение, он преднамеренно тарарахнул. Среди ночи… Присаживайтесь. (На кресло). Гарантирую, клопов нет, блох тоже нет.

Поколебавшись, Густав все же решается присесть.

Калью. Мое имя — Калью. Странное имя. Не правда ли? «Скала». Родители с этим именем крепко промахнулись. Несоответствие полнейшее. А вот супруга моя — женщина современная, не в пример таким, как я. Сообразительная, деловая. Ваше имя соответствует вашему характеру, вашему содержанию? Как вы сами считаете?

Густав. Меня зовут Густав. Хотя шведской крови во мне, насколько я знаю, ни капли.

Калью. Вы хотите сказать, в вас мало нордического?

Густав. Нордического? Скорей всего — да, мало.

Калью. Скажите, вы остановились послушать Баха?.. или вам захотелось взглянуть на человека, который слушает гения на помойке?

Густав. Скорей — второе.

Калью. Среди коммунистического старья, на потрепанном диване валятся очарованный Иоганом Себастьяном Бахом… Я из тех, которые никому не нужны. Мое место на свалке. Я оказался на своем месте.

Густав не находит нужным отвечать.

А ведь всего лишь три года назад меня на руках носили. Да, на руках. Говоря, конечно, фигурально. А год назад дали пенделя. Вам знакомо такое словечко — пендель? Сейчас все говорят на сленге. Я никому не нужный хлам. Выкидыш. Год назад моей песней, можно сказать — моей любовью, была электроника.

Густав. Замечательная специальность.

Калью. Вы находите? Замечательная? В Америке — да, но не у меня на Родине. Не возражаете, если я вас сейчас слегка… напугаю? Не до смерти, конечно, но слегка — вполне.

Густав. Если вам угодно.

Калью. Мой характер портится. С каждым божьим днем портится. Правильней сказать — с каждой божьей ночью…

Густав молчит.

Я — коммунист.

Густав молчит.

Не удираете? Не бежите сломя голову? И на том спасибо.

Густав молчит.

Пожалуй, добавлю, — я бывший коммунист. Я вышел из партии, бросив партбилет широким жестом. Прямо-таки швырнул на стол…Боже мой, как мы ликовали! Как сияли! Свобода! Эстония свободная! «Поющая революция»!.. Пели, пели и допелись… Во мне коммунистическо-бандитского сейчас — хоть отбавляй.

Густав молчит.

Меня в партию втащили. За шиворот заволокли. Я знал слишком много секретов. Военных, разумеется. Электроника, что ни говори... Вам не показалось, что тот тип, который грохнул крышкой ящика, готов рвать и метать?

Густав. Я в этом уверен.

Калью. В чем вы уверены?

Густав. Что он готов рвать и метать.

Калью. Великий Бах задает слишком много вопросов. Баха мало кто любит, мало, кто понимает. Многих он даже бесит. Я в этом убедился.

Густав. Думаю, Бах тут не при чем.

Калью. Вот если бы поп-музыка. Верно? Чтоб — по шерсти, так сказать.

Густав. Живи тот человек в частном доме, в личном особняке, не стал бы шуметь. Что возьмешь с человека общежития?

Калью. Вы так думаете? Тот дом не общежитие. А, впрочем… Что если он всего лишь на жену озлился? Может, жена довела его до бешенства?

Густав. Это ничего не меняет.

Калью. Должен заметить — вы себя плохо знаете. Мне почему-то кажется, вы жили с гордо поднятой головой.

Густав. Это было не легко.

Калью. Я вам интересен? Любопытен хоть немного?

Густав. Нет.

Калью. Потому что валяюсь здесь — среди хлама?

Густав. В вашу сторону плюет всякий, кому не лень.

Калью. Вот как? А вы знаете, на плевок я, пожалуй, отвечу.

Густав. Я этого не заметил…

Калью. Тот грохот?

Густав. Да… Не обижайтесь, но я вам скажу, расставим все точки над «и»… Куртка…которая на вас, — моя… Туфли на вас тоже мои... Спортивная сумка, которая прослужила мне двадцать с лишним лет.

Калью молчит.

Калью. Ловко вы меня поймали. И на счет плевка хорошо поддели… Как дошел до такой жизни?.. Я имею твердое убеждение, давно живу с неувядаемым принципом: человек должен жить для кого-то. Именно — для кого-то. На худой конец — для чего-то…

Густав. Для коммунизма.

Калью. Несомненно. Коммунизм — давняя мечта человечества. Во всяком случает — христианской части человечества.

Густав собирается встать.

Калью. Не уходите.

Густав остается сидеть.
Помолчали.

Меня профессия доконала. Увы, моя любимая профессия меня буквально уничтожила… От меня дети не получаются… Электроника сделала меня инвалидом, ни на что не пригодным хламом. Одним словом — помойка.

Густав молчит.

Стыдно.

Густав молчит.

Эта сумка стояла на стенке. Представьте себе, эту сумку кто-то поставил на стенку. Не в мусорный ящик была брошена, а поставлена на самое видное место.

Густав молчит.

Ваша жена?

Густав молчит.

Вещи были тщательно выглажены, вычищены, аккуратно сложены. Куртка выглядела более чем соблазнительно.

Густав молчит.

За этот год я основательно обносился.

Густав. Давайте слушать музыку.

Калью включает музыку.
Минута полная музыки.
Со стороны накатывает грохот поп музыки — к дому подъехал автомобиль с включенными динамиками.
Калью выключает магнитофон.
Громкий женский голос: «Где тут бывший?! А ну слазь! Кончилась ваша власть!..»
Дверца захлопывается, музыка приглушается.

Калью. Исчезни! Сгинь, нечистая!!

Голос Леа. Где тут мой ненаглядный?! Откуда доносится его милый голосок?! Неужели все еще из помойки?!

Калью. От тебя разит коммунизмом, как из нужника!

Голос Леа. Ха-ха-ха!

Калью. Хуже стало разить — деньгами ворованными!

Леа. Подонки наслаждаются Бахом?! Браво!

Калью. Спать ступай! Проспись сначала!

Появляется шикарно одетая, но изрядно выпившая особа. Это — Леа.

Леа. Униженным и оскорбленным пламенный привет!

Калью. Ты не стыдишься трезвых мужчин?

Леа. Милый мой! Как давно я тебя не видела! Своего драгоценного муженька! Гордого, независимого! Караулишь свое барахло?! Холодильник, диван? Никак не отвезешь к своей матушке? Или я должна опять помочь? На что ты без меня, милый мой, пригоден?

Калью решительно направляется к машине.

(Вслед Калью). Ты взгляни, какой шикарный у меня Форд! Пальчики оближешь! Не то, что твой (на диван) Мерседес! Ха-ха-ха!

Музыка обрывается.

Сколько можно заниматься онанизмом, черт тебя дери!? Духовность, духовность! Интеллигентность, интеллигентность! (Густаву). Вы?! Вы здесь?!.. Боже мой, боже мой… Простите. Простите за этот жуткий эпатаж. Не ожидала. Вы — здесь?! В этом месте?! Вы слушаете Баха в такой обстановке?!

Густав. Бах всюду — Бах.

Леа. А я вас знаю. Вы живете в третьем доме отсюда … Ради бога, простите. (Протягивает руку). Леа.

Густав (встает). Густав. (Пожимает руку).

Леа. Вы даже не представляете, как я рада!

Густав. Взаимно.

Леа. Правда?! Вы действительно рады?! Боже мой, какой кошмар! Простите меня, я нахожусь под легким «шафэ». Сделку отмечали. Очень удачную сделку. День закончился просто великолепно, можно даже сказать — шикарно… Но, боже мой… скажу откровенно… терять мне, кажется, уже нечего… как глупо все получается… Я обратила на вас внимание… тому уже лет… пять. Да, пять лет. Никак не решалась познакомиться с вами. Вы всегда такой независимый, гордый. Голову на отсечение — я в вас не разочаруюсь. Несмотря ни на что — не разочаруюсь.

Появляется Калью.

(На Калью). Не обращайте на него внимания. Этого человека замучили комплексы. Можно сказать — муки неполноценного.

Калью. Вы только взгляните на эту полноценную! Чудо из чудес! Купила не первой свежести Форд и нате — королева! Опять королева! Как ни крутни эту вертихвостку — всюду королева!

Леа хохочет.

Не ты ли в своей конторе изображала из себя царицу небесную?! Как же — на козе к ней не подъедешь!

Леа. То была не контора, милый мой! То был Центральный Комитет Коммунистической партии Эстонии! И я там была не последний человек! Понятно тебе это?!

Калью. Именно.

Леа. И что это доказывает? Что я непотопляемая. Понял?! Был коммунизм? — да, и я была не промах. Явился капитализм? — как видишь, я и здесь чего-то стою. Не то, что ты, несносный болтун.

Пауза.

Как я устала… И вообще, люди сейчас, точно в воду опущены. (На Калью). Этот с ними заодно. (Калью в лицо). Свобода! Получили, чего хотели! О чем мечтали! О чем бредили!

Калью. Ты снюхалась с подлецами! Богожители твои — негодяи! Ограбили меня! Его! (На Густава). Жильцов этого дома! Весь район! Всю Эстонию!

Для Леа это уже слишком.

Густав. Извините, мне пора.

Леа. Прошу вас, умоляю, нет-нет, не уходите. В нем обида. От такой жизни действительно можно свихнуться. Какая жизнь у бродяги? Я бы тоже с ума сошла.

