Кристиан и Мильви

Драма в двух действиях





Действующие лица:

Кристиан — лесной брат 24 года
Волли — хозяин хутора 50 лет
Анне — его жена 44 года
Мильви — их дочь 22 года
Сийм — их сын 12 лет
Кивитамм — «лесной брат» 45 лет
Рихо — «беглый» 30 лет
Сассь — «лесной брат» 42 года
Юхан — председатель сельсовета 40 лет

Действие первое

Картина первая

1944 год. Хутор в Эстонии.

Сцена — просторная кухня хутора. В глубине, под небольшим окном, верстак. Над верстаком висит керосиновая лампа. Вокруг верстака ворох стружек, заготовки, новое тележное колесо. Посреди рабочего места самодельная табуретка. В углу справа хозяйственный шкаф. Слева — задернутое холстиной место для верхней одежды. Ведро с черпаком, таз для умывания. Главная примечательность дальней стены: большая картина — голова лошади. Входная дверь слева. Слева же большой крестьянский стол, установленный торцом под окно. Самодельные стулья. На столе горит керосиновая лампа. В правой части кухни — плита. Горшки, чашки, посуда, ведро с водой, полотенце на гвозде и т.д. Две двери. Одна ведет в комнаты, другая, дальняя, — в шафрейку.

Глубокая осень. Поздний час. У верстака Рихо разглядывает тележное колесо. (Без обруча.) Затем смотрит на картину. Из комнат выходит Сиим. Он в длинной ночной рубашке.

Рихо. Ты что не спишь?

Сиим стоит оцепеневший.

Сиим, что с тобой?

Сиим. Страшный сон приснился.

Рихо. Садись. Поболтаем.

Сиим не реагирует.

Плохой сон?

Сиим кивает головой.

Присаживайся. Расскажи.

Сиим не шевелится.
Затем садится.

Очень плохой сон?

Сиим. Я видел во сне Манни…

Рихо. Кто это?

Сиим. Наша лошадь. Моя любимая.

Рихо. С ней что-то случилось?

Сиим. За ней гнался паук.

Рихо. За лошадью? Паук? В самом деле, жутковато.

Сиим (показывая высоту над полом). Вот такой паучище. Больше барана. Манни несется, как сумасшедшая, паук в нее вцепился и наливается красным пузырем. Жуткий пузырь на шее у Манни.

Рихо. Неспокойно у вас тут. Да еще я нагрянул, как гром среди ясного неба.

Сиим. Мама рада, что вы приехали.

Рихо. Прошу тебя, Сиим, хорошо? — меня здесь не было. На рассвете я исчезну.

Сиим. Вы ошибаетесь, если думаете, что мама вам не рада.

Рихо. Я же вижу, как она дрожит. Буквально всем тело дрожит.

Сиим. Это не потому, что вы приехали. Она Кивитамма боится.

Рихо. Кивитамма? Какой-то негодяй?

Сиим. Вы ничего не знаете. Я вам скажу. К нам на хутор приходят лесные братья.

Рихо. Лесные братья? Почему — лесные? Потому что в лесу?

Сиим. Вы не знаете, кто такие лесные братья? Дядя Рихо, вы откуда приехали?

Рихо. Издалека.

Сиим. Это правда, что вы брат мамы?

Рихо. С чего ты взял?

Сиим. Подслушал разговор.

Рихо. Подслушал, значит. Да — брат. Двоюродный.

Сиим. Мама за вас боится.

Рихо. За меня боится? Почему?

Сиим. Этого Кивитамма все боятся.

Рихо. Нескучно вы живете. Сиим, скажи мне по-дружески, кто такой Кристиан?

Сиим молчит.

Я слышал, как мама с Мильви обсуждали какого-то Кристиана.

Сиим. Дядя Рихо, вы приехали из России?

Рихо. Кристиан лесной брат?

Сиим. В шахматы сыграем?

Рихо. Конспиратор.

Сиим. Что такое — конспиратор?

Рихо. Человек, который хорошо хранит тайны.

Сиим. Вы конспиратор?

Рихо. Время такое. Сейчас приходится жить, озираясь. Или не так? Ты конспиратор отменный.

Сиим. Вы не похожи на моего папу.

Рихо. Твой папа строгий. Он мне понравился.

Сиим. Правда?

Рихо. Осторожность сейчас очень даже уместна. Я нагрянул более чем неожиданно. Колесо мастерит?

Сиим. Многие у нас колеса заказывают. Папа большой мастер.

Рихо. Красивая работа.

Из комнат выходит Мильви. Она в длинной ночной рубашке. Идет к ведру с водой.

Сиим (Мильви). Что, не спится? Мне тоже спать неохота.

Мильви (напившись воды). Вы будете ночевать в бане?

Рихо. Вошел в баньку и точно в детстве очутился. Банька — особое воспоминание. Я в ней любил ночевать. Мне было восемь лет в те годы.

Мильви. Это мама так решила — постелить в бане?

Рихо. Хоть высплюсь. Тишина невероятная. Даже в ушах звенит. На простынях вышиты красивые монограммы. Твоя работа?

Мильви. Вы Эстонию когда покинули?

Рихо. В двадцать втором году. Тому уже двадцать два года.

Мильви (Сииму). Чего ты тут расселся?

Сиим. Беседуем. Не видишь?

Мильви. Добеседуешься, сопляк.

Мильви уходит в комнаты.

Сиим. Не обижайтесь на нее. Проблемы замучили. В шахматы сыграем?

Рихо. Проблемы, говоришь? Кристиан?

Сиим. Это ее дела.

Рихо присматривается к Сииму.

Рихо. Кристиан в лесу? Лесной брат?

Сиим. Дядя Рихо, в шахматы сыграем?

Рихо. А как папа на это посмотрит? Поздно уже.

Сиим отмахивается.

Кто же тебя научил играть в шахматы?

Сиим молчит.

Хорошо, я у тебя ничего не спрашивал, ты мне ничего не говорил.

Сиим. Конспирация.

Рихо. Полнейшая.

Сиим. Дядя Рихо, вы хитрый?

Рихо. Не очень. Скорей — простофиля. Давай доску.

Сиим идет к верстаку. Из-за верстака достает шахматную доску.

Часто играешь в шахматы?

Сиим кивает головой.

Кто побеждает?

Сиим. Мне ни разу не удалось выиграть.

Рихо. Понятно. Ему форму приходится держать. Где-то здесь поблизости?

Сиим. Наш ангел-хранитель.

Рихо. Такого и полюбить можно.

Сиим. Это старая история. У них с Мильви еще до войны началось.

Рихо. Любовь?

Сиим кивает головой.

И долго он намерен сидеть в лесу?

Сиим дергает плечами.

Он с Кивимтаммом?

Сиим. Кристо Кивитамму шею свернет.

Рихо и Сиим расставляют фигуры.

Рихо. Партию сыграем и спать.

Сиим. Если выиграю, хватит и одной партии. (Помолчав.) У меня волосы шевелятся на голове, когда Кристо смеется.

Рихо. Волосы шевелятся? Не весело смеется?

Сиим. Дядя Рихо, вы конспиратор?

Рихо. Клянусь самым заветным — памятью моих родителей.

Сиим. У Кристо за пазухой апельсин.

Рихо. За пазухой? Апельсин? Это зачем?

Сиим. «Погибать, так с музыкой»…

Рихо. Зачем погибать?

Сиим. Это ЕГО слова. Он за пазухой носит гранату.

Рихо. Тогда это не апельсин, а лимонка.

Сиим. Он говорит — апельсин.

Рихо. «Погибать, так с музыкой» означает — не дамся в руки живым?

Сиим. Не знаю. Когда Кристо появился у нас месяц назад, я его не узнал. Даже мама не узнала. Мильви сразу узнала — по голосу. Выбежала из комнат.

Рихо. Твой ход… Он что, воевал?

Сиим. Он не хотел воевать. Его схватили. На нашем хуторе схватили. Увели на войну.

Рихо. Сиим, скажи по-дружески, из Эстонии можно перебраться в Швецию?

Сиим. Это очень опасно. Рыбаки соглашаются, но за большие деньги. На море корабли. Много русских кораблей. Обычно ночью отправляются, чтобы в полной темноте пройти мимо кораблей. Бывает, что и возвращаются.

Из комнат выходит Анне. Она в ночной рубашке, поверх которой наброшен шерстяной шарф.

Анне (Сииму). Марш спать.

Сиим направляется в комнаты.

Сиим. Спокойной ночи, дядя Рихо.

Рихо. Спокойной ночи, Сиим.

Сиим уходит. Анне садится.

Сын очень похож на тебя.

Анне. Я хотела еще днем спросить. Как ты сказал — Котлас? Город называется Котлас?

Рихо. Да.

Анне. Город в Сибири?

Рихо. На севере европейской части России.

Анне. Котлас, значит, не в Сибири?

Рихо. Ссылка — всюду ссылка.

Анне. Эстонцев много в Котласе?

Рихо. Немало.

Анне. Рихо, отчего умерла мама?

Рихо. Сердце. Твоему сыну снятся лошади. Мальчишка в деда пошел.

Анне. Альбом не показывал?

Рихо. Альбом? Нет.

Анне. Завтра покажет. Фотографии лошадей, с которыми работал отец.

Рихо. Эта картина тоже из Петербурга?

Анне. Ты раньше не видел этой картины?

Рихо. По-моему, нет. Не припомню.

Анне. Значит, повесили ее после того, как вы уехали. На этой кобыле выезжал царь.

Рихо. Царь?

