Вернер Оамер

Посвящается Майе Леончук  – другу и жене

 

 

ЭСТОНСКАЯ ТРАГЕДИЯ

 

 

1. Эндель – ветеран Второй мировой, 75 лет

2. Мария - его жена, 70 лет                                    

3. Отто – ветеран Второй мировой, 80 лет

4.  Берта – его жена, 60 лет

5. Сандер - их сын, 40 лет

6. Линда – медсестра, 40 лет

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Больница.

Палата сердечников.

Сумрак.

Слева стол дежурной медсестры.

За столом сидит Линда.

Горит настольная лампа. Тут же телефон, журналы, бумаги, маленький радиоприемник.

Справа - койка.

У койки высоко поднято изголовье.

На койке Эндель. К нему идут провода от аппаратуры на треноге. С другой стороны койки тумбочка и табуретка. На коленях у Энделя нот-бук.

В глубине сцены, от края и до края, экран.

(Режиссеры могут использовать экран по своему усмотрению: разнообразней и чаще).

Звонок.

Линда (в трубку). Да… Иду.

Линда спешно уходит влево.

Эндель тут же откладывает нот-бук и спускает с койки ноги.

Неожиданно встает и вместе с проводами идет к столу. Торопливо включает приемник.

Звучит «Мое Отечество» Густава Эрнесакса в исполнении эстонского академического мужского хора...

Эндель этого не ожидал. Тем не менее приемник не выключает. Стоит, точно завороженный. В конце концов начинает даже подпевать.

На стене появляется величественный памятник - Бронзовый солдат.

Эндель (его голос звучит по динамику). Хорошо…

Взгляд устремлен поверх зрительного зала.

До чего же хорошо! И как кстати звучит эта музыка!! Гениально!! Это наша музыка!! Это наша гордость!! Так держать!!

На экране появляется толпа, нападающая на полицейские ряды. Полицейские прикрывают Бронзового солдата.

(По-прежнему глядя поверх зала). Остановитесь!.. Одумайтесь!.. Вы граждане Эстонии! Свободной Эстонии! Неужели не можете понять: Эстония не Россия! Мы теперь независимые! Или моя Родина для вас по-прежнему клочок империи?! клочок Советского Союза?!

Замолкает.

Музыка постепенно стихает.

Экран пустеет.

(В себе). У эстонцев теперь свой парламент… У эстонцев теперь свое правительство… Это наша музыка… Это наш академический хор…

Входит Мария.

Мария (встревоженная). Что случилось?! Почему ты стоишь?! Тебе надо лежать и лежать!

Эндель. Совсем не обязательно.

Мария. Что значит – не обязательно? В больнице все решает врач. Быстренько в постель!

Эндель. Сил нет валяться…

Мария. Никаких фокусов…

Эндель (в себе). Умирать, так стоя…

Мария. Как ты можешь такое говорить?! У тебя сердце больное! Ты это поймешь однажды?! Оно у тебя в полном расстройстве!

Эндель. Чепуха. Все это, милая моя, че-пу-ха…

Мария. Я теперь уверена!.. да – уверена! – все началось с твоим сердцем намного раньше! Только ты молчишь и молчишь! Меня точно уже на свете нет!!

Эндель. Фу ты ну ты! Как можно так говорить, Маша? Ты же знаешь, я неуравновешенный тип… эдакий - ла-ла-ла...

Мария. Прекрати.

Эндель (театрально). Я – артист!! (С горькой иронией).  Хе-хе… Погорелого театра… А если точнее – засранец, который не ведает покоя… который и тебе не дает спокойно жить…

Мария. Я прошу тебя, Эндель!

Эндель. Для красного словца брякнул: умирать, так стоя. Заруби себе на носу, милая: врачи всполошились из пустяков. Да. Их паника выеденного яйца не стоит…

Мария. Эндель! Милый! Умоляю тебя!

Мария старательно укрывает Энделя.

Приемник здесь не нужен. Давай выясним что к чему, а там… как знаешь. Врач сказал: сердце может придти в норму... Тебе нужен покой... Сестричка забрала приемник?.. Почему стоит на столе?..

Эндель. Потому что она вредная бабенка.

Мария (в отчаянии). Боже мой, боже мой! Как все некстати!

Эндель. Машенька, милая, при чем тут боженька? Ты у меня атеистка. Убежденная, непреклонная. Ты веришь только в любовь… правда? не так ли?.. а за одно и мне достается… хе-хе.

Мария. Ну что ты, в самом деле?..

Эндель. Ты – чудо! Меня до неба превозносишь. Неужели я такая уникальная персона?

Мария. Да что с тобой, Эндель?

Эндель. Прости… Черт знает, что со мной происходит… Места себе не нахожу… (Меняя тон). Хорошо нам с тобой вдвоем… вот уже многие, многие годы...  

Мария (не слушая Энделя). Как некстати эта свистопляска началась…

Эндель. Свистопляска? Какое замечательное слово! Ай да филолог! Ай да молодец! Свистопляска… Вот именно! Черт бы их всех там побрал! Свистопляска… А если подумать... если взглянуть трезво на происходящее – все идет нормально.