Калью. С ума сошел не я! Это ты в компании грабителей окончательно потеряла человеческий облик! Мошенники!

Леа. У меня бизнес! Ты это можешь понять — бизнес! Честный! По закону! Жестокий? — да, но учти — по закону! Кручусь с утра до вечера! Оглянись — ночь! А я только домой добралась! И счастлива! Да, счастлива! Потому что состоялась сделка! Слава богу — удачная! А ты на помойке Баха слушаешь?! Белоручка! Интеллигент!

Калью. Ты положила в карман деньги, которые тебе никогда не принадлежали! Как это называется, госпожа бизнесменка?!

Леа. Кретин!

Густав включает приемник.
Звучит Партита.
Леа садится на диван.

Калью (Леа). Не прикасайся к моему Мерседесу!

Леа. Сядь.

Калью ходит по лужайке.
Звучит Партита.
Проходит минута.
Калью энергично делает кому-то знаки, чтобы не подходили.
Тем не менее, появляется Эльви.
Она делает такие же знаки Калью, направляясь к Густаву. Подходит.
Густав встает, уступая место.
Эльви делает знак, чтобы Густав сидел, сама садится на диван.
Она пытается слушать музыку, но ей не до музыки — она пьяна.
Показывает большой палец, намекая на Партиту.
Леа неожиданно встает, направляется к автомашине.

Эльви. Я вам помешала? Прошу прощения. Я лучше уйду. Я не буду вам мешать.

Густав. Сидите, Эльви, сидите.

Эльви. Я только послушаю и уйду. Обожаю скрипку. Это Мендельсон?

Густав. Это Бах. Партита.

Эльви. Партита? Как я не узнала? Конечно, Партита.

Калью. Села — сиди. Помолчать можешь?

Эльви. Извините. Все. Молчу. (Позабыв, что надо молчать). Я люблю скрипку. Это у меня с детства. Молчу, молчу…

Появляется Леа.
Она несет две бутылки шампанского.
Ставит на стол.
Магнитофон выключает.

Леа. У меня пластиковые стаканчики. Не для шампанского, конечно, но выбирать не приходится.

Эльви. Я сейчас. Я принесу фужеры. У меня отличные фужеры. Пока будете открывать, я живо.

Эльви спешит за фужерами.

Эта странная особа у меня всегда вызывает смешанные чувства. По-моему, она живет в вашем доме, Густав?

Густав. Да. Надо сказать, она замечательный специалист.

Калью. Была когда-то. Все мы когда-то были специалистами.

Леа. Чем вы занимаетесь, Густав, если не секрет?

Густав не спешит с ответом.

Правду. Одну только правду. Учтите — сегодня ночь признаний. В церковь лично я не хожу, мне остается одно — открываться перед своими друзьями, открывать душу перед своими лучшими друзьями. Я не оговорилась, Густав, — перед своими самыми лучшими друзьями.

Калью. Вытряхнуть бы из тебя все, что там есть — вот получилась бы помойка.

Леа. А что, готова. Перед Густавом? Хоть сейчас. Перед Густавом я готова очертя голову. Почему? Скажу. Я все скажу. Перед Густавом мне таиться незачем, перед Густавом — как ладошка. Пока нет этой особы — карты на стол, как говорится. Когда коммунистическую партию Эстонии запретили, бац — и все закрыли, мне позвонила управляющая хозяйственными делами. Она заведовала имуществом ЦК. Энергичная женщина предложила мне скупить мебель, списанную почти под ноль. Всю мебель ЦК. Я заняла на свой страх и риск огромную сумму. В результате на перепродаже мы с ней заработали хорошие деньги. Теперь у меня свое дело. (В сторону ушедшей Эльви). Пока ее нет, скажу все. Мне скрывать нечего. Скрывать мне совершенно нечего. Эту особу зовут, кажется, Эльви?

Густав. Да — Эльви.

Леа. Вы мне много лет нравитесь, Густав. Или сейчас, или никогда. Очень нравитесь. Вот моя ладошка. Открытая ладошка. Мне таиться ни к чему. Кончились мои тайны. С тайнами покончено раз и навсегда.

Калью. С тайнами высокого двора.

Леа. Да, милый, — с тайнами высокого двора. Можешь смело добавить, — с тайнами очень высокого двора.

Калью. Не заносись, милая, — всего лишь подмосковного двора…

Леа. Пусть будет так. Подмосковного. Как угодно. Может, напоешь еще свою любимую песенку? Как ты там любил напевать? (Поет на мотив «Подмосковные вечера). Леа лижется, кверху движется, вся она из ЦК. Давай-давай, выбрасывай всю свою дрянь. В бизнесе у меня какие могут быть тайны? Кручусь, верчусь, деньги считаю. Скажу вам откровенно, Густав, у меня бизнес честный. Магазин дамской одежды. Кстати, у меня есть отличные французские наряды. По очень сходной цене. Сущие пустяки. Для проформы. У вас милая жена. Удивительно интересная особа.

Калью. Милая? Интересная жена?.. Как-то мы с ней (на Леа) видели вас с женой на прогулке. Вы шли с ней за руку. Вы всегда гуляете с женой за руку. Эта «Открытая ладошка» сказала:«Что он в ней нашел, в этой замухрышке?»

Леа. Господи! Ха-ха-ха! Интеллигент! Ха-ха-ха!

Калью. Школа в тебе отменная. ЦКашная.

Леа. Густав, простите. Я, кажется, лечу в яму. В тартарары… Господи, и мне совершенно не стыдно… (Калью). Ты не знал, что Густав мне нравится? Совсем, совсем не знал? Я же от тебя не скрывала. А уж теперь, когда ты предпочел мне помойку… Ты — бомж! Понял?! Не тебе судить! Не суди, да не судимым будешь! Я вольная птица! Вольная! Не тебе судить, милый мой!

Калью. Стервятник ты, а не птица.

Леа. Я вам скажу, Густав… сейчас или никогда… Господи, не кстати, но скажу… Все летит в тартары… Когда я вижу вас, Густав…когда вы гуляете с женой за ручку… когда ее ручка в вашей руке, я становлюсь… порочной. Ужасно. Правда? Порочной. Дьявольская правда. Порочной. Господи, правду говорю. (На Калью). Он этого не знает. Даже не догадывался. Мне становилось сладко, когда я видела вас… готова была рвать на себе волосы… плоть… да-да — плоть. Могла истязать себя. Мне приятно вам это сейчас говорить.

Калью. Ну и стерва же ты.

Леа. Стерва?!.. Ты тоже меняешься не в лучшую сторону. Ха-ха-ха! Да, Густав, я — стерва. Нехорошее словечко, но волнует страшно, наизнанку выворачивает… Супер сладкое словечко… Жаркое, порочное… Нет-нет! Молчите! Ничего не надо говорить!.. Мои слова ни к чему вас не обязывают. Плюньте, к черту пошлите. Лечу в тартарары и ничего уже мне не жаль…

Калью. Это вовсе не пьяный бред. Это твоя суть вылезает.

Леа. Да! Тысячу раз — да!.. Терять мне нечего!… а выиграть… Густав, я о вас думаю постоянно, изо дня в день… нет, это даже не думы, дьявол знает, что это такое. А ночью… господи, а ночью!…

Калью. Здесь слушают Баха! Убирайся к чертовой матери!

Леа (на Калью). Принимая его ласки, я закрываю глаза и вижу вас, слышу ваши горячие слова, ваше жаркое дыхание… Нет, вы не такой, вы, конечно, совсем не такой, вы — другой, но вижу я вас только такого… горячего, огненного дракона…

Появляется Эльви. В руке у нее пластиковый пакет.

Эльви. А вот и я. Четыре хрустальных фужера. Для такого случая ничего не жалко.

Пауза.

Бутылка не откупорена?.. Я вам не помешала?

Густав. Нет, Эльви, все нормально, ставьте фужеры.

Калью. Польется шампанское на распутную, разгоряченную плоть…

Эльви. Я извиняюсь, конечно, если помешала …

Густав. Все в порядке, Эльви.

Леа. Бизнес… это… нервы, друзья мои… Нервы и черт знает что еще…

Эльви. Еще, я думаю, — страх. Страх и неуверенность. А по ночам…бессонница.

Леа. Страх — не страх, а голова — точно калькулятор: считает, считает, считает…

Эльви. А я считать не умею. Беда у меня с этим. Все, что угодно, только не считать. Не родилась я для предпринимательства. Пробовала — не получается.

Леа. Бутылку мне открывать?

Густав берет бутылку.

Выпью… Господи! Жар неутоленной плоти…

Эльви. Такие слова умеют подбирать только поэты.

Калью. Какой к черту — поэты, — хищники козыряют такими словечками…

Леа. У обитателей помоек иначе? У них все благородно? Чинно? Не так, как у смертных? Душа интеллигента переполнена Бахом? Как же! Они флиртуют в белых перчатках. (Намекает на Эльви).

Эльви. Неужели вы подумали, что Калью — бомж?! Он задержался здесь только из-за мебели!

Леа (не слушая Эльви). Какая потрясающая ночь! Ночь признаний! Ночь сумасшествия…

Эльви. У меня для вас, Густав, новость. Замечательная новость.

Леа (не слушая Эльви). Предлагаю тост!.. За сумасшествие!… Густав, за сумасшествие… Не отказывайтесь. За крик сумасшедшего в ночи…

Эльви. Ни за что вам не догадаться, Густав, что я вам принесла.

Леа. Что-то интересное? Мы можем тоже узнать?

Эльви. Вы спортивную газету читаете, Густав?