Анне. Николай. Отец учил царя верховой езде, царь парады на ней принимал. Картина с дарственной надписью. Подарок за отличную службу. Рихо, ты приехал нелегально?

Рихо. Похоронил маму и сел на поезд.

Анне. Тебя будут искать.

Рихо. Я хочу перебраться в Швецию.

Анне осмысливает новость.

Вот такие у меня планы, Анне. Как ты думаешь, реально?

Анне. Более чем рискованно.

Рихо. Терять мне нечего. Днем я слышал, как вы с Мильви обсуждали Кристиана. Кто этот Кристиан? Жених?

Анне. Не спрашивай. Кристиан — наша беда.

Рихо. Прячется в лесу?

Анне. В июне сорок первого, отступая, русские хватали всех подряд. Парню удалось скрыться в лесу. Немцы оказались расторопней — сцапали его у нас на хуторе. Три года воевал. Рихо, иди спать. Тебе нельзя попадаться на глаза. Понимаешь, какая тут штука — Волли помогает людям. Люди довольно часто к нам заходят. По ночам. Мы еще поговорим. Ступай. В бане спокойней всего.

Рихо. Завтра я исчезну.

Анне. Зачем? Я тебе смогу помочь. У меня кое-что спрятано. Много не дам, но на первый случай тебе должно хватить. Рыбаки деньги не берут.

Рихо. У меня отцовские часы. Золотые. Швейцарские. От мамы тоже кое-что осталось.

Анне. Сохрани для Швеции. Тебе будет на первых порах не легко. Может, дальше куда-нибудь отправишься. Рихо, вот что — тебя зовут Тоомас. Тоомас Каськ. Воевал за немцев. Это для этих, которые в лесу. Для русских ты мой брат. Приехал из России. Завтра поговорим. Ступай.

Рихо. Спокойной ночи, Анне.

Анне. Храни тебя Господь.

Рихо уходит. Анне крестит спину Рихо, накидывает крючок, погасив лампу, уходит в комнаты.

Картина вторая

Проходит минута, другая. Стучат. Несколько секунд тишина. Вновь стучат, на этот раз требовательней. Из комнат выходит Волли. Он в нижней рубашке, в старых брюках. Зажигает лампу на столе. Идет к двери, откидывает крючок.

Кивитамм (с порога). Сладко ты спишь. Блаженствуешь в постельке?

Кивитамм проходит в дом.

Волли. Здравствуй, Аксель.

Кивитамм. Здравствуй, Волли, здравствуй. Ночь — хоть глаз выколи. Скоро снег выпадет. Пришла пора нашему брату определяться. Что скажешь, Волли? Радуйся.

Волли. Чему радоваться? Я вас очень хорошо понимаю.

Кивитамм. Зимой на Родине нам делать нечего. Не под землей же отсиживаться. Какой смысл? Как ты думаешь?

Волли. Ты лучше меня понимаешь ситуацию.

Кивитамм. Похоже, немца все-таки одолеют. Бьют Гитлера со всех сторон. К лету война закончится. Как ты думаешь?

Волли. На то похоже.

Кивитамм. Веселись.

Волли. Чему веселиться?

Кивитамм. Твое время пришло.

Волли. Мое время?

Кивитамм. Не крути, Волли. Ты прекрасно понимаешь: для тебя наступает вполне нормальная жизнь.

Волли. Ты знаешь, что у меня вот тут (пальцем в лоб) творится? Испорченная пластинка крутится, патефонная: колхоз, колхоз, колхоз. А то — Сибирь, Сибирь, Сибирь. В сорок первом они не всех успели втолкнуть в скотские вагоны. Сибирь по эстонцам век от века плачет. Тебе ли не знать это?

Кивитамм. Волли, ты растрепался для красного словца?

Волли. Зачем ты меня все время пытаешься обидеть, Аксель?

Кивитамм. Да потому что ты прекрасно понимаешь — русских они не тронут. С твоей женой ты, как у Христа за пазухой.

Волли. Эстонка она, эстонка! Хватит уже! При чем тут Анне?!

Кивитамм. Волли, что за муку ты нам подсунул прошлый раз?

Волли. Я тебя предупреждал: мука старая, для корма оставлена.

Кивитамм. Мука с червями, Волли.

Волли. Все может быть. Картошки дам, гороху, крупы сколько хотите. Дня через два свинина будет. Ты не можешь сказать, что я вам не помогаю, а вот рискую не меньше вашего.

Кивитамм. Юхан часто к тебе заходит?

Волли. Этот красный подонок пришел и ушел, а вот твои люди, Аксель, болтать стали.

Кивитамм. Болтать стали?

Волли. На хуторах меня нахваливают. Не надо бы. Прижмут меня — вам сложности.

Кивитамм. Ты что — угрожаешь?

Волли. Подходы к вам оборвутся!.. Вот что, Аксель, власти подыскивают человека. Чтоб авторитетным был и покладистым.

Кивитамм. Авторитетным? В каком смысле?

Волли. Чтоб для всех был свой. Они как рассуждают? Волли согласится сотрудничать — другие станут думать, а там, глядишь, колхоз примутся сколачивать. Россия-то колхозная. Наверняка затеют свой красный балаган.

Кивитамм. Они не ошиблись. Ты кандидатура, что надо.

Волли. Они даже охрану предлагают. Представляешь? Постороннего человека здесь недостает.

Кивитамм. Тебе стоит подумать.

Волли. О чем мне думать?

Кивитамм. Надо устраиваться, Волли.

Волли. Послушай, Аксель… я что?.. или не воевал в Освободительной? Ты за кого меня принимаешь?

Кивитамм. На Освободительной ты был всего лишь рядовым.

Волли. Я тебя не понимаю.

Кивитамм. Не велика птица, так сказать. Ты кандидат в самом деле — что надо. Жена у тебя — находка. Ты в Освободительной красных громил? Громил. Будет что напомнить тебе. Да и рассуждаешь ты, как они. Не раздумывай, Волли.

Волли. Да как же я людям в глаза смотреть буду!? Я с тобой по-дружески, болячки свои напоказ… Ты меня разыгрываешь? Щупаешь?

В окне над верстаком сполохи. Волли не видит.

Кивитамм. Ты однажды здорово дал маху, грубейшую ошибку допустил, Волли, — взял в приданое этот хутор. Влез, так сказать, в «Осиное гнездо». Корысть поборола осмотрительность. О любви к Анне можешь мне не говорить.

Волли. За двадцать лет я тут все перестроил, перелопатил. Тут все мое. От прежнего хутора…

Входит Сассь. На груди у него автомат. Из комнат выбегает Мильви.

Мильви. Горим! Там огонь! Они подожгли! Это они подожгли!

Волли смотрит на Сасся, на Кивитамма. Сассь стоит в дверях.

Сволочи! Боже мой! Мерзавцы! Подонки! Мало вас кормили!? Это плата за нашу помощь!?

Появляется Анне. Она движется, как во сне.

Анне (потерянно). Волли, Волли, теперь-то ты убедился, откуда пришла смерть к моему отцу? Теперь ты видишь, с кем дело имеешь?

Кивитамм. Русских тут давно дожидаются…

Анне. Нам охрану предлагали. Боже мой, Волли, как же ты смешон в свои пятьдесят лет…

Мильви (перебивая). Отец ночей не спит, думает о вас! Вы не эстонцы! Ироды! Вы обыкновенные мерзавцы!

Пламя за окном исчезает.

(Сассю.) Шапка вот эта на тебе — чья?! Отца моего! Пиво кто тут жрет по ночам!? Змея ты подколодная! Змееныш! Проститутка!

Врывается Кристиан с автоматом в руках.

Кристиан. Не шевелись!

Немая сцена.

Автомат на пол, вонючка.

Сассь опускает автомат на пол. Волли устремляется во двор. Кристиан поднимает автомат, обезоруживает Кивитамма — забирает пистолет.

(Кивитамму.) Дерьмо ты собачье. Пошел вон. Доиграешься, подлец.

Кивитамм и Сассь уходят.

Телегу во двор втолкнули и подожгли. Солому запалили на телеге. Сдается мне, что они собираются уходить. Припугнуть решили на прощанье. Надо быть начеку. Теперь могут и хутор поджечь. Кивитамм обид не переносит.

Силы Анне покидают, она валится на пол. Кристиан набирает в черпак воды, подает Мильви.

Мильви. Сиим за тобой побежал. Ты видел его? В окно выскочил и побежал в лес.

Кристиан. Мильви, кто у вас на хуторе? Что за тип там крутится?

Входит вымазанный сажей Рихо. Кристиан приглядывается к Рихо.

Мильви. Это мамин брат.

Кристиан. У мамы нет братьев молокососов.

Мильви. Сын дяди Михкеля.

Кристиан. Коммунист пожаловал?

Анне. Не болтай. Какой он коммунист?

Кристиан (Рихо). Ты их не боишься? (На Рихо.) Схватил пылающую телегу за оглобли и вон со двора. Проще телегу брезентом накрыть.

Рихо. У тебя это получилось здорово.

Входит Волли.

Волли (Анне). Ты много болтать стала! Если захотят спалить — раз плюнуть! (На Кристиана.) Этот защитник моргнуть не успеет!

Волли уходит в комнаты.

Рихо. Не помню, как выскочил из бани.

Кристиан. Не помнишь?

Рихо. Тихо было, вдруг слышу — скрип. В окошко глянул — телега во двор катится. Кто-то телегу толкает. Вдруг — пламя, столб огня посреди двора.