Густав. Редко.

Эльви. Мой сын тоже занимался спортом. Пошел работать в дорожную полицию — все бросил. Недавно приехал ко мне и говорит: мама, читай газету, кроссворд посмотри. Над тобой живет спортивная знаменитость.

Леа. Знаменитость?

Густав. Громко сказано. Все давно быльем поросло.

Эльви. Быльем? Ваша фамилия в кроссворде. Читайте. Густав Лойт. Вот здесь, смотрите.

Леа. Я это чувствовала. Я это знала.

Эльви. Густав тренировал сборную команду Эстонии. Он многократный чемпион.

Леа. Густав, чем вы все-таки занимаетесь?

Эльви. Густав продает продукты фирмы Голден. Пищевые добавки. Когда у меня были деньги, я у него покупала.

Леа (изумленная). Густав… это правда? Вы распространяете пищевые добавки?

Густав. Было такое.

Леа. Ну и как?

Густав. Никак.

Леа. Господи, господи… Это судьба! Это судьба, милые мои! Подарок судьбы!.. У меня к вам потрясающее предложение…

Калью. Сейчас предложит торговать французскими трусами.

Леа. С трусами сама справлюсь. Густав, открываются грандиозные возможности. Я за это пила и пить буду теперь вместе с вами. (Густаву). Берите фужер. Ступайте за мной.

Леа берет не раскупоренную бутылку, фужер и направляется к машине. Густав идет за ней.

Эльви. Энергичная женщина. Мне бы такую хватку. Будь я помоложе…

Калью (перебивая) …и не тряслись бы мои руки…

Эльви. Что?.. Да, именно.

Калью. Открыла бы свой стоматологический кабинет…

Эльви. Да! Открыла бы! Я специалист! Дело свое знаю!

Калью. Это уже всем известно. На каждом углу.

Эльви (обиженная). У меня руки не трясутся, да будет тебе известно!

Калью. Извини — не трясутся. Они у тебя всего лишь дрожат. Давай выпьем.

Эльви. Я была отличным стоматологом.

Калью. Ты уже всем об этом доложила. А я был отличным инженером. Ну и что? Уникальную продукцию делали, аналогов в мире не было. Ну и что?

Эльви. Военный завод Эстонии не нужен.

Калью. Эстонии мозги не нужны! Тебе это понятно?! Мозги!

Эльви. Мозги всегда нужны. Эстонии тоже нужны.

Калью. Ловкачи нужны… прощелыги… Какие у этой дамочки мозги?

Эльви. Эта особа очень даже не дура. Я в людях разбираюсь.

Калью. А я не разбираюсь?

Эльви. А, в общем, какое наше дело? Ластится к Густаву? Ну и пусть. Густав сам знает, что делает. Ничего у нее все равно не получится. У Густава замечательная жена. Он жену ни на кого не променяет. Липнет? Да. Только ничего не получится. Могу поспорить. Переспит, ну и ладно. Мужики все одинаковы. Прости, если что не так. Ты, может, не такой, спорить не стану, а, в общем — мужики порядочные потаскуны.

Калью. Замучили тебя?

Эльви. Что? Ты за кого меня принимаешь?

Калью. За специалиста.

Эльви. Ты мне сегодня не нравишься, Калью. Что ты туда все время пялишься? У них деловой разговор. Любая работа сейчас хороша. Признаюсь тебе честно, я была тоже удивлена, когда узнала, что Густав продает добавки.

Калью. Он, в самом деле, тренировал сборную Эстонии?

Эльви. Угадай, какой вид спорта? Ни за что не угадаешь.

Калью. Бокс.

Эльви. Да ну тебя. Я серьезно.

Калью. Парашютный спорт.

Эльви. Ладно, не хочешь — не надо. Тебе эта красотка не дает покоя? Смазливая особа. Такая своего не упустит. Эх, где моя молодость!

Калью. Или сама не знаешь? В комсомоле.

Эльви. Я никогда не была комсомолкой. Ты что? А вот ты наверняка был — ехидный уж очень.

Калью. Бери выше — я был коммунистом.

Эльви. Правда?

Калью. Что, не похож на коммуниста?

Эльви. Похож.

Калью (рукой по горлу). Любому глотку…

Эльви. Не болтай. Ты не такой. Болтаешь много. Наливай.

Калью. Тебе бы напиться и на все — тьфюй! Верно? Скажи спасибо сыну, что заботится о тебе.

Эльви. Много ты знаешь. Моя квартира того — тю-тю. Сынок хочет разменять мою квартиру на две однокомнатные. Одну — мне, другую — себе.

Калью. У него же есть квартира.

Эльви. Та квартира не его. Жена об этом все время ему напоминает.

Калью. И ты будешь принимать клиентов в однокомнатной квартире?

Эльви. Мой сынок считает, что мне хватит однокомнатной.

Калью. Ему, конечно, виднее.

Эльви. Что ему виднее?

Калью. Что у тебя руки трясутся. Прости, я хотел сказать — дрожат.

Эльви. Ты мне сегодня совсем не нравишься.

Калью. Нынче нравиться — роскошь. Ты думаешь, такие красотки улыбаются тебе, когда входишь в их магазин? Держи карман шире. Они твоим денежкам улыбаются. Не жизнь — публичный дом.

Эльви. А что, раньше лучше было?

Калью. Ты хоть по помойкам не шаталась.

Эльви. Ты какую-то новую песенку запел, Калью.

Калью. Мои коллеги на работе величали меня, знаешь, как? Поэтом. Гений изящных решений. А еще — неисчерпаемым генератором идей. Какие штучки мы придумывали, какие ходы и выходы находили!

Эльви. Какие еще штучки?.. Бомбы?

Калью. А ты как думала? (На иву). Вот такой высоты, как эта великолепная ива. По капиталистам — огонь!

Эльви. Дурак.

Калью. В Америку махнуть, что ли? Не хочу трусами торговать. Не научился. Курсов не проходил.

Эльви. Густав тоже не будет торговать трусами.

Калью. Или он особенный? Добавки, трусы — какая разница?

Эльви. У Густава жена необыкновенная. Знаю, что говорю.

Калью. При чем тут жена?

Эльви. Такая женщина не будет жить с неинтересным человеком.

Калью. Знаешь, как это называется? Женская логика.

Эльви. Не логика, а чутье. Чутье меня никогда не подводило.

Калью. Тогда скажи, чего мне хочется сейчас больше всего?

Эльви. Послушать Партиту.

Калью. Твоя башка кое-как работает.

Эльви. Ты тоже не такой уж засранец.

Калью включает Партиту.
Эльви идет к автомашине.
Калью растягивается на диване.

Проходит минута, другая.
Появляется озабоченная Эльви. Садится в кресло.
Калью смотрит в небо, слушает музыку.

Калью (не сразу). Ну?.. Что там?

Эльви. Что?

Калью. Я спрашиваю, что там?

Эльви молчит.
Калью выключает музыку.

Что с тобой?

Эльви. Ничего.

Калью. Там деловой разговор?

Эльви качает головой.

Ударили по рукам?.. Скрепляют договор печатью верности?

Эльви. Они вошли в дом… В первый подъезд вошли.

Калью. Ну что ж. Значит, дела идут, как надо.

Эльви. Думаешь, они пошли к ней?

Калью. А чего долго думать? Или я не знаю эту красотку?.. Своего она никогда не упустит.

Эльви. Калью… как я должна тебя понимать?.. Эта женщина… твоя жена?.. Так, что ли?.. Что молчишь?.. Я спрашиваю, эта особа — твоя жена?

Калью. Не важно. Все уже не важно. Слава богу, все в прошлом.

Эльви. Густав знает об этом? Густаву известно, что она твоя жена?

Калью. Не приставай с чепухой.

Эльви. Врешь. Вовсе не чепуха. Я же вижу.

Калью. Что ты видишь?! Я бросил эту вертихвостку! Бросил! Тебе это понятно?!

Эльви. Она тебя выставила? Вместе с мебелью на улицу выбросила?

Калью. Меня никто не посмеет выбросить! Сам Господь Бог не посмеет меня перечеркнуть!

Эльви. Брось, Калью. С завода тебя выгнали и вся твоя жизнь — с концом.

Калью. Завод закрыли! Закрыли! Или я не объяснял тебе вчера битый час?!

Эльви. Какая разница?

Калью. Этой идиотке порулить бы. Она ему хвоста накрутит. У нее не мозги — крючки рыболовные.

Эльви. Калью… а как же с мебелью? К маме? Завтра закажешь грузовик?

Калью. Не твоя забота.

Эльви. Густав поступает некрасиво.

Калью. Или тебе не известно, — в тихом омуте… «тайна из тайн»… Не один год эта красотка в красном омуте бултыхалась. Открытая ладошка.

Эльви. Зачем она повела Густава домой?

Калью. Трусы показывать повела.

Эльви. Причина какая-то есть… Зря на Густава бочку не кати. Он не такой.

Калью. Не такой? А я тебе скажу больше — болтуны все такие.

Эльви. Густав не болтун.

Калью. Болтун не тот, который — ля-ля-ля, а который делает в сторону.

Эльви. Как это?

Калью. Никак.

Эльви (на бутылку). Тут осталось. Наливай.

Калью. Сама наливай.

Эльви. Не хочешь — не надо.

Калью включает магнитофон.
Звучит Партита.
Эльви направляется к машине.
Неожиданно Калью садится.
Решительно начинает снимать туфли. Сняв, швыряет в сторону помойки.
Затем хватает куртку, сует ее в сумку, сумку тоже бросает в сторону помойки.
Ложится.
Появляется Эльви.
Она выключает приемник.

Калью. Зачем?! Включи!

Эльви. Послушай, Калью…

Калью. Включи, я сказал!

Эльви (хватает приемник со стола). Дверцы машины не закрыты. Понимаешь? Они дверцы оставили открытыми.

Калью. Дай сюда приемник!

Эльви. Дело, видно, срочное. Они сейчас вернутся.

Калью. А ты как думала?! Конечно, срочное!

Эльви. Что тебе в голову лезет, ненормальный!

Калью. Отдай приемник!

Эльви отдает приемник.

Эльви. Калью… (помолчав) ты ее любишь?

Калью включает приемник.
Звучит Партита.
Калью ложится и смотрит в небо.
Эльви садится, думает.
Встает, снова направляется к машине.

Проходит минута, другая.

Появляются Густав и Эльви.
Густав — сразу в кресло.
Тут же встает, уступая место Эльви.
Калью снимает ноги с дивана, садится.
Эльви присаживается на диван.
Слушают музыку.

Эльви. Калью… ты почему в носках?.. Где башмаки?.. Где твоя куртка?

Эльви идет к помойке.
Находит то, за чем пошла.
Возвращается.
Кладет туфли в ноги Калью.

С ума-то не сходи. Мужик ты или не мужик?

Слушают музыку.

Густав. Может быть, вам не известно — у Баха три Партиты. Первую и третью Бах переложил на другие инструменты. Ко второй не прикасался. Для скрипки-соло нет ничего более значительного в мировой музыкальной культуре, чем Вторая Партита. Вторую еще называют — французской.

Эльви. Густав, скажите, пожалуйста, у вас какое образование?

Густав слушает музыку.

Густав, я должна вам сказать, предупредить должна вас, эта особа…

Калью (обрывая Эльви). Прекрати!.. Слушай или убирайся!

Эльви. Извини.

Эльви, помолчав, идет к помойке.
Смотрит на сломанный стул.
Пробует на прочность.
Убедившись, что стул годится, несет к столу.
Ставит возле стола, садится.
Калью лежит.

Эльви трудно держать себя в руках. Ей хочется высказаться. Она ерзает. Не знает, как быть.
Стул в конце концов разваливается.
Эльви падает.
Густав встает.

Густав. Эльви, садитесь. Садитесь и успокойтесь.

Эльви. А вы как же?

Густав. Прошу вас, помолчите хоть немного.

Эльви (садится). Спасибо.

Густав ходит по лужайке.
Эльви встает, идет к Густаву.

Густав… (Отводит Густава в сторону). Вы знаете, что эта красотка — жена Калью?

Густав. Знаю.

Эльви. Знаете? Смотрите, что с Калью делается.

Густав. Что с ним делается?

Эльви. Вы что, ничего не видите?

Густав. Что я должен видеть?

Эльви. Что?

Густав. Шли бы вы домой, Эльви.

Эльви. Я вам мешаю?

Густав (с нотками раздражения). Хватит уже, Эльви, хватит. Сядьте и успокойтесь.

Эльви. Где она?

Густав. Вы становитесь невыносимой!

Эльви. Извините.

Эльви, несколько растерянная, идет к креслу, садится.
Партита звучит еще минуту и завершается.
Помолчали.

Извините меня… Знаю — дура. Бестолковая и, кажется, вредная. Чем больше стараюсь, тем хуже. Вся моя жизнь такая. Вы думаете, почему я стала к чарочке прикладываться? Легче так. Уютней. Да, дорогие мои, уютней… Если честно — разучилась я держать себя в руках. Не желаю больше. Устала. Я зла никому не желаю. Люблю, когда всем хорошо. Люди меня за это уважают, любят. По крайней мере — не обижают.

Калью. Врешь.

Эльви. Вру? Почему — вру? Я говорю правду.

Калью (на Густава). Он тебя обидел.

Эльви. Густав?! Меня?!

Калью. Он послал тебя к чертовой матери и правильно сделал. Не мельтеши.

Эльви. От вина я стала такой. Выпью и тут же становлюсь дурой.

Калью. Вино тут не при чем. Ты с рожденья такая.

Эльви. Нет, Калью, ты не прав. Ты часто ошибаешься.

Калью. Прав Я, и ты это знаешь… И это замечательно, что ты дура.

Эльви. Мне не нравится, когда меня называют дурой.

Калью. Твоя стоматологическая практика, знаешь, почему накрылась? Вовсе не потому, что руки трясутся. Руки затряслись от вина, а вот вино — чтоб забыться. Сейчас многие хотят забыться. Жить не хотят.

Густав. Не хотят жить, потому что не умеют жить.

Калью. А почему не умеют? Потому что жизнь шкурная. Для зверья сейчас время. Кому — корка хлеба, а кому — все богатства, с циничным посланием: пропадите вы все пропадом, так вам и надо.

Эльви. Ты тоже не знаешь, как надо жить.

Калью. Как же, как же. Я не знаю. Я знаю слишком хорошо, как сейчас живут. Только меня тошнит от такой жизни.

Эльви (на помойку). Так, что ли надо жить?

Калью. Лучше так. Твое место тут, Эльви. Смирись.

Эльви. Ничего себе — он знает, как надо жить.

Калью. Я прожил со своей женой пятнадцать лет. Пятнадцать лет. Более чем достаточно.

Эльви. И ничему не научился.

Появляется Леа.
Она в розовом спортивном костюме.
В руках две бутылки шампанского — начатая и новая.

Леа. Густав, я вас очень попрошу, если можно, — фужеры. Они в машине. На заднем сидении.

Эльви. Я принесу. Я быстренько.

Эльви спешит за фужерами.
Леа ставит бутылки на стол.

Калью. Эльви хоть и пьяная, но слух у нее великолепный.

Леа. Что ты сказал, милый?

Калью. Что слышала.

Леа. Не настолько же эта особа пьяна, чтобы не расслышать членораздельную речь.

Калью. Слова, всего лишь — слова. Эльви слышит гораздо больше, она слышит самое главное, пожалуй, единственно ценное в человеке.

Леа. Не поняла.

Калью. Ты никогда этого не поймешь. А потому знай: у тебя с ним (на Густава) ни черта не получится.

Леа. Почему — «у меня с ним»? Может, лучше сказать — «у него со мной»? Настоящий мужчина, как правило, впереди. Мужчина всему голова. Во всяком случае, Густав именно тот, на кого можно положиться.

Калью. Он не тот на кого можешь положиться.

Леа. Ты так думаешь?

Калью. Я видел, как он подобрался. Весь навострился, когда ты велела ему сбегать за фужерами.

Леа. Я? Велела? Господи, до чего же ты стал мнительным, злобным от этой своей бродячей жизни.

Калью. Даже пьяная Эльви все понимает. Бросилась выручать бывшего чемпиона.

Леа. Ты унижен на столько, что теряешь последние крохи мужского достоинства. Неужели не видишь, что у нас с Густавом все открыто? Все честно и открыто.

Калью. Насколько я понимаю — он большой ценитель Баха. Имей в виду, музыка Баха — индикатор интеллигентности, индикатор голубой крови.

Леа. Ты, милый, опять заговорил о голубой крови? Валяясь здесь — на помойке?

Калью. Так было, есть и всегда будет. Если не знаешь — ступай на базар.

Появляется Эльви.
Она несет фужеры.

Эльви. Какая великолепная машина. Внутри она шикарней, чем снаружи.

Леа. Молчите. С голубой кровью надо осторожно, деликатно.

Эльви. А вы знаете, что Густав великолепно играет на пианино? О вашей жене говорят много интересного, Густав. Во всяком случает, вас обоих считают не от мира сего в нашем доме.

Калью (Эльви). Так что, тебе придется, милая, искать другого продавца трусиков.

Леа. При чем тут трусики, несносный ты ворчун? Я нашла человека масштабного, представительного. Густав — кандидат номер один для нашего нового, грандиозного начинания.

Калью. Чепуха. Все, что тебе интересно, ему не может быть интересным. Разве что — твоя задница.

Неловкая пауза.

Леа. Густав, это правда? Моя задница?

Леа легким движением распахивает куртку и открывает груди.

Ваша жена ничего не узнает. Клянусь, Густав. Я птица не окольцованная. Обожаю парить над лицемерами.

Калью. Какаду похотливая.

Леа. Милые мои, вы ничего не имеете и ничего не умеете. Густав — имеет и умеет. У него прекрасная жена, замечательная биография, с сегодняшнего дня в его распоряжении чуть-чуть сумасшедшая Леа… Влюбленная и немного сумасшедшая… Для знаменитого спортсмена я — находка. Успех гарантирован. Потому что у таких, как я, всегда все получается. Это знает даже мой бывший муженек.

Калью. Дешевая помадка, сбросившая обертку.

Леа. Да, милый мой, сбросившая, но я не согласна, что дешевая. Пришли иные времена. Пришли мои времена. Кто разольет шампанское? Кто готов к дерзкому полету? Необузданные нынче в полете, необузданные нынче в зените…

Эльви. Иногда и я парю в облаках. А что, тост замечательный. За такой тост я с удовольствием выпью.

Калью включает Партиту.
Густав разливает шампанское.
Неожиданно Калью выключает приемник.

Калью. Предлагаю тост за трусы. За сорочки. За французские наряды. Но главное — за титьки. За шикарные, парящие в облаках титьки.