Кристиан. Душа поет? Душа ликует? Верно? Особенно хорошо, когда за пулеметом лежишь. На все плевать: на погоны, на фрицев, на все на свете. Давишь на гашетку, душа ликует, кровь играет, в глазах чертики корчатся.

Рихо. Этот хутор — моя молодость.

Кристиан. Твоя молодость?.. Моя молодость: дейчланд юбер аллес… Они тебя видели?

Рихо. Да.

Кристиан. Педераст зачастил сюда на дармовщинку. Любитель пива. Волли рад стараться — угощает.

Анне. Прекрати!

Вбегает Сиим.

Сиим. Уф!.. Я к тебе бегал, Кристо. Я все слышал. В окошко все видел и слышал. Сассь сказал Кивитамму: «Может, спалим к чертовой матери?» Он так и сказал: спалим к чертовой матери. Кивитамм ответил: «Попугаем и ладно. Сделай так, как надо. Действуй не сразу. Минут пять повремени.» Я выпрыгнул в окно и побежал в лес. Потом увидел огонь. Страшно стало. На дерево залез — тебя нет.

Кристиан. Волли не пропадет: без мыла в зад воткнуться может.

Анне. Прекрати! У Волли хозяйство! Хутор! Вся жизнь его — этот хутор! Волли живет, как может! Как умеет! Ночью — эти! Днем — те! Волли от охраны отказался, чтобы человеком быть! Ты это можешь понять — человеком!

Кристиан. Какой флаг на крышу поднимем? Красный?

Анне. Довольно уже, Кристиан! Не доводи Волли до бешенства! Оставь в покое несчастного! Волли хочет, как лучше!

Сиим. Все только о себе! о себе! о себе! Кристо один! Всегда один!

Мильви. Заткнись, сопляк!

Сиим. Ты тоже только о себе! Ты не любишь Кристо! Не любишь!

Кристиан хватает Сиима за руку.

Отпусти! Больно! Отпусти!

Из комнат выходит Волли. Сиим отходит в угол.

Волли. Вот что, Рихо… за хутор большое тебе спасибо. Я в долгу. Как сено на амбаре не вспыхнуло, одному богу известно.

Кристиан. А мне «спасибо»?

Волли. Тебе все едино: что к богу в рай, что к черту на рога.

Мильви (Кристиану). Идем. Идем отсюда.

Мильви выходит во двор. Кристиан не сразу, но уходит вслед за Мильви.

Анне. Зачем ты, Волли?

Волли. Пусть не выкобенивается.

Анне (Рихо). Слышал, как он про пулемет говорил? Смерть отца сломала парня.

Волли (Сииму). Спать ступай.

Анне. Прошу тебя, Волли, не обижай Кристиана.

Волли (Сииму). Что я тебе сказал?!

Сиим уходит в комнаты.

И дверь закрой! (Анне). Ты думаешь своей башкой хоть немного?! А если он твою дочь обрюхатит? Что, если Мильви понесет? Ты об этом думаешь? (Взорвавшись.) Ты вообще ни о чем не думаешь! (Рихо.) Ветер туда-сюда мотает, а мужик пашет! пашет! пашет! На мужике земля держится, черт бы вас всех побрал! (Рукой вслед Кристиану.) Какой он мужик?! Скоморох! Пустое место!

Анне. Твои колеса, Волли, бегают по всей округе, нет лучше колесного мастера, чем Волли, на вес золота твои колеса, образцовый хуторянин, а крутят тобой…

Волли (перебивая). Никто мной не крутит! У меня своя голова на плечах! (Берет себя в руки.) Вот что я вам скажу, дорогие «товарищи»: на чужой каравай рот не разевай. Вот мое мнение на счет ваших коллективных хозяйств.

Анне. Ты думай, что говоришь. Мой брат сам в бегах. Сам прячется от «товарищей».

Волли, сплюнув, направляется в комнаты.

(Вдогонку.) Ты лучше о Кристиане думай! Как перст один! Благослови молодых, и пусть уходят с богом!

Волли (взорвавшись). Ты собственную дочь на верную смерть отсылаешь! Ты знаешь, что на море творится?! Русские расстреливают лодки, как орехи щелкают! На дно пустят, глазом не моргнут! Или тебе не известно, что сейчас на море творится?!

Анне. Ночью можно. Слава богу, ночи темные. Рыбаки знают, что делают.

Волли (в сторону Кристиана). Этот жених каким был, таким и остался! Скоморох! Пустое место! Именно — пустое место!

Анне. Парень три года воевал! А ты? Ты кого угодно доведешь до бешенства! Мильви любит его!

Волли. А вояка любит?!

Анне. Помочь надо. Соберем, что есть и с богом. Иначе не получается.

Волли уходит в комнаты, хлопнув дверью.

Ох, с парнем беда. Понимаешь, Рихо, какая у нас тут история была? Страшная. Нелепая. Полгода уже тому. Отца Кристиана застрелили.

Рихо ждет.

Немец. Пьяный фельдфебель. Можно сказать — прилюдно. Понимаешь, венчание у нас в церкви было. Свадьба. Нашли время… Народу собралось возле церкви не мало. Откуда ни возьмись — пьяный, плюгавенький фельдфебель. Можно даже сказать — потерянный, несчастненький. Не будь венчанья, ушел бы своей дорогой. А тут стал к людям приставать. От него сторонятся, пытаются отойти, да не тут-то было. Почувствовал немец неприязнь к себе, в церковь вошел, там венчанье. Полез на хоры. Отец Кристиана, сколько помню его, на органе у нас в церкви играл. Кантор. Немец к нему. Играй, говорит, «Диес иреа». Это значит — пляску смерти. Представляешь? — венчанье, а он — пляску смерти… «Не хочешь исполнить мое желание?! — вопил обиженный. — Убитого горем отца не хочешь утешить?! Мой сын погиб! Героический воин! Он освобождал вас от большевистской заразы!» Дальше — больше.

Пауза.

Рихо. И что?

Анне. Застрелил. С пьяной головы выстрелил. Отказался наш кантор исполнить пляску смерти.

Помолчали.

Появился Кристиан ночью. Весь заросший, худющий. Я не узнала парня. Мильви выскочила в ночной сорочке на его голос… Когда Кристиан узнал про смерть отца — на глазах почернел, точно сломалось что-то в нем. Хмурая тень бродит вокруг нашего хутора.

Волли выходит из комнат в куртке.

Волли (подходя к колесу). Вот правда! Единственная и навсегда! Другой правды нет, и не будет! Лезут со всех сторон со своими порядками!.. (Рохо.) Мы хотим жить, как МЫ хотим! Это наше дело, как нам жить! Понял?!

Рихо. Понял.

Волли. Сиим!

Вбегает в ночной рубашке Сиим.

Найди их. Не позволю по сеновалам валяться! Найди немедленно! В доме пусть ночуют! Или в доме, или к дьяволу путь катятся!

Сиим хватает с вешалки куртку и выбегает во двор.
Волли возится с колесом.

Входят Мильви и Сиим.

Мильви, постой. Он что, в лес ушел?

Мильви уходит в комнаты.

(Мильви.) В тебе гордости ни на грош! Ты совсем дурой стала!

Анне. Мильви тут при чем? Собой ты занят, понять ничего не хочешь.

Волли. Камушки в чей огород этот умник швыряет?! Миловаться с ним прикажешь?! Пустомеля! Каким был, таким и остался!

Анне. Милуйся с Кивитаммом.

Волли. Не пойманный не вор! Тебе это понятно?! Ты его за руку схватила? За руку поймала?!

Анне. Я знаю одно: всем не угодишь.

Волли. С политикой — не ко мне, «товарищи»! С политикой катитесь в задницу! Не пойдет!

Анне. С тобой невозможно разговаривать.

Анне уходит в комнаты. Волли сплевывает.

(Сииму). Одевай сапоги.

Сиим одевает сапоги.

Дорогу знаешь?

Сиим. Кристо ругаться будет.

Волли берет фонарик, выходит. Сиим бежит следом.

Появляется Анне.

Рихо. Парень тут где-то, поблизости. Не верю, чтоб ушел.

Анне (в сторону Волли). Пойди ему объясни.

Рихо. Анне, этот, в черном пальто который, что он имеет против тебя?

Анне. Он убил моего отца.

Рихо. Убил отца? Кивитамм убил твоего отца?

Анне. Если не он, то с его подачи.

Рихо. Как так?

Анне. Мы же в России жили. Не просто тут было в тридцатые годы. В Германии Гитлер горло дерет, под боком Россия, Сталина боготворят.

Рихо. Мой отец замешан?

Анне. На нас всегда смотрели косо, теперь — тем более. Как же, мы первые сторонники новой власти. Кивитамм только так и думает. Ему, конечно, обидно: мы остаемся — ему уходить.

Рихо. Анне, я должен знать, мой отец имеет какое-то отношение к смерти твоего отца?

Анне. Плохо, что они тебя видели.

Рихо. Почему вы тогда отказались от охраны?

Анне. Тебе не понятно?

Рихо. Волли не хочет?

Анне. Никто не хочет… Вся жизнь — в этом хуторе, столько сил, трудов. Какой-то мерзавец смеет учить нас.

Рихо. За что убили твоего отца?

Анне. Отказался лечить лошадь.

Рихо. Отказался лечить лошадь? За это убили?