Леа. Дудки. С тобой я не пью. Духовностью занимайся. На большее ты не способен.

Густав. А я предлагаю тост за эту иву… Район вырос… люди вокруг уже четвертый десяток лет живут… ива стоит и стоит…

Леа. За красавицу? (С фужером к Густаву). За иву? Каждую весну эта величавая, царственная бросает в землю семена и… ждет… ждет… Не смотря ни на что — ждет.

Эльви. Вокруг красавицы все повытоптали. Помойку устроили. Потомством тут не пахнет.

Леа (к Густаву). За созидание? За бессмертную иву?

Эльви. А я выпью за справедливость. За Калью выпью. За тебя, Калью.


Калью направляется прочь.
Леа
пьет.
Остальные раздумывают.
Доносится Партита.

Эльви. Я вернусь. Я быстро.

Эльви спешит за Калью.

Густав. Леа… я должен тебе сказать… Я удрал, как последний кретин. Прости.

Леа. Ты удрал не от меня, милый мой. Ты удрал от самого себя. Ты испугался самого себя. Верно?

Густав. Да.

Леа. Давай уясним раз и навсегда: не я ушла от Калью. Не я. Понимаешь? Он бросил меня. Уже год назад. Обвинил черт знает в чем и демонстративно ушел. Сегодня выбросила всю старую рухлядь… Я хочу ребенка. Хочу жить для ребенка. Я не старая. Для чего моя фирма? Для кого мои потуги? Будешь жить со мной, не будешь — в конце концов, не так уж и важно. Дала бы сыну отличное образование. Воспитала бы независимого, уверенного в себе человека. Ты бы им гордился …

Появляется Эльви.

Побудь здесь. Я тебя жду. Побудь здесь, потом приходи.

Эльви подходит.

Как там наш капризуля?

Эльви. Редкий мужчина.

Леа. Без няньки этот редкий мужчина не может.

Эльви. Калью самостоятельный человек.

Леа. Буквально с ног валюсь. Завтра у меня деловая встреча. Надо бы хоть немного поспать. Выпейте за мою удачу. За мой успех. Думайте, Густав, теперь подумайте серьезно. Предложение заманчивое. Не правда ли? Жизнь нынче кувырком пошла. Удача, сами понимаете, на каждом углу не валяется. Спокойной ночи, мои милые.

Леа направляется домой.

Эльви. Спокойной ночи…Что это она?.. Пойдете к ней?

Густав. Рано утром мне надо ехать в Кохила.

Эльви. Выпьем за настоящих мужчин.

Густав. Давай, Эльви, выпьем.

Густав наполняет фужеры.
Пьют.

Эльви. А она ничего — эта Эльви. Сиськи и все остальное… Если хочется, почему бы и нет? Мужчина должен время от времени поваляться в чужой постельке. А уже если женщина просит, если прямо вот так… Мужчине нет необходимости держать себя в руках… Или я не права?.. Живя двенадцать лет без мужа, я стала думать, кажется, неприлично… А, может, так и надо? Время сейчас такое — не до приличия… Кто нас поймет, женщин? Особенно — одиноких. Всех почему-то жалко. О себе и думать престала. Я ведь начала свою частную практику очень не плохо, а потом все пошло наперекосяк. Калью прав, не умею вот так. (Сжимает кулак). В поликлинике меня ценили, а как стала работать на дому — все рассыпалось. (В сторону Леа). У этой всегда все будет о,кей. Боевая особа. Они с Калью, что кошка с собакой.

Помолчали.

Забирайте бутылку. Ступайте к несчастной коммерсантке. Я ничего не видела, ничего не знаю. Жене не убудет.

Густав. Эльви, как вы сводите концы с концами?

Эльви. А у вас с добавками все получается? Может, автомобиль купили?… Калью прав, вы личность загадочная. Каждый день слушаю, как вы играете на пианино. Утром, днем, вечером играете. Кругом одни тайны. Где вы учились играть на фортепьяно?

Появляется Калью.

Вот и молодцом, Калью. Давайте, мальчики, выпьем. За настоящих мужчин. Я люблю тебя, Калью. Ты мне очень нравишься, хоть и обижаешь ни за что, ни про что. Ты лишних вопросов не задаешь, а что еще надо? Сейчас и поговорить-то не с кем. Все стали такими деловыми, занятыми.

Калью. Ты меня любишь, Эльви?

Леа. Я? Да! Очень!

Калью. Ты мне тоже нравишься.

Эльви. Правда?! Я тебе, в самом деле, нравлюсь?

Калью. Ты сейчас сделаешь то, что я скажу. Ты пойдешь домой и ляжешь спать. Увидимся завтра. У меня к тебе дело, но все это будет завтра.

Эльви. Калью… ты не обманываешь? У тебя ко мне дело?

Калью. Немедленно спать. Все. Ступай.

Эльви. Мальчики, сегодня какая-то удивительная ночь. Калью, на посошок нальешь?

Калью. Мы договорились — спать.

Эльви. Ты, все-таки, хороший человек. Мужчина, каких мало. Будьте здоровы, мои славные малыши. Спать, так спать. До завтра?

Густав. Спокойной ночи, Эльви.

Калью. Завтра обязательно поговорим.

Эльви от счастья не знает что сказать.

Давай, давай — спать. Все.

Эльви. Слушаюсь, замечательный мужчина. Редкий и замечательный.

Эльви уходит.

Калью. Эльви!..

Эльви возвращается.

Фужеры забери.

Эльви. А вы как же?

Калью. Забери.

Эльви забирает только два фужера.

Эльви. Эти оставляю вам. Красивая парочка.

Эльви уходит.

Калью. Не спешите?

Густав. Спешить некуда. Жена в Нарву уехала. Решила подруг навестить. Она в Нарве нет-нет да и бывает.

Густав наполняет фужеры.

Выпьем?

Калью. Прошу прощения за весь этот цирк. Не осуждайте Леа. Женщину всегда можно понять. Бизнес — бизнесом, а вот счастья на деньги, увы, не купишь. Я оставил Леа для ее же блага. Хочется, чтобы неугомонная наконец-то нашла свое счастье. Леа — человек действия. В ЦК ее ценили за убежденность, за преданность, за умение разговаривать с людьми. Теперь все это в прошлом. Теперь человек предоставлен самому себе... (Неожиданно). Вы позволите мне, может быть, не очень деликатный вопрос?

Густав. Конечно. Прошу вас.

Калью. Вы жили в России?

Густав. В России?

Калью. Слух меня редко обманывает. Что-то мне подсказывает, что вы жили в России.

Густав. Вы слышите в моем эстонском акцент?

Калью. Нет. Не совсем так.

Густав. Чтобы все было понятно, скажу, пожалуй, самое главное: в Сибири могила моей мамы.

Калью. Простите.

Густав. Восемнадцать лет жизни вдали от Родины. Восемнадцать лет. Какое было ликование. Ликование было, думаю, буквально всех народов — кончина товарища Сталина. Выпьем? Вы готовы выпить за свободу?

Калью. За свободу я всегда готов.

Густав. Замечательно. За свободу.

Пьют.

Вам, конечно, не известно, что такое стук в дверь… Тяжелыми сапогами… Глубокая ночь… темная, глубокая ночь, а ты — ребенок… Просыпаешься от грохота в дверь… Затем по твоему дому ходят незнакомые люди в подкованных сапогах, командуют твоим отцом на чужом языке…

Калью. Простите. Простите меня ради бога. Я напомнил вам страшные минуты.

Густав. Эстонец, который в Сибири не побывал, никогда не поймет эстонца, вернувшегося оттуда…

Калью. Люди не хотят ничего понимать. Просто не хотят и — все.

Густав. В Сибири были написаны лучшие стихи отца.

Калью. Стихи отца? Ваш отец — поэт?

Густав. Первые стихи родились там — в Сибири. Он иногда мне говорил: это не стихи, это — цветы боли. Его творчество никому не известно. Разве что самые близкие люди в курсе, да те, которым он вполне доверял. Преподносил ученические тетрадки с дарственной надписью. Деревенским учителям, аптекарям, врачам, в общем  — интеллигенции.

Калью. Наконец-то пришло время вашего отца.

Густав качает головой.

Вы так думаете?

Густав. Собственно, что изменилось?

Калью. Что изменилось?.. Возможно, вы правы. Пожалуй — да.

Густав. Я похоронил отца в Куусалу. Он там наконец-то успокоился.

Калью. Я вас понимаю. Действительно, они все сейчас наверху. Ничего не изменилось. Взять хотя бы Леа.

Появляется Эльви.

Эльви. Не спится мне, мальчики. Не получается. Вы шампанское не допили? Не могу я спать, Калью. Как можно заснуть, если думаю, думаю? Ты меня так разволновал своим загадочным предложением…

Калью. Эльви, у нас разговор.

Густав (направляясь к дому). Я вернусь.

Калью. Вы уходите?

Густав. Я вернусь. Непременно.

Густав уходит.

Калью (не сразу). Эльви… твоя настырность — не лучшая твоя черта. Прости, но настырность свойственна людям примитивным, неотесанным. Научись сначала уважать себя — станут уважать и тебя.

Эльви. Не правда. Полнейшая чепуха. Все как раз наоборот. (На дом). Вон они там… которые спят праведным сном… они что — уважаемые? Чепуха. Уважаемые сейчас деньги считают. Подсчитывают, сколько на Мерседес не хватает. Дом шикарный имеется, будет теперь и Мерседес… Ты мне дорог щедростью души, Калью, своим вниманием. Ты выслушал меня вчера и мне стало уютно, тепло, — радостно… Но, кажется, пора признаться тебе во всем, все до конца… Никому не хочется выглядеть дураком, мне — тоже… Моя самая большая беда не навязчивость. Нет, Калью, не навязчивость. Моя главная беда — доверчивость. (Помолчав). Калью… мне будет больно, если ты просто вежливый… Понимаешь?… Просто — интеллигентный, внимательный, который может выслушать, очень даже может посочувствовать, а потом… потом приподнимет шляпу и… будьте здоровы. Ты, конечно, не такой, но ведь, в конце-то концов, у каждого свои проблемы, свои интересы. Правда? Я ведь все понимаю… Обманываться, ох как приятно… хотя бы день, другой… Вот я и верчусь тут перед тобой… Я тебе расскажу. Все расскажу и распрощаемся… Меня ограбили… Унесли все, что только можно унести… Я в это время спала. Ты понимаешь, как я спала? Да, выпили. Был маленький праздник по случаю дня рождения моей внучки. Не очень сильно выпили. Я более чем уверена, те двое всыпали мне что-то в вино. Я в этом не сомневаюсь. Вынесли не только телевизор, столовое серебро, семейные ценности, но и мой самый главный инструмент — рабочий аппарат, установку унесли, без которой я, как без рук. А ты говоришь — достоинство… Ты мне скажи, что это такое — достоинство? Все время быть на чеку? Как пес? Не умею. Такой, как твоя жена, я никогда не стану, а потому так и говори: достоинство, это когда — когти, когда у тебя клыки, желательно — волчьи… У каждого свои интересы, у тебя они тоже имеются, но только все это — беда. Не интересы это, Калью, — беда. Никакое это не достоинство, обыкновенное одиночество. Каждый со своей бедой, и никто возле тебя не остановится, даже не посмотрит в твою сторону.

Появляется Густав. В руке у него кейс.
Подходит.
Садится.

Густав. Рано утром я отправляюсь в Кохила. Месяца на два уезжаю. Нужно кое-что закончить. (На кейс). Здесь мои координаты. Свои соображения можете сообщить по телефону. Если надумаете…

Калью. Если надумаю?

Густав. Ну, в общем — читайте.

Калью. Постороннему человеку? Так запросто? С такой легкостью доверяете постороннему человеку?

Густав берет бутылку.

Густав. Тогда мы поступил следующим образом.Предлагаю выпить на брудершафт. Что скажете? Не возражаете?

Густав наполняет фужеры.

Эльви. На брудершафт не получится. Здесь только два фужера.

Густав. Пустим по кругу один фужер. Наполним до краев и пустим по кругу. Давай, Эльви, — начинайте.

Эльви. На «ты»?.. Густав, вы действительно хотите со мной на «ты»?

Калью. Не пей, если не хочешь.

Эльви. Что-то ты разнервничался. Милые мои мальчики, пью за вас. На «ты». С удовольствием, хорошие мои. Все будет хорошо.

Эльви отпивает несколько глотков, передает фужер Густаву.

Густав. За наш успех.

Густав, отпив, передает фужер Калью.

Калью (Густаву). У тебя появилась идея?

Эльви. Ты еще не пил на «ты». Так что — давай. Мы для тебя — «вы».

Калью. Ты хоть знаешь, что в этом кейсе?

Эльви. Конечно, знаю. Бомба!.. Ба-бах!

Калью. Сама ты — ба-бах… Здесь судьба человеческая.

Калью пьет.
Густав достает из кейса подшивку, кладет на стол.

Густав. Тут небольшая выборка. Можете оставить себе.

Калью берет подшивку в руки.

Эльви. Мальчики, вы что задумали?

Калью (читает). Мольба…

Эльви. Что?

Густав. Стихотворение так называется. Мольба.

Калью (читает).

Прости, судьба, мне жизнь минувшую…
исполненную тщетных упований…
пустую, никому не нужную…
без добрых дел, благих деяний...

Спаси в блужданиях упорного
от суеты и ложных мнений…
благослови раба покорного
на подвиг истый и последний…

Густав. Эти стихи — боль. «Подвиг истый и последний». У него тоже техническое образование. Закончил Лондонский колледж… Предлагаю пойти ко мне.

Эльви. Ступайте, мальчики. Я постерегу диван, Калью. Посидите вдвоем, как друзья.

Калью. Я хочу почитать здесь. Один хочу побыть.

Густав. Ну что ж.

Эльви. Тебе одеяло принести?

Калью. Забери фужеры.

Эльви. Одеяло тебе принести?

Калью. Спасибо, Эльви. Утром увидимся.

Густав и Эльви уходят.

Эльви. Чьи это стихи, Густав?

Густав. Отца.

Калью ходит по лужайке.
Собравшись с мыслями, приступает к чтению.

Действие второе

Приглушенно звучит Партита.
Калью лежит на диване, глядя в небо.
Подшивка на столе.

Появляется Леа.
Подходит.
Калью ее не видит.

Леа (не сразу). Ты один?

Калью. Да. Один… Хочешь почитать? Тебе будет интересно.

Леа (на пошивку). Что это?

Леа открывает подшивку.

Стихи?

Садится.

Чьи это стихи?

Калью. Двадцать первую страницу открой.

Леа. Откуда у тебя эта подшивка? Что это?

Калью. Густав дал почитать. Советую. Стихотворение на двадцать первой странице. Открой.

Леа листает страницы.
Калью выключает приемник.

Почитай вслух.

Леа, присмотревшись, начинает читать.

Леа.

Не ведая, зачем… да и куда…
вперед, извилистой тропой…
страдания себе творя,
проходит мощно род людской...

Что-то я ничего не поняла. Что это такое? Чьи это стихи?

Калью. Имеется в виду строители коммунизма. Читай, читай.

Леа читает, но про себя.

Калью. Вслух давай, вслух.

Леа.

Там молодые про любовь поют,
торжественен и горд их взгляд…
без спешки старики идут
и молчаливо в даль глядят…

Калью. «И молчали вдаль глядят…». Очень хорошо. (В сторону дома.) Теперь спят и видят сны… А вот это как тебе? «Там молодые про любовь поют, торжественен и горд их взгляд…» Узнаешь?

Леа. Откуда взялась эта подшивка?

Калью. Товарищ инструктор по идеологии, вы для них (в сторону дома) здорово постарались.

Леа. У каждого своя голова на плечах.

Калью. Ох, как верно.

Леа. Густав дал почитать?

Калью. Это привет тебе из Сибири.

Леа. Что значит — из Сибири?

Калью. Стихи написаны в Сибири. Это далеко за Уралом.

Леа осмысливает услышанное.

Отец Густава громил красных в восемнадцатом году. Громил и разгромил. Освободил Эстонию. Тут есть и про это. За что в сорок первом прокатили его в Сибирь.

Леа молчит.

Так что, Густав — песня не про тебя… Но ты имеешь прекрасную возможность…

Леа. Понятно.

Калью. Что тебе понятно?

Леа молчит.

Ни черта тебе не понятно. Эти стихи нужно опубликовать.

Леа. Зачем?

Калью. Сама подумай. Ты всю жизнь не на той полке валялась. Так? Так. Сделаешь хорошее дело.

Леа. Дал почитать тебе стихи, а сам ушел?

Калью. Вернешь деньги, не вернешь — потеря будет небольшая. Зато осчастливишь человека.

Леа. Чем он занимается?

Калью. Писатель.

Леа. Какой еще писатель? Не знаю я такого писателя.

Калью. Утром он спешит в Кохила. Осчастливь человека. Для Густава был бы приятный сюрприз.

Леа. Калью, пора тебе подумать о будущем. Для того и спустилась к тебе. Начинается интересное дело. Спортивно-реабилитационный центр. Займешься технической стороной дела. Нужны надежные люди.

Калью. Значит, человека не хочешь осчастливить?

Леа. Калью, за спортом будущее. Твоя голова может очень пригодиться.

Калью. Знаешь, что он сказал? Эстонцы, которые в Сибири не побывали, никогда не поймут эстонцев вернувшихся оттуда… Подошел и стал слушать Партиту… За этот год я много повидал… Эти стихи его отца…

Леа. Не тем ты живешь, Калью, не тем…

Калью. Представь себе, бежит трамвайчик, дребезжит, точно старый бабушкин буфет, а мимо несутся шикарные автомобили… последние европейские марки. Такова сейчас жизнь…

Леа. Калью, я сразу о тебе подумала, когда мне сделали предложение. Дело очень перспективное.

Калью. В Америке устроюсь лучше. Я кое-чего знаю. Кое-чего умею…

Леа. Ты Эстонию не оставишь.

Появляется Густав.

Густав (подходя). Печатал, печатал, печатал… Сделал все, что без конца откладывал.

Калью. Я нашел вам спонсора.

Густав. Спонсора?.. Не понял.

Пауза.

Калью. Так… Пошутил…

Леа. Встанем на ноги — горы сдвинем. Издадим романы, повести, стихи. Будущее само идет к нам в руки. За дело принимаются очень серьезные люди. Вкладываются большие деньги.

Калью. В спорте я ни черта не смыслю.

Леа. Хотите влачить жалкое существование?

Калью. У Густава не жалкое существование, у него — героическая жизнь.

Густав молчит.

Для спящих людей этого района стихи вашего отца — пощечина всей их жизни.

Леа. Густав, пришло ваше время. Нельзя оставаться в стороне.

Леа ждет ответа Густава.

Калью. Как видишь, мы с ним: два сапога — пара.