Анне. Дорогая лошадь, купленная в Англии. Этот выскочка, самовлюбленный политик, деятель чертов, любил на коляске разъезжать. У него серьезно заболела лошадь. Отец отказался лечить, лошадь сдохла. Ну, хорошо, Рихо, я тебе все расскажу. Слух пошел, что хутор Вяльяотса — осиное гнездо. Сам знаешь, наши с тобой отцы были не робкого десятка, палец в рот не клади, ну и началось. Кивитамм стал напирать на политику, будто бы «Осиное гнездо» — рассадник красной заразы.

Входит Сиим. На груди у него автомат.

Сиим. Кристо ходил за оружием. Он будет теперь жить у нас.

Входит Кристиан. Снимает с плеча автомат, вещмешок. Сиим не торопится снимать автомат. Входит Волли.

Волли (Сииму). Дай сюда. Не игрушка.

Анне. Спасибо тебе, Кристиан. Ты наш сын родной…

Волли (Сииму). Что я тебе сказал?!

Сиим отдает автомат. Волли складывает оружие на верстаке. Кристиан свой автомат и вещмешок несет в шафрейку.

Милые мои соотечественники. Господи, до чего же мы дожили.

Анне. Спалят хутор — не почешутся.

Волли (взорвавшись). Тебе мешок картошки дороже человека!

Кристиан (выходя из шафрейки). Ты, Волли, не знаешь, что о тебе в лесу говорят, о чем толкуют возле костра. «Волли — мастак, Волли — браток, а нос-то в навоз, хвост-то по ветру.»

Волли. Что?

Кристиан. «Осиное гнездо» не любят. Ты, да «Осиное гнездо» — все едино. Говорю, что слышал. Люди озлоблены. Куда им деваться? Не все могут заплатить за переправу через море, да и не все хотят удирать куда попало. Надеются на что-то. «Белый пароход» всех обнадеживал, все надежды были связаны с «белым пароходом» — с американцами, с англичанами. Не достал нас второй фронт.

Волли. Я тебя в дом, понимаешь, а ты и рад стараться?

Кристиан. Кивитамм, знаешь, что сказал недавно? «Холопский режим — холопское счастье. Лучшего холопа, чем Волли, ни один режим себе не пожелает. Работник отменный, в политику не лезет.»

Волли. Врешь! Я зла никому не причинил!

Кристиан. Ну и что? Потому тебя и не любят, что чистенький: и ваши, и нашим.

Анне. Руки твои, Волли, — совесть твоя. А Кивитамм к немцам в офицеры записался. Куда угодно влезет. Вот у кого хвост по ветру. Одно слово — негодяй.

Волли (Сииму). Что ты тут вертишься?! Марш в комнату! Спать немедленно!

Сиим скрывается в комнатах. Кристиан уходит в шафрейку.

(В себе.) Залезу на хлев. Дождутся они у меня гороху…

Волли направляется с автоматом из дома.

Кристиан. Стой, Волли!.. Автомат не нужен.

Кристиан забирает автомат, подает вещмешок.

Волли. Что это?

Кристиан. Угощение.

Волли. Гранаты?

Кристиан. Прежде, чем бросить, чеку не забудь выдернуть. (Подает пистолет.) Это сунь в карман. Стрелять не вздумай. У них автоматы. В темноте лучше всего гранаты.

Волли. Поглядим. Как ты невесту стережешь. Меня не ждите. Останусь на сеновале.

Волли уходит.

Кристиан. Лампу погасите.

Анне гасит лампу. Помолчали.

Анне. Волли, Волли. Работает человек с рассвета до заката. Стемнеет — колеса мастерит.

Кристиан. Бедняге явно распрямиться да оглядеться некогда. Руки к навозу прилипли.

Анне. Или, по-твоему, лучше бомбы кидать?!

Кристиан. Всем не угодишь.

Анне. Что у тебя с Мильви?

Кристиан. Ей нужен жених на сто лет помоложе.

Анне. Старик уже? Жизнь не мила?

Кристиан. Что в ней хорошего?

Мильви (выбегая из комнат). Кристиан всегда делился радостями! горестями! Кристиан был парень, которых нет и не было во всей округе! За тем Кристианом я готова была бежать на край света!

Кристиан. Такие, как ты, на край света не бегают.

Мильви. Ты сумасшедший!

Пауза.

Кристиан. В лесу народец, как на ладони. Терять в лесу нечего, кроме своей шкуры. А вот по хуторам сидят, в рот воды набрав. Им приходится приспосабливаться.

Анне. Волли ЛЮДЯМ помогает. Несчастным, обиженным людям.

Кристиан. Кто скажет, кто я такой? Не фриц с его заносчивой Германией, не Иван с его кретинской Россией. Там все на Сталине помешались, точь в точь, как немцы на своем Гитлере.

Анне (перебивая). Ты — Кристиан! Ты — эстонец! Сын своего отца!

Кристиан. А ты знаешь, что такое — эстонец?

Анне. Что?

Кристиан. Сибиряк, что молчишь? Ты из Сибири явился? В Петербурге, вроде, жил. Что так? Отец — шибко идейный коммунист? Народ пугал светлым будущим. Что так? Как в Сибири очутился?

Рихо. Отца арестовали. В тридцать шестом году. Нас с мамой сослали.

Кристиан. Интересно. За что арестовали отца?

Рихо. Не знаю.

Кристиан. Как — не знаю? В чем его обвинили?

Рихо. Ничего я не знаю. Пришли ночью, забрали, концы в воду.

Кристиан. Здорово. Просто замечательно. Одного бешенного в Германии добивают, другой по Европе расползается, как чума красная. Вот я, например, кто я такой? Или я не дома у себя? Мой лучший друг в Сибири, батюшку немец застрелили… Милые мои соотечественники, лучше бы вам всем заткнуться. Вы — никто. За настоящими эстонцами с собаками гоняются. Бараны в загон сами идут, без возражений.

Взрыв гранаты.
Кристиан летит в шафрейку.
Возвращается с автоматом.

(Рихо.) Отойди от окна.

Анне. Боже мой, боже мой…

Кристиан выскальзывает во двор. Рихо следом.

Крик Кивитамма. Волли!.. Помоги, Волли!..

Пауза.

Ублюдок! Ты подписал себе приговор!.. Волли, помоги!

Пауза.

Нога, Волли, нога. С голенью что-то…

Голос Волли. Кристиан!

Голос Кристиана. Поздравляю.

Голос Кивитамма. Искариотское отродье! Ты еще пожалеешь об этом!

Голос Волли. Бери его под руку.

Голос Кристиана. Получил, чего хотел. Замечательно.

Волли и Кристиан вводят Кивитамма. Анне бросает на пол тулуп. Кивитамм отказывается лечь.

Волли (сажая Кивитамма на стул). Собаку мою кто отравил неделю назад?.. Тени во дворе! Тени! Зачем вернулся? Чего тебе опять?

Кивитамм. Волли, как тебя понимать? Это твоя работа?

Волли. Зачем вернулся, спрашиваю?! Нужна помощь? — получишь! Или не знаешь?! Затаил недоброе? — тогда держись! Я спуску не дам!

Кристиан выходит во двор с автоматом. Дает длинную автоматную очередь. Возвращается.

Кивитамм. Шкура! Ты — шкура! Тебе это не поможет! Тебе все равно крышка! Надо держаться весте! Заодно нам всем надо держаться!

Кристиан. Давай, милый мой, на чердак.

Анне (выбегая из комнат с разорванной наволочкой). Не позволю! Кистиан!

Кристиан. На чердак, говорю!

Анне. Не смей! Прочь везите! На телегу его! Не позволю, Кристиан!

Кристиан (Кивитамму). Накроют тебя! Шевелись!

Кивитамм. В ЛЕС УХОДИМ! Не шали, парень! В лес!

Кристиан. С минуты на минуту подъедут! Наверху шанс!

Анне (Волли). На телегу! В лес его везите!

Волли выхватывает у Анне наволочку, ведет Кивитамма в шафрейку.

Кивитамм. Волли, кто еще за эстонцев, если не сами эстонцы? Обязан, Волли, обязан. Прости, если что не так.

Волли увидит Кивитамма в шафрейку.

Анне. Что ты творишь, парень?!

Шум подъезжающего грузовика. Кристиан выбегает из дома. Рихо за ним. Пауза.

Входит Юхан.

Юхан. Что стряслось?.. Что за взрывы?.. Кто стрелял?

Анне. Или сам не знаешь? Кивитамм угрожает. Ушел.

Юхан (кричит во двор). Сержант, гони машину! Ложитесь в засаде, как условились! Мы пойдем следом!

Крик Сиима. Они туда побежали! Туда! В ту сторону!

Шум мотора.

Анне. Юхан… скажи… скажи прямо… если человек готов жить по-новому… если согласен жить с новой властью, можно ему надеется, что помилуют? Что все обойдется?

Юхан. С этим вопросом не ко мне.

Анне. Кто же ты такой, если ты ничего не можешь сказать?

Мильви (в дверях). Куда человеку деваться? В петлю лезть? Стрелять направо, налево?

Из шафрейки появляется Волли.

Юхан. Голова у человека. Чтобы думать, а не в петле болтаться. Ясно?! Думать надо! Думать!.. Волли, зайди ко мне в сельсовет, поговорим. (Пристально глядя на Мильви.) Пусть ОН явится ко мне. Что-нибудь попытаюсь сделать.

Юхан выходит.

Мильви. О чем это он?

Волли. Перестрелка с кем могла быть?

Мильви. Перестрелка? Он имел в виду Кристиана?

Волли. Радуйтесь, Юхан к вам ластится.