Леа. Не зубоскалить бы тебе, а за дело браться!

Калью. Где ночи мои бессонные!? Где находки мои уникальные!? Находки гениальные, дерзкие! Все улетело в тартары, прихватив заодно и здоровье мое …

Леа. Прекрати! Сколько можно хныкать?!

Калью. Я оплакиваю свою вдохновенную, никому не нужную жизнь. Милая моя, ты же явилась не ко мне. Не делай из меня разменную монету. Задумали какой-то там центр, а ты: Калью — давай. Не по адресу, милая моя, не по адресу.

Леа. Ты свихнулся! Окончательно!

Калью. Хватит витийствовать. Тебе нужен Густав не для какого-то там центра. Все гораздо проще. Тебе надо с ним переспать. Ты это дала понять не только Густаву, но и Эльви. Несешь тут чушь про какой-то центр, потому что знаешь — он готов, он вполне нормальный мужик, но ему трудно решиться… Мой тебе совет: не форсируй. Он сам явится к тебе и сделает то, что надо. Осуществится твоя мечта. В конечном счете — пришло ваше время. Коммунизм лопнул и, слава богу, а ты, молодцом — быстренько перескочила на нового коня.

Густав. Почему-то многие считают, что я — победитель. Не суечусь, потому, наверное, выгляжу победителем. Даже жена уверена, что я победил. Уж не потому ли ей хочется видеть меня победителем, что хлебнула со мной лиха?.. В свое время я даже в кочегарке истопником работал. Для нее это было невыносимо. Известный спортсмен, а работает истопником. Я не из тех, которые знают, к чему надо бы стремиться в жизни. И писать я, пожалуй, начал из желания разобраться — кто я такой. Получилось что-то вроде танца… на острие ножа. (Помолчав). Столько лет, столько зим… Понемногу начал понимать, — нельзя держать себя вот так (сжимает кулак) слишком долго…. Без малого — тридцать лет. Как оставил спорт, так и повис между небом и землей… А жена все эти годы говорила: ты делаешь великое дело… Так и говорила — «великое дело». «Ты подвижник, твой отец гордился бы тобой…»

Калью. Ваша жена наверняка русская….

Леа. А я так скажу вам, мальчики: женщина — создание хитрое… В этом во всем чувствуется тонкий расчет… «Великое дело» — это уловка. Делай свое «великое дело», но будь рядом со мной. Будем вместе мучиться, влачить жалкое существование. Но ведь жизнь-то одна! Густав! Вы держите себя «вот так» (сжимает кулак), и жена тому рада! Именно — рада! Пришло новое время, Густав, ваше время пришло, вы — победитель! и держать себя вот так (сжимает кулак) по меньше мере…

Калью. Глупо.

Густав. Я держу себя в руках не потому, что очень скромно живу…Я просто не научился о себе думать. За эти годы я буквально разучился о себе думать… В семидесятые, восьмидесятые, когда я работал в кочегарке и был под наблюдением КГБ, жена была моим ангелом-хранителем… Я посылал рукописи на литературные конкурсы, но экземпляры не доходили до жюри… После конкурса я спрашивал у членов жюри: неужели моя работа так плоха, что даже в тридцатке опубликованных имен меня не оказалось? В ответ — большие глаза и вопрос: ты присылал на конкурс?! Но мы ничего твоего не читали!… На что жена говорила: работай, проживем. Ты не арестован, не упрятан в психушку, как это происходит с твоими друзьями в Mоскве, в Ленинграде, и, слава богу.

Леа. Но сейчас совершенно иное время, Густав! Надо стряхнуть с себя страшный груз прошлых лет и смотреть вперед! Это уже история — семидесятые! С этим успеется! Сейчас не время!

Густав. Вы так думаете?

Леа. Разумеется, думаю! Жизнь уходит! Теперь только держись! Все началось сначала!

Калью. В помойку нас с вами бросили.

Леа. Да! В помойку! Потому что не умеете драться!

Калью. Дорогой мой писатель, Леа очень сожалеет, что обнажилась перед вами.

Леа озадачена.

Она не терпит неудачников.

Леа. Ты совершенно ничего не понял! Густав не сломлен! Я еще больше горю желанием ему помочь! Выдержать многолетнее испытание! Это счастье — иметь такого друга!

Калью. Иметь ребенка от такого друга.

Леа (пропустив реплику мимо ушей).Густав, зачем играть на острие ножа?! Эстония возрождается! Мы идем в Европу! Все впереди!

Калью. Не ходите к ней. Занимайтесь своим делом. Дай вам бог сил. Если однажды сломаетесь, если свое призвание обменяете на трусы, на какой-нибудь там центр… я повешусь…

Леа. Господи, господи… Да что с вами происходит?! Мужики!

Появляется Эльви.

Эльви. Доброе утро. Вы уже собрались?.. Хотела взглянуть, как тут Калью… мельком, со стороны, а вы уже здесь.

Калью. Садись.

Эльви. Я тоже не ложилась. Разные мысли в голове. Не до сне. Успел все прочитать?

Калью. Нет.

Эльви. То, что твой отец поэт, Густав, меня не удивило. В тебе самом есть что-то от поэта. Яблоко от яблони недалеко падает.

Присутствующие рады появлению Эльви.

Лежит яблочко неподалеку от яблони… лежит себе и лежит… а яблоне все известно, о чем думает яблочко… о дожде, о ветре, о наступлении холодов. Так и я со своим сыном. Завезет мешок картошки, чмокнет в щеку и — пропал… А только мне не картошка нужна… Крутится сынок, вертится со своими проблемами, а я теперь и помочь ему не могу… потому что — дура… Никак не научусь брать свое. Кровное. Не умею. Требовать нужную сумму за лечение, например, не могу, не получается. Знаю, что дорого стоит лечение, а потому … дурой остаюсь. Вы же знаете, чего нынче стоят препараты, лекарства. Бестолковая у меня практика… а тут…машину унесли…

Эльви замолкает.

Густав. О какой машине ты говоришь?

Эльви. Меня ограбили… Унесли все: телевизор, столовое серебро, мелочь кое-какую, а главное — машину, аппарат, на котором я работала…

Все ждут дальнейшего рассказа.

Тому уже два месяца…

Эльви замолкает.

Густав. Полиция знает?

Эльви. Самое смешное то, что я знаю.

Густав. Что ты знаешь?..

Эльви. Знаю, кто унес машину.

Густав. Полиции сообщила?

Эльви качает головой.

В чем же дело, Эльви?

Калью. У Эльви рука не поднимается.

Густав. На кого рука не поднимается?

Калью. На подонков, которые унесли телевизор и машину.

Эльви осуждающе смотрит на Калью.

Ты ждешь от меня сочувствия? Не дождешься. (На Густава) К нему за сочувствием. Лично я по горло сыт такими, как ты. Жалобщиков нынче — на каждом углу. На помойках уже жаловаться перестали. Ты со своей профнепригодностью ступай к Господу Богу. Он тебя вылечит. Только я в этом крепко сомневаюсь. Рожденный под солнцем коммунизма имеет налет идиотизма.

Густав. Эльви, ты действительно знаешь, кто унес машину?

Эльви молчит.

Не понимаю.

Эльви. Они меня убьют. Полиция управится без меня. Если скажу, они сразу догадаются. Я их боюсь. В нашем районе их все боятся. Это настоящая шайка. Они контролирует наш рынок. Собирают деньги с продавцов. Не одну квартиру уже обчистили.

Густав. Как это случилось, Эльви?

Эльви. Поздно вечером. Скорее даже — ночью.

Густав. Сломали дверь?

Эльви качает головой.

Калью. Начала говорить, так давай — рассказывай. Стыдно? То, что ты дура, мы и без тебя знаем. Сами ходим с клеймом. Только давай, милая, без трагедии. Это обыкновенная комедия. Так сказать, постсоветская.

Эльви молчит.

Хорошо, тогда я начну. Ты продолжишь... Была вечеринка. Неожиданно появился маленький, юркий господин, вполне приличный, может быть, даже при галстуке, а, может — без галстука, не могу сказать точно, скорей всего — без галстука, но что самое важное, самое характерное — с глазами стервятника, лучше скажем так — с глазами старьевщика, а с мозгами новоиспеченного демократа, короче, гражданин свободной, независимой Эстонии. Таковых сейчас не мало. В правительстве, например, в парламенте… Ну? Продолжай? Рассказывай про того вертлявого.

Эльви молчит.

Густав. Это правда?

Эльви кивает головой.
Леавзрывается раскатистым хохотом.

Эльви (оправдываясь). Он явился без приглашения! Его привел мой клиент! Они пришли с подарком! С поздравлением явились! По случаю рождения моей внучки! Не выгонять же людей, если пришли с поздравлениями! С подарком пришли и очень ценным!

Леа от души хохочет.
Со стороны дома доносится возмущенный голос: «Эй, вы там! Или не знаете, что ночью люди спят?! Управы на вас нет! Чтобы вы передохли там все, на помойке!

Густав. Извините нас, пожалуйста.

Калью (ерничая). Ради бога простите нас! Бездомных! Неумытых!

Голос. Пошел к чертовой матери со своим богом!

Леа (раскатисто хохочет). Они грабят!.. Ха-ха-ха!.. а вы … ха-ха-ха!… жалеете! В гости зовете!.. Ха-ха-ха!

Калью. Не пойманный — не вор, голубушка. Тебя тоже до сих пор не поймали.