Мильви. Господи, неужели это правда? Он сказал, что может помочь?.. С Кристианом происходит что-то страшное. Он во сне хохочет, в нем точно бес поселился… Проснется — молчит… Вчера на опушку леса вышла козочка. Тихо так было, солнечно. Увидела нас, замерла, смотрит чуткими глазами, точно херувим… а он… на немецком, как сумасшедший: файер! файер!.. Расстрелял бедную в клочья… Потом лег возле останков и велел мне уйти.

Анне (на молчание Мильви). Ушла?

Мильви. Он меня ненавидит.

Анне. Его нельзя оставлять одного. Не в тебе дело, Мильви.

Входит Сиим. Волли подходит к Сииму и дает ему увесистый подзатыльник.

Волли. Твои заботы под подушкой! Понял?!

Сиим. Они побежали за Кристо!

Волли. Не твое дело! Этот черт сам не знает, что творит!

Анне. Волли, ради Кристиана, ради Мильви…

Волли. Потом как жить будем?! Людям в глаза как смотреть станем?!

Входит Кристиан.

Кристиан (Сииму). Последний раз тебе говорю. Понял? Иначе знать тебя не знаю. Не высовывайся.

Волли. Как ребенку сообразить, что до зубов вооруженный мужик затеял гнусную игру. Ты что, очередную пакость придумал? Зачем его наверх затолкал?

Анне. Кристиан, надо поговорить серьезно. Не все потеряно. Тебя приглашает к себе Юхан. Побеседовать хочет.

Кристиан. Побеседовать? Со мной?

Анне. Он сказал: «пусть зайдет». Видно, про тебя ему все известно.

Кристиан (ехидно). Прихвачу с собой Кивитамма… Свяжу по рукам, по ногам… посажу в телегу… над телегой подниму транспарант: «Гитлер капут, да здравствует Сталин»… и поеду к Юхану.

Входит Рихо.

Рихо. Едут.

Шум приближающегося грузовика.

Кристиан. Несолоно хлебавши.

Кристиан выбегает во двор. Рихо медлит.

Анне. Рихо… тебе нельзя на глаза попадаться. Что ты тянешь? Уходи немедленно!

Рихо уходит в шафрейку.

Входит Юхан.

Юхан. Я к тебе, Волли. Вот что… Парню обещаю помочь. Пусть покажет, чего стоит. Так и передай ему. Жду тебя, Волли, в сельсовете. Потолкуем, как жить. Ты, Волли, человек работящий, тебе могу слово дать. Сработаемся. Жизнь надо налаживать. На тебя у меня большая надежда.

Юхан уходит.

Грузовик удаляется. Мильви выходит во двор.

Волли. Сиим!

Вбегает Сиим.

Выкатывай колесо. Костер разводи. Инструмент, все остальное. (Анне.) Антс вчера деньги принес. Ему ехать куда-то. На сломанном колесе он не ездок. К утру попытаюсь закончить новое колесо. Обруч натянуть осталось.

Волли уходит в комнаты. Сиим выкатывает колесо во двор. Анне заглядывает в шафреку. Рихо там нет. Наверх подниматься не решается. Появляется Волли.

Анне. Волли, увози Кивитамма.

Волли. Куда он с такой ногой?

Анне. Ладно.

Волли. Что — ладно? Ты из головы выбрось это. Не помышляй. Разговор с Юханом он наверху засек. Пусть пока там сидит. На рассвете увезу.

Анне. Куда увезешь?

Волли. На болото!

Анне. Ты Сасся не боишься? Сийма прогони спать.

Волли выходит во двор.

Анне садится. В конце концов уходит в комнаты.

Действие второе

Картина третья

Окно над столом переливается огненными бликами. Анне стоит перед котлом возле плиты и толчет корм для свиней. Время от времени останавливается. Прислушивается к тому, что происходит на чердаке. Толчет дальше.

Входит Кристиан. Анне продолжает толочь.

Анне. Где Мильви?

Кристиан. Все такие работящие. Волли с колесом возится. И тебе не спится?

Анне. Моя единственная радость, мое единственное утешение – мой сынок. Внимательный, нежный, безотказный, мой первый помошник.

Кристиан. Проскакал на коне удалец — и родился сынок-молодец.

Анне. За что я тебя люблю, зубоскала?

Кристиан. Любишь? За то и любишь, что самой хочется позубоскалить, да духу не хватает.

Анне. Думаешь?

Кристиан. А ты не думаешь?

Анне. Не знаю. Признаюсь тебе честно — нехорошо в таком признаваться, но скажу: когда ты Волли кусаешь, на душе у меня почему-то весело. Не радостно, а весело. Понимаешь?

Кристиан. Понимаю. Так немцы воюют. Не радостно, а весело.

Анне. Волли работяжный, хозяйственный, во всем примерный, а сердце мое так и не встрепенулось.

Кристиан. Такие, как Волли, на край света не бегают, это точно, а уж за юбкой — даже говорить смешно. Мильви, та наверняка от Волли.

Анне. Тебе известно, что у меня было трое сыновей?

Кристиан. Трое? Сыновей?

Анне. Мой первый умер, не повидав даже белого света — при родах. Ты бы видел тогда Волли …Второй?.. Не довелось и годика прожить малышу. (Остервенело толчет.) От зори до зори!

Помолчали.

Кристиан, ночей не сплю, думаю о тебе. Без веры человек не может.

Кристиан. Точно. Не может. Немцы Гитлеру всю задницу вылизали со своей верой. А в России что творится? Любовь — дальше некуда. Что там Иисус Христос? Сталин — вот чудо, вот спаситель, счастье всенародное. На смерть шагали за Сталина. Своими глазами видел.

Анне. В бога верь! Ты знаешь, о чем я говорю!

Помолчали.

Твой батюшка отказался играть музыку смерти. Отказался. Кто будет жить вечно? Немец?

Кристиан. Погулял я с богом. На пузе таскал, на бляхе таким кружочком: гот мит унс… Гляжу на человека — и нет к нему не то, чтобы участия, жалости никакой.

Анне. Страшно так жить, Кристиан.

Кристиан. Куда сибиряк подевался? В бане его нет.

Анне. На чердак поднялся.

Кристиан. Вот как? Он там? (Наверх.) Зачем?

Анне. Не знаю.

Кристиан. Хотел я Сасся найти, нет нигде. Скорей всего, побежал за подмогой. (Наверх.) Тихо?

Анне. Тихо.

Кристиан. Подняться?

Анне. Не надо.

Кристиан. Собери-ка, матушка, на стол. Скатерть посвежее постели, побольше пива приготовь, закусон пошикарней и зови Юхана. На блюдечке преподнесешь Кивитмма.

Анне (ожесточенно). От твоих советов корм для свиней киснет!

Кристиан. Я думаю, твой братец ударил с Кивитаммом по рукам.

Анне предпочитает молча работать.

«Осиное гнездо» — политика?

Анне. Где ее нет — этой политики?

Кристиан. О небе людишки мечтают, о братстве, в церковь бегают, а за горсть золота горло друг дружке… (Пальцем по горлу.)

Анне. Слава богу, Волли не такой.

Кристиан. Ты уверена?

Анне. Что с тобой творится, парень?

Кристиан. Обрастет Волли жирком, станет очень даже нормальным — озабоченным кретином. Вроде Кивитамма.

Анне. Почему ты так ненавидишь Волли?

Кристиан. Стихи любишь?

Анне. Не до стихов мне.

Кристиан. Послушай…

Какой дурак с опасной кручи
Рискнет орлом взлететь за тучи,
когда возможность есть получше,
быть петухом в навозной куче…

Анне. А еще хочешь, чтобы Волли гладил тебя по головке.

Кристиан. Ты уверена, что я этого хочу?

Анне. Не научился Волли ловчить. Живет в согласье с совестью. За это его стоит уважать.

Кристиан. Ты Сийму сказочки расказывай.

Из шафрейки выходит Рихо.

(Рихо.) Ну, как? Ударили по рукам? (Наверх.) Этот тип с деньгами. Золото припрятал. Рви когти пока я не отнял у тебя благодетеля. Ты ему доложил, кто ты такой?

Рихо. Доложил.

Кристиан. Вот как? Представился?

Рихо. Представился. Меня зовут Тоомас Каськ. Хочу перебраться в Швецию.

Кристиан. Где же ты был до сих пор? Доложил?

Рихо. Доложил.

Кристиан. Воевал за немцев?

Рихо молчит.

Ну что ж, Тоомас, так Тоомас. Учти, он ушлый. Следи за ним в оба.

Анне. Нам всем беда, если Кивитамм узнает правду. (Кристиану.) Предупреди Мильви. Тоомас он.

Кристиан. Где твоя Мильви?

Анне. Как — где? Она с тобой ушла.

Кристиан. Я Сасся искал.

Анне. Дома нет. Уже больше часа ее нет.

Сиим вкатывает со двора колесо.

Кристиан (Рихо). Погляди на работу. Литой кулак. Обручем так стянут, кувалдой не расшибешь. Загляденье… а почему-то плюнуть хочется.

Анне. Сам-то что умеешь?

Кристиан. Прицелом шарить. По луку божьему. Курок спустишь — сердце даже не вздрогнет. Как иначе? Ордена за это дают. Немецкие, русские ордена. Эстонскими не пахнет. (Анне.) Ты думаешь у фельдфебеля дрогнуло сердце? На то он и фельдфебель, чтобы точки ставить.

Анне. Твой отец в сердцах у людей. Я это знаю. Очень хорошо знаю. Мне очевидцы о том говорят. Люди хорошее не забывают.

Кристиан. Трепачи. Чем быстрее забудут, тем спокойней жить. Ты мне не того ли желаешь? Юхан для чего поставлен? Чтоб кричать. На эстонском кричать. Бежит за мной по лесу и орет на всю округу: лови бандита! Московский пес свое дело знает.

Анне. Юхан — это Юхан. Не настоящий он эстонец.

Кристиан. Привидение, что ли?

Крик Кивитамма. Волли!..

Кристиан. Вот кто настоящий. Возьмет тебя сейчас за рога о объяснит, кто ты такая. Катитесь в задницу. (На автомат.) Верный мой друг. Хочешь жить — умей огрызаться.

Рихо. Ты поступок отца осуждаешь?

Кристиан. Поступок отца? Тебе это интересно? Хочешь сказать, что мой отец утер нос баранам?

Рихо. Утер.

Кристиан. Кретин. За что твоего отца расстреляли?

Рихо. Политика.

Кристиан. Барана нос утер?.. Вас стригут, а вы рады? Возноситесь? Стриженные бараны.

Крик Кивитамма. Волли!..

Появляется Волли. Направляется в шафрейку. Входит.

За приманку меня держишь?

Голос Волли. Хватит! Хватит уже! Наверху сиди! Зачем спускаешься?! На рассвете повезу на болото!

Кивитамм появляется в дверях.

Кивитамм (оглядывая присутствующих). Вот ты, хозяйка хутора, скажи мне, ответь, о чем думает Волли? Чем его голова забита в поле? в хлеву? вот за этим верстаком? Руку руби — знаешь!

Кивитамм садится на стул.

Волли слухов не побоялся, «Осиное гнездо» его не остановило. (Взорвавшись.) Потому что знает силу рук своих! Верит в справедливость! в честность! И проклятье было снято с хутора! (Помолчав, на колесо.) Вот лицо Волли. Мастерство, собранность, нацеленность… Фирма! Черт побрал бы вас!!

С грохотом лопается обруч на колесе. Пауза. Кристиан беззвучно хохочет.

Кристиан. Лопнула фирма.

Волли (сконфуженный). Какая тут работа с вами! Не работа — срам один! (Сийму.) Выкатывай! В костер березовых чурок побольше! Березовых давай!

Анне. В этой фирме я потеряла двоих сыновей, лучшие годы — точно и не было. Молодость, была ли она вообще?

Кивитамм. Слушай, Волли, слушай. Это называется — плач по небу, по братству, по коммунизму.

Кристиан. А ты на лошадке катался, умник, со своей сосредоточенностью, со своей перспективой.

Кивитамм. Ради детей! Так было, есть и будет всегда!

Кристиан. Не там рыщешь, дешевка. Тут свои детишки имеются.

Анне. Бога забыли. Кубышка. Одна кубышка у вас на уме.

Волли. Или ты по ночам не скулишь?! Жилы твои не пищат?! По миру пошла бы!.. со своим богом…

Кристиан. На всю жизнь лишь одно: память, как везут тебя убивать… И начинается игра: успеешь ты убить — хорошо, а не успеешь — валяться тебе где-нибудь на поляне…

Волли (не слушая Кристиана, вслед Сийму). Обруч в костер! В сарае на стене висит!.. Глядеть на вас тошно.

Кивитамм. Ты, Волли, был, есть и останешься человеком на всю округу.

Волли раздраженный выходит.

Кристиан. Трепачи…скучная, пошлая драчка… от рожденья до последнего вздоха.

Кивитамм. Тебе ли пронять, умник, что такое плоды человеческого труда, человеческой жизни.

Кристиан. Плоды? Плоды человеческой жизни?.. Добывал я плоды-фрукты в розницу, оптом…

Кристиан тяжело сидит на стуле, сжимая автомат. Запевает на немецком языке марш. Поет все громче, громче. Ногами начинает отбивать ритм.

(Кивитамму.) Пой!..

Кивитамм молчит.
Кристиан продолжает петь, глядя в никуда.

Пой, говорю!..

Кивитамм молчит. Кристиан наводит на него автомат. Кивитамм начинает подпевать.

Теперь Кристиан топает и поет, глядя на Рихо. Кивитамм, глядя на Рихо, заводится, входит в раж.

Кивитамм. Пой!..

Рихо не шевелится.

Шагом марш, доблестный воин Вермахта!

Кристиан наблюдает за Рихо.
Неожиданно стреляет. Пауза.

Анне. Господи, Господи…

Кристиан. Кивитамм, тебе придется застрелиться… Пустишь пулю себе в лоб.

Кивитамм холодно приглядывается к Кристиану.

Нет, ты не из тех, которые способны плюнуть в рожу фельдфебелю. Испугался моей выучки?.. Связать тебя по рукам, по ногам — к Юхану… за лаской, за место под солнцем. Ты бы так и поступил. Тебе известно, кто убил моего отца?.. музыканта?.. чудака не от мира сего?

Кивитамм пытается понять Кристиана.

За что немец убил эстонца? За то, что эстонец не захотел быть бараном. Отказался-таки… Ты орал за совесть, Кивитамм, — от души…

Входит озабоченный Волли.

Кристиан (на Рихо). Почему он молчал? Почему не пел?

Кивитамм. Тебе не понятно? Меня не испугался. (Рихо.) Ты меня не испугался?

Рихо. Сам не знаешь?

Кристиан. Знаю. А вот Волли не испугался бы.

Волли (взорвавшись). Цена тебе — полушка! Оттого и куражишься! Твоя трепотня выеденного яйца не стоит!

Кристиан. Ты чист, Волли. Ты в навозе копаешься. Плевать тебе на него (на Кивитамма), на меня, на всех подряд плевать. Правильно. Все верно. Рядом с тобой этот политик (на Кивитамма) — дерьмо собачье. Я? Что касается меня… убийца. Обыкновенный, заурядный.

Анне. Мильви куда-то подевалась. Уже больше часа, как ушла.

Волли (на Кристиана). Ты у него спроси, где твоя дочь.

Кристиан. Мильви? Конечно, знаю, где ваша дочь. Она отправилась за Юханом.

Анне. Что ты болтаешь?

Волли. Черт бы тебя побрал, с твоей трепотней!

Кристиан. Хочешь отпустить Кивитамма? Совесть должна быть чистой? Я от тебя в восторге, Волли.

Кивитамм (Рихо). Уходим. Помоги…

Кристиан. Подождем Мильви. Не хотел мирно жить — сиди. (Рихо.) Зачем ему в лапы лезешь? Ты немецкий знаешь?

Рихо. Знаю.

Кивитамм (Рихо). Иди, скажи людям, чем он тут занимается.

Кристиан. Волли, может, дашь им подводу? Пусть катятся. (Рихо.) Ты хочешь ему довериться? Не держу. Если Волли даст подводу — скатертью дорожка.

Волли. Кто сказал, что Мильви пошла за Юханом?

Кристиан. У Мильви свои интересы. За меня хлопочет. Ты ее за это осуждаешь?

Анне. Мильви ни за что не пойдет к Юхану.

Кристиан. Мой чудак-батюшка крепко свалял дурака. Или он не знал, что нужно быть себе не уме?

Кивитамм. Волли, кто тут хозяин? Девчонка решает твою судьбу? Приведет — не приведет Юхана?

Кристиан. Кивитамм, расскажи нам, как ты убил отца Анне.

Волли. Пойду поищу Мильви.

Волли выходит.

Кристиан. Убил не ты? Знаю. Гитлер тоже никого не убивал. Понятия не имею, убивал ли Сталин, но к стенке надо ставить ангелов. (Анне.) Как убили твоего отца?

Анне. Уток стрелять отправился. На болоте.

Кристиан. И что?

Анне. Кто-то выстрели в спину.

Кристиан. Анне, это правда, что твой отец отказался лечить его (на Кивитамма) лошадь?

Анне. Да.

Кристиан. И лошадь сдохла. Дорогая лошадь, купленная в Англии. Твой отец был специалистом по лошадям

Анне. Вся жизнь — лошади.

Кристиан. Твой батюшка был вредным человеком?

Анне. Вредным? С чего ты взял?

Кристиан. Непокладистый был. Рассорился с бароном и уехал Петербург. Я это знаю точно. Мильви рассказала.

Анне. В девятьсот пятом году у многих жизнь пошла кувырком.

Кристиан. Потому что твой отец симпатизировал восставшим? Он принимал участие в волнениях? Дрался с царскими карателями?

Анне. Драться — не дрался, но помогал, насколько мне известно. Точно не знаю. Нам, детям, об этом не рассказывали.

Кристиан. И поэтому пришлось покинуть Эстонию?

Анне. Да.

Кристиан. Я слышал, в Петербурге твой отец учил царя верховой езде.

Анне. Было.

Кристиан (на подкову на стене). Подкова от царской лошади?

Анне. Отец прихватил с собой на память.

Кристиан. Заработал хорошую сумму, вернулся в Эстонию и принялся строить хутор?

Анне. Да.

Кристиан. Кто отцу помогал?

Анне молчит.

Брат?

Анне. Да.

Кристиан. Брат был коммунист?

Анне. Не знаю. Мы были тогда дети.

Кристиан. Почему в двадцать втором году брат отца удрал в Россию? Освободительная война закончилась победой эстонцев. Потому что эстонская армия разгромила красное нашествие?

Анне. Откуда мне знать?

Кристиан (Рихо). Ты что скажешь?

Анне. При чем тут Тоомас?

Кристиан. Да-да, конечно. Анне, твои братья этот хутор тебе подарили?

Анне. Почему — подарили? Они между собой поделили другие ценности, мне оставили хутор.