Леа. Меня?!.. (Ухмыляясь). Комар носа не подточит. У меня все по закону. Знаю, что делаю. Этим?! Трудами нажитое?!.. Боже мой! — здрасте, я ваша тетя! Поздравляю с рождением очаровательной внучки! (Хохочет.)

Калью. Он выйдет сейчас и намылит тебе шею.

Леа. У меня для него подарок. (Достает крохотный пистолет. Хохочет.)

Калью. С тобой не соскучишься… Кольт? Что это за марка?

Леа. Безотказная штучка. Бабахает очень серьезно.

Калью. По подонкам огонь?

Леа. Пока в тире постреливаем.

Густав. Человек, который кричит на всю улицу, совершенно не опасен.

Калью. Вы так считаете? Вы думаете, он всего лишь трусливо лает?

Густав. Именно.

Калью. Настоящий мужчина вежливо просит?

Густав. Несомненно.

Калью. Подойдет спокойно и попросит… А уж если нет — прикончит…На манер ковбоя.

Густав. Не дай бог…

Калью. Вы вспомнили свой сжатый кулак? Свои сжатые нервы?

Молчание.

Вы кто по гороскопу?.. Уж не собака ли?.. Борец за справедливость. Сообщаю всем, кто не знает: собака — борец за справедливость.

Эльви. Калью, а ты кто?

Калью. Я?.. Я — ни рыба, ни мясо.

Леа. Неужели не видите? Самолюбивый лев.

Калью. С облезлой гривой… С поникшим хвостом…

Эльви. А у вас какой знак, Леа?

Калью. Нашла у кого спрашивать. (С вывертом). Секрет фирмы, черт побрал бы!

Густав. Эльви… как же вы теперь без машины?

Эльви. Сын тоже подключился к поиску. Я ему подскажу.

Леа. Густав, я слышала, вы едете в Кохила?

Густав. Да.

Калью. Опубликуй сначала стихи. Тогда и разговаривай.

Леа. Можешь не сомневаться. (Эльви). А вашу машину, Эльви, вернут вам в целости и сохранности. Получите вы свою машину с доставкой на дом.

Эльви. С доставкой на дом?

Леа. Получите в ближайшее время.

Калью. За дело берутся молодчики-налетчики. Так что, Эльви, благодари за приятную новость Густава.

Леа. Ради Густава я готова на все. Работает, работает, не смотря ни на что — работает. До чего же интересно, должно быть, жить с таким человеком. (Эльви). Вы знаете, где искать тех подонков?

Эльви. Он живет в нашем доме. Я уверена, это он подсыпал мне что-то в вино.

Леа. Подсыпал в вино? Вы в это время спали?…когда машину — тю-тююююю? (Леа не в силах сдержать хохота). Господи!.. Ха-ха-ха! Простите… Ха-ха-ха!.. Не сомневайтесь — принесут. Полиции — ни слова. Сыну — тоже. Ни слова.

Эльви. Молчу как рыба.

Калью. Эльви будет молчать, как рыба.

Эльви. Я сразу поняла, что вы сильная, смелая…

Калью (перебивая). Не смей вилять хвостом, черт бы тебя побрал!!… Не будь дворняжкой!.. не то меня вытошнит!

Эльви. Почему ты все время меня обижаешь, Калью?

Калью. Держи спину! Не мельтеши!.. Запомни раз и навсегда: ты на много лучше этой особы! Коварной и деловой особы!.. Ты на много теплее… душевнее… привлекательнее… Не в меру, конечно, наивная, но сердце греешь. (Густаву). Вы со мной согласны?

Эльви. Густав — человек деликатный, на твой вопрос отвечать не станет. А только я знаю одно: за жизнь надо драться. Я восхищаюсь Леа. Она правильно делает, что надо мной смеется. А на счет Густава… почему ты все время иронизируешь? Густав деликатный человек, внимательный. Не суетиться, значит — человек талантливый.

Калью. Он свой талант проклинает.

Эльви. Господи, да что с тобой, Калью?

Калью. Проклинает. Даже ненавидит. Неужели ты ни черта не можешь понять?!

Эльви. До чего же ты, Калью!…

Калью (кричит во все горло). Его талант погубил жизнь несчастной жене!..

Эльви озадачена.

Ему обидно за свою жену. Понятно? Человек совестливый, очень порядочный. Тем не менее, предринемательшу в юбке пошлет к чертовой матери…с ее обилием, с ее обещаниями. Писателю пора браться за новые проблемы. Бедная, бедная жена. (Густаву). Имейте в виду: Леа отлично чует, где тонко, где рвется. Ее самый мощный козырь, можно сказать — самый проверенный, самый надежный козырь — натура. Я хочу сказать — титьки и все остальное. Плотская забава — вещь замечательная, кому не хочется поразвлечься, но только держите постоянно в уме: ни в коем случае не вступать в деловые сношения. Втянет, свяжет по рукам, по ногами… и — утопит.

Эльви. Что с тобой происходит, Калью?!

Калью. Нельзя себя держать вот так (сжимает кулак) слишком долго, а то захочется…в коммунистическую партию…

Эльви. Густав с женой живут, как дети! Как счастливые дети! Они гуляют за ручку!

Калью. Кто сейчас на коне? Коммунисты. Очень ловкий сорт людей. Раз-два и опять в дамках. Опять верхом. Густаву снова жизни не будет. С этими-то стихами? С его-то творчеством?

Эльви. Ты хоть что-нибудь знаешь о творчестве Густава?!

Калью. Он воспитывался в Сибири. Он готов собственными руками кого угодно… того, например, который орал на балконе… Эльви, душа ты человек, поясни мне, дураку, почему ты живешь без мужа?

Эльви. А ну тебя. Ты опять с какой-то каверзой. Уж и не пойму, как с тобой разговаривать. То я — дура, то — душевная и все такое.

Калью. Я тебя спрашиваю, почему живешь без мужа? Он тебя бросил? Покинул растяпу жену?

Эльви. Это я его бросила.

Калью. Ты способна на такое?!

Эльви. Водка человека сгубила. Он работал на тарном комбинате. Начальник цеха. То у них там день рождения, то какое-то очень важное совещание. Домой часто вообще не приходил. Их цех делал бочки. Бочки, которые разваливались на плацу. Составят бочки пирамидой, если задержка с отправкой, а день солнечный — бочки начинали разваливаться прямо возле цеха. Закрывал липовые наряды, выписывал какие-то там внеурочные, а потом — водку глушили. В его цехе в основном работали женщины. Даже вспоминать не хочется.

Калью. А я в это время строил ракеты, уникальные, неотразимые ракеты, электронную начинку изобретали. Те самые ракеты, которые охраняли бочки на плацу, изготовленные твоим мужем.

Леа. Густав, еще несколько лет и подрастет новое поколение, которым ваше творчество...

Калью (перебивая). Будут читать! будут читать!.. Густав напишет и о тебе. Если не удастся его соблазнить, если срочно не сделаешь его ручным, пиши — пропал. Молодое поколение будет зачитываться. Про бочки и про тебя. Как Густав напишет, такой ты и предстанешь перед будущим поколением.

Леа. Густав знает обо мне теперь все. Больше, чем все — хочу ребенка… Напишет, как я к нему приставала? как неприлично откровенной была? а ребенка не сделает, — такого писателя я и читать не стану. Настоящий писатель волнует, зажигает огонь в крови, делает человека безумным. Демагогия лопнула. Я теперь птица вольная. А ты, милый мой… нет, ты не вольная птица. Эльви намного привлекательней. Милая женщина к тебе всей душой, а ты… Запутался ты со своими штучками. Поезжай в Америку. Там, может, успокоишься. Как-нибудь выживем, как-нибудь устроимся.

Леа садится Густаву на колени.
Садится неожиданно, легко, очень шаловливо.

Эльви, не обращайте внимания на Калью. Все проще пареной репы — он с ума сходит без внимания, без ласки. Я должна вам сказать — с ним не безнадежно.

Калью забирает приемник и направляется прочь.
Эльви смотрит ему вслед.

Если догоните, он вам будет невероятно благодарен! Или я не знаю этого капризулю?!

Доносятся звуки Партиты.
Эльви слушает.

Как только он почувствовал, что теряет мужскую силу — влюбился в Партиту.

Эльви колеблется.

Он вам будет благодарен! Или я его не знаю?!

Эльви неуверенно направляется вслед за Калью.

Как ты думаешь, она его догонит? За его теплые слова она готова растаять перед ним. Я счастлива. Невероятно счастлива. Ива за меня радуется. Я необыкновенно счастлива. Пусть ива сморит на нас. Пусть радуется. Я знаю, я тебе не противна. О, господи, я чувствую, что не противна.

Доносятся удаляющиеся звуки Партиты.

Густав. Пойдем к тебе.

Леа. Никуда я отсюда не пойду. Мне хорошо. Мне жутко хорошо.

Густав. Леа…

Леа. Молчи, молчи…

Леа жадно целует Густава.
Издалека доносятся звуки Партиты.

Я дам мальчику твое имя. Если будет мальчик — только твое имя. Будет красивый ребенок. От большой любви. От давней и очень сильной любви. Плевать на помойку. Получила чего хотела. Чего жутко желала. Невероятно люблю! До ужаса! Господи, спасибо, что ты услышал мою мольбу! Я пойду в церковь! Встану на колени, буду всю жизнь молиться! Буду благодарить! Дай мальчика! Дай мальчика, который будет носить имя — Густав!.. Густав… Густав… Господи… возрождаюсь из пепла…



Конец

Таллинн, 2002 г.