Кристиан (Кивитамму). Говорят, ты в тридцатые годы путался с нацистами. Хотел барствовать при немцах? Добровольно записался в офицеры. Два дому в Таллинне, хороший магазин, не говоря, конечно, о добротном хуторе. Плевать тебе на Волли. Кто боится людской молвы? Я? Никогда. Сдам тебя Юхану, не моргнув глазом… Где Сассь? Не знаешь? На болоте. Будь уверен, с ним ни один человек не пойдет сюда. Волли уважают. Трудяга дома остался на свой страх и риск. Московские приспешники полезут теперь в архивы, разыщут список участников Освободительной, а в списках — Волли. Не испугался Волли московских холуев — дома остался.

Входит Сассь. Пауза.

Ты был на болоте?

Сассь молчит.

Отвечай прямо: ты убил отца Анне?

Сассь от неожиданности каменеет.

С этой минуты, Сассь, твоя жизнь в твоих руках. Каждое твое слово на вес золота. Я дарю тебе свободу. Ты понял меня?

Кивитамм. Свобода под прицелом?

Кристиан. Нейтралитет. Я за нейтралитет. А твоя философия — держи за рога и властвуй. Дарю свободу, Сассь.

Кивитамм (Рихо). Чего ты ждешь?

Кристиан. Волли скорей всего в сельсовет побежал. Всяк себе на уме. Сассь, у меня предложение к тебе. Сдай его (на Кивитамма) Юхану.

Сассь молчит.

Тогда я сдам.

Сассь. Не сдашь.

Кристиан. Ты так думаешь?

Сассь. Не сдашь.

Кристиан. Ладно, решать будет Мильви.

Сассь. Мильви тоже не сдаст.

Кристиан. Сассь, ты меня удивляешь.

Анне. Мильви где-то здесь. Не пошла она за Юханом.

Кристиан. Волли возится с колесом. Сийм ему помогает. Мильви стоит рядом и смотрит, как рождается новое колесо. (Сассю.) Верно?

Анне выходит во двор.

(Кивитамму.) Ты был уверен: Мильви пошла за Юханом… Сассь, почему ты к нему прилепился? Ты ему обязан? Не в силах плюнуть? Правда, что он тобой пользуется?

Кивитамм (кричит). Волли!..

Кристиан. Волли не до тебя. У него там все рассчитано по секундам.

Вбегает Сийм.

Кивитамм. Отца позови.

Сиим. Обруч раскалился, сейчас будет самое главное. Папа не может.

Сиим выбегает.

Кристиан. Вставит Волли колесо в обруч и начнет поливать водой. Обруч, остывая, обхватывает колесо вот так (сжимает кулак) — намертво.

Рихо выходит во двор.

Кивитамм. Кто он такой?

Кристиан. Коммунист.

Сассь идет к выходу.

(Сассю.) Обдумай все хорошенько.

Сассь выходит.

Не случайно Сассь по ночам сюда таскался. Не пиво его тянуло на этот хутор.

Пауза.

А вот мой батюшка жил миром и благодатью. Чудак, каких немного. Моя благодать кончилась, когда повезли меня убивать… Бойся Сасся…

Входит Анне.

Мы окопались на опушке леса. Нас оставалось немногим больше взвода. Русские почему-то медлили. Они знали — мы умеем огрызаться. В конце концов, один из них поднялся. С белым платком поднялся. Медленно пошел в нашу сторону. Когда остановился, когда замер на бугре, стал кричать. Мы молчали. Он кричал на плохом немецком, но слова подбирал такие, что стрелять не хотелось. Подыхать никто не спешил. Под Тарту это было. Я тогда подумал, к чему подыхать? Подо мной родная земля. Но капитан думал иначе. Он стал следить за мной, глаз не спускал после того, как мы отступили на землю Эстонии. Он ткнул в мою сторону пальцем и сказал: файер. Я медлил. Он повторил: файер. Я ждал. Чего ждал? Думал — его пристрелят. Подыхать какой резон? Но мундир капитана был с великими полномочиями… Кивитамм, ты здесь с полномочиями?.. Бойся Сасся… Я выстрелил. Русские словно с цепи сорвались. В кромешном аду я полез под лапы ели… Под широкие, родные лапы… Когда вылез — повсюду валялись трупы. Русские ушли дальше. Я побрел домой. Испуганная, оцепеневшая Родина…

Анне. Кристиан… это бог указал тебе не ель… Богу угодно, чтобы ты жил.

Кристиан. Бойся Сасся… Сассь так и не спалил хутор. Бойся его.

Сиим вкатывает колесо.
Следом входит Мильви.

Анне. Мильви, где ты была?

Мильви уходит в комнаты. Анне за ней. Мильви тут же выходит.
В нерешительности останавливается.

Выходит Анне.

Мильви (напряженно помолчав). Я ничего не сказала… Видно, не готова жить в дерьме… Не умею… Серый, ничтожный… Юхан всегда был серый и ничтожный… теперь — начальник… Я ничего не сказал.

Пауза.

Кивитамм. Ты была у Юхана?

Мильви молчит.

Все правильно, Мильви.

Мильви. У вас много золота.

Кивитамм молчит.

У вас много при себе золота.

Кивитамм. С чего ты взяла? Что за чушь?

Мильви. Я ничего Юхану не сказала…

Кивитамм (поразмыслив, Мильви). Позови Сасся.

Мильви выходит.

Сиим. Сассь ушел. Когда мы закончили работу, он пошел к лесу.

Кивитамм (Сииму). Найди его. Скажи, что мы уходим. Все наладилось, и мы уходим.

Сиим выскакивает во двор. Входит Рихо.

Кристиан. Сассь в лесу спрятал оружие. Начнет следить за событиями на хуторе из лесу.

Анне выбегает во двор.

Голос Анне. Сийм!.. Сийм, вернись!.. Немедленно вернись!

Входит Волли.

Волли. В чем дело?

Кристиан. У нас грандиозная сделка.

Волли. Никаких сделок! С рассветом его (на Кивитамма) здесь не будет!

Кристиан. С рассветом ты, Волли, останешься с носом.

Волли. Что?

Кристиан. Ауф видер зеен.

Мильви. Мы уходим с Кристианом.

Волли. Что тут происходит?

Кристиан. Ты будешь жить с Юханом, вот что происходит, а я — с Мильви… на краю света где-нибудь.

Входит Анне. За ней Сийм.

Волли (Мильви). Ты пропадешь с ним! Тебе шут не пара! Ничего не получится! Или сама не видишь?!

Входит Сассь с гранатой в руке.

Сассь (Кристиану). Автомат на пол!.. На пол я сказал!

Кристиан опускает автомат на пол.

Садитесь.

Кристиан. Сийму спать пора.

Сассь. Садитесь!

Все садятся. Сиим тоже.

Кристиан. Ты чеку, надеюсь, не выдернул?

Сассь не обращает внимания на Кристиана.

Сассь (помолчав). Анне… это я убил твоего отца…

Кивитамм. Сассь, в чем дело?

Кристиан. Заткнись!

Сассь держит паузу.

Говори, Сассь… Мы слушаем тебя.

Сассю непросто.

Сассь, не волнуйся… Уж если шагнул, лететь тебе до дна… Я это хорошо знаю… Мы с тобой ягодки одного поля…

Сассь не уверен в себе.

Мы пойдем сейчас в лес и бросим гранату в пруд. Под водой шуму будет меньше. Юхан нам здесь не нужен.

Сассь. Я давно хотел с тобой поговорить, Анне… наедине чтоб… но ты держишься от меня подальше… Прости… если можешь, конечно.

Анне. Ты сказал ему (на Кивитамма) — давай спалим хутор.

Пауза.

Сассь. Да, сказал… Но ведь не спалил… (Кивитамму.) Ты хотел, чтоб я спалил. А потом сказал бы — преждевременно. На меня бы все повесил… Тут с тобой и разойдемся.

Кивитамм. Ты решил остаться?.. Тебе хочется выплеснуть обиду? Усталость? Злость? Зачем катить бочку куда попало? Не один ты устал. В лесу народ не меньше измотан, но чтобы срывать досаду вот так, на ком попало…

Кристиан. «Хайль Гитлер!» Сассь должен кричать «Хайль Гитлер!» Знакомо. Немцы заявили мне в первый же день: установим порядок, вызволим из Сибири обиженных, достойных, и будет солнце светить всем вечно и счастливо. А мне-то что будет в вашем раю? «Хайль Гитлер»

Кивитамм. Сассь, выясни, кто этот незнакомец? (На Рихо.) Он чувствует себя здесь великолепно. «Осиное гнездо», похоже, в сборе.

Волли. Я отвечу, Аксель: это брат Анне, но то, что он не коммунист, это я тебе гарантирую.

Кивитамм (не слушая Волли). Сассь, ты все понял?

Волли. Он сам бежал от коммунистов! Он в бегах! Из Сибири удрал!

Кивитамм (не слушая Волли). Сассь, ты просишь у них прощения? Да они в порошок тебя сотрут, теперь точно в прах обратят.

Выстрел. Сассь роняет гранату. Кристиан выстрелил из пистолета.

Кристиан (Кивитамму). Золото давай. Выкладывай. Твой треп всем тут поперек горла. Доставай.

Кивитамм обдумывает ситуацию.

Выходи… Во двор выходи!

Кивитамм начинает расстегивать пальто. Анне бинтует руку Сассю. Кивитамм сбрасывает пальто. Расстегивает куртку. Расстегнув, задирает свитер.

Волли направляется в комнаты.

Кивитамм. Волли!.. Не уходи. Будешь свидетелем.

Волли возвращается и ставит колесо на должное место.
Кивитамм открывает клапан кожаного пояса.

(Кристиану.) Ты вернешь мне пистолет. Это мое условие. Вот что мы с тобой сделаем. Я у тебя пистолет покупаю. Так и будем считать — пистолет куплен. На том и разойдемся. К взаимному согласию, и никаких двусмысленностей.

Кристиан (Мильви). Взгляни, что там у него?

Мильви не шевелится.

(Кивитамму.) Отстегивай пояс.

Кивитамм не шевелится.

Я не стану копаться в дерьме!

Мильви подходит к Кивитамму.

Кивитамм. Вот половина. Не пистолет — пушку можно купить, пулемет в придачу.

Мильви. Покажите, что там?

Кивитамм. Я тебе дал половину.

Мильви ждет.

Тебе этого мало?

Мильви. Покажите.

Кивитамм. Вот — смотри. Не меньше половины получила. Не так?

Мильви. Кристиан, здесь огромный рубин.

Кивитамм. Этот рубин — подарок мамы. Амулет. Ясно?

Кристиан. Забирай.

Мильви колеблется.

Кивитамм. Амулет моей мамы! Я отвалили вам больше, чем надо!

Кристиан. Оставим рубин Сассю.

Кивитамм. Это плата за пистолет. Волли свидетель.

Кристиан ухмыляется.

Я купил! Надеюсь, ты не идиот?! Купил и разошлись! К взаимному согласию!

Кристиан. Убирайся.

Кивитамм. Волли… ты-то что скажешь? Ты обещал подвезти.

Кристиан. Волли повезет нас. Нам с Мильви тоже нужна подвода. Как явился, так и убирайся!!

Волли выходит во двор. Кивитамм начинает одеваться. Кристиан хватает пальто Кивитамма и выбрасывает во двор.

Кивитамм (Рихо). С прибытием, «товарищ» Тоомас. (Сассю.) Помоги. (Кристиану.) С твоими-то погонами? Ну-ну. Привет Юхану. Сассь, помоги.

Сассь, поразмыслив, подходит. Кивитамм кладет руку ему на плечи и, ковыляя, направляется к выходу.

И ты просишь у них прощения?

Выходят. Кристиан подбирает гранату.
Выходит следом.

Помолчали.

Анне. Что он теперь в лесу скажет? Ограбили. Так и скажет — ограбили. Зачем ты с этим золотом? Или не знаешь Кивитамма? Как тебе такое в голову взбрело?

Мильви (в себе). Если Кристиан не прикончит его…

Анне (озадаченная). Мильви, что с тобой происходит? Как ты можешь спокойно говорить такое? Кристиан не бандит! Не грабитель!

Входит Волли. Молчит.

Ну что там?

Волли. Я дал им поводу.

Анне. Хорошо, Волли. Очень хорошо. Пусть люди видят, какие мы грабители.

Волли (обрывая). Если он их довезет!

Анне (изумленная). Их повез Кристиан?

Волли уходит в комнаты.

Кристиан не убийца!.. Болтает? — да! А на деле?! Или не видите, парень в угол загнан! Как ему поступить в этой чертовой жизни?! Ему помочь нужно! Помочь!

Рихо. Анне, Кристиану надо уходить. Не будет ему здесь жизни. Он это прекрасно понимает. К вам пришли очень плохие времена. Уходить надо и как можно быстрее.

Отдаленный взрыв.

Анне. Что это?.. Вы слышали?.. Волли! Ты слышал?!

Волли выходит из комнат, направляется во двор. Следом выходит Рихо. Мильви от испуга цепенеет.

Мильви… успокойся… Парень войну прошел. Ему в рот палец не клади.

Сийм бежит к выходу.

Стой! Не смей!

Сийм останавливается.

Тебя там не хватает. Отец все выяснит.

Мильви. Это я виновата…

Анне. Прекрати, Мильви!.. Что ты выдумываешь?!

Мильви молчит.

Ох, Мильви, Мильви, ты Кристиана совсем не знаешь.

Мильви. Это ты его не знаешь.

Анне. Парень — копия отца.

Мильви. Ты хочешь сказать, Кристиан — ку-ку? Что ты понимаешь?!

Входит Кристиан. Пауза.

Анне. Что там?

Кристиан. Убежал.

Анне. Кто убежал?

Кристиан. Сассь… Забрал рубин и был таков.

Анне. Как — забрал?

Кристиан. Должен вас обрадовать — Кивитамм мертв… Как-то скучно стало… Был человек — весело было, не стало человека — тихо, и отчего-то тошно… Скорей всего, лошадь не выживет. Пристрелить придется.

Сиим. Манни!.. (Устремляется во двор.)

Анне. Сийм! Стой! Вернись!

Сиим исчезает.

Что случилось? Ты же был с ними.

Кристиан (ухмыляясь). Не было меня с ними.

Анне. Волли сказал, что ты их повез.

Кристиан. Скорей всего Сассь сунул гранату под солому и соскочил с телеги. Когда я подбежал — рубин исчез… Ай да Сассь, ай да молодец… Если подкатит Юхан, скажите — работа Кристиана. Кивитамма на тот свет отправил я. Вам понятно?

Анне. Кристиан, прекрати. Прекрати, Кристиан!

Кристиан. Приступайте к изучению русского языка. Обучи Волли. Трудяга, как всегда, будет на высоте. Образцовый человек.

Анне. Кристиан, умоляю тебя, возьми себя в руки…

Вбегает Сийм.

Сийм. Аптечка нужна!

Сийм убегает в комнаты.

(Из комнат.) Ремень тоже нужен! Жгут наложить надо! Манни ранена! Мама, длинный ремень!

Сийм выбегает с чемоданчиком, на котором красный крест.

Анне подает ему сверток. Сийм убегает.

Слышен шум приближающегося грузовика. Кристиан покидает дом.

Анне (Мильви). Не оставляй Кристиана… Мильви, ступай за ним! Не оставляй его одного!

Мильви выходит. Пауза.

Входит Юхан.

Юхан. Что тут у вас опять?

Анне. Юхан, скажи мне прямо сейчас, немедленно, ты можешь помочь нашему парню?.. Отвечай!! Говори все, как есть!!

Юхан. Я должен знать, что случилось!

Анне молчит.

Анне. Кивитамм убит.

Юхан. Убит?.. Кто?.. Кристиан?

Анне (помолчав). Он там, за хутором, по дороге к болоту.

Два отдаленных выстрела.

Юхан выходит. Анне обессиленная опускается на стул.

Пауза.

Вбегает Сийм.

Сийм. Это он! Это он! Я слышал! Слышал! Я все слышал! Он застрелил Манни!

Сийм растерян, не в силах сдержать рыдание.

Послал меня за фонарем, а сам!.. Он же мне сказал — нужен фонарь! Нужно наложить жгут Манни!

Доносится выстрел.

Ты слышала, мама?

Второй выстрел. Третий. Анне едва держит себя в руках.

Анне (бормочет). Господи, Господи, дай сил, не оставляй нас в эту страшную ночь…

Сийм. Они Кристиана не поймают.

Взрыв.

Что это?.. Кристо сказал — его никогда не поймают.

Сийм устремляется к выходу.

Анне. Сийм! Стой! Вернись! Си-и-и-м!

Сийм исчезает.

(Бормочет.) Боже, боже, боже… за что… за что нам эти муки? Кому мы причинили зло? Землю пашем, скотину кормим, людям добро делаем. Что же это происходит, боже мой?..

(Шепчет.) Кристиан… Кристиан… Кристиан…

Анне накидывает на плечи платок, собирается выйти, он входит Волли. Стоит в дверях. Молчит.

Волли, что там?.. Волли, что случилось?

Волли молчит.

Боже мой…Боже мой…

Волли молчит.

Что там?.. Почему молчишь?.. Кристиан?

Волли. Солдаты НКВД стали его преследовать… Он почему-то остановился… Когда приблизились, обступили парня… ты сама все слышала… Двоих солдат наповал, один серьезно ранен…

Анне. Кристиан хотел им сдаться?.. Почему он остановился?.. Волли?..

Волли. Сделал то, что сделал.

Анне (не сразу). Это мы виноваты… Волли, это мы во всеми виноваты.

Шум быстро отъезжающего грузовика.

Волли. Повезли раненного.

Входит Юхан.

Юхан. Волли… в общем так… будем считать — вы тут не при чем…

Волли. Уходи.

Юхан. Я хочу тебе сказать вот что…

Волли. Оставь нас в покое!

Юхан. Как с ним быть?.. Увезти?.. Оставить?

Волли. Не твоя забота.

Анне. Убирайся прочь, Юхан!

Юхан. Надо было сделать так, как я сказал! Надо было явиться с повинной! За Кивитаамма ему зачлось бы!

Анне. С какой повинной?! К тебе?! Убирайся, Юхан!

Юхан выходит.

Помолчали.

Бедная моя девочка… Почему он с Мильви не посчитался?.. Устроились бы в какой-нибудь хорошей стране…

Волли. Война сломала парня. Он и до войны был странный… Хутор? Хозяйствовать? Это все не для него. Прости, Господи, не хотел я этого, не хотел.

Анне. Неприкаянный, светлый, нежный. Не принял он правды, не принял.

Волли. Побудь здесь. Не выходи. Похороним рядом с отцом. Все сделаем по-человечески.

Анне. Сийма отправь домой.

Волли выходит.

Анне на верстак стелет простыню.



Конец

Таллинн, 2000 г.