Мария. Я имею в виду памятник.

Эндель. Я тоже имею в виду памятник… Если коротко: все должно быть на своих местах…

Мария. На своих местах? Значит памятник стоит не на своем месте?

Эндель. Значит - так… В прошлом году ты замечательно бросила...  с досады, конечно, но чертовски верно… Бронзовому солдату в центре города не место… Припоминаешь?

Мария. У меня на то были причины. У меня были очень серьезные причины.

Эндель. Совершенно верно – очень серьезные… и эти причины никуда не девались…

 Мария. Меня возмущает… буквально бесит, когда в центре города, на глазах у прохожих, пьют водку…

Эндель. Куда бы еще ни шло - шампанское, а то ведь - горькую.

Мария. С тобой нормально разговаривать невозможно.

Эндель. Заметь, родная, они водку пьют с шиком - с красным знаменем в руке… нагло поглядывая по сторонам… прежде всего, конечно, – на эстонцев… Так и ждут, чтоб им в морду дали...

Мария. Эстонцы тоже хороши. Нечего сказать – придумали. Я имею в виду правительство. Нельзя же так - раз и убрать памятник. Скандал... Ты не можешь даже представать себе, что в городе творится … что там сейчас происходит…

Эндель. Милая моя Машенька, я в курсе событий. Со всеми его подробностями. По радио идет трансляция. Вот так, блин…

Мария. Прекрати. Мне не до шуток.

Мария замыкается.

Эндель. Ну, хорошо – молчу…

Помолчали.

(С болью). Машенька! Милая! памятник должен стоять там, где лежат герои! Понимаешь?! Там, где лежат истинные воины!

Мария. А вот внуки так не считают! Они против сноса памятника! Это крик души у них!

Эндель. Памятник не сносят. Ты это прекрасно знаешь. Его перемещают туда, где он уместен. Туда, где лежат воины Второй мировой... Первой мировой… (Подчеркнуто). Освободительной войны тоже!! Прежде всего – Освободительной!!

Мария. Но не таким же образом! Милый, там море полиции. Технику подкатили…

Эндель. Там с ума посходили зомби. Элементарный шабаш. И это все уже не первый год… Беспорядки кому-то очень нужны.

Мария. Известно кому.

Эндель. Ты права - политикам. Но только политикам оттуда. Ими манипулирует Москва… ухмыляются и науськивают… они до сих пор больные…

Мария. А эстонские демократы? Не больные? Понагоняли полицейских… технику… и под покровом ночи собираются памятник утащить черт знает куда!

Эндель. На воинское кладбище…

Мария. Равнодушных сейчас нет и быть не может!

Эндель. Маша, милая, возьми себя в руки.

Мария. Как тут успокоишься?.. Хотя, и надо бы... Хотя бы из-за тебя… 

Помолчали.

Эндель. Дело вовсе не в памятнике…

Мария. Тогда в чем дело, Эндель?

Эндель. Русские этого понять не могут… не в силах… не в состоянии… Лучше скажем так: откровенно не хотят ничего понимать…

Мария. Выходит, я бестолковая?

Эндель. Во-первых, ты не русская… Ты… как это сейчас говорят? – русскоязычная?.. А во-вторых… (Взрывается). Милая Машенька! Ты все прекрасно понимаешь! Советская историография все исказила!! Все поставила с ног на голову!! Так повелел товарищ Сталин!!

Мария. Прекрати.

Эндель (склоняется к Марии, шепотом). Империи никогда не бывают справедливыми…

Мария. Прекрати. Прошу тебя.

Эндель. Империи просто не имеют права быть справедливыми… Иначе… каюк. Хана тогда империи.

Мария. Не хочу больше.

Эндель (в себе). Уничтожать… подавлять… несогласных истреблять… Не мы ли с тобой знаем, что такое преследования, что такое тащить за собой отвратительный хвост… Я у них на заметке сколько лет?.. скоро уже сорок лет?..

Мария. А сейчас? Что сейчас происходит? Режиссеры хотят сделать фильм по твоей пьесе, а им что говорят?

Эндель. Не рекомендуем.

Мария. Или им не известно, почему ты пишешь по-русски?

Эндель. Да-да – по-русски. Нонсенс. Эстонец, который пишет по-русски…

Мария. Или это так уж важно? Вот если бы ты писал по-английски…

Эндель. Теперь они господа. И деньги у них нешуточные … Деньги, это, милая моя - власть…

Мария. Как больно.

Эндель. Живу в Эстонии, а пишу не на родном языке…

Мария. Они тебя просто ненавидят.

Эндель. Они меня вычеркнули. Меня нет и все… ОК.

Мария. Как все это знакомо.

Эндель. А нам и так хорошо. Не правда ли, милая моя Машуля?

Мария. Тебя не любят за правду.

Эндель. А ну их к черту. И вообще - кто правду любит? Себя любят, вот и все пироги.

Мария молчит.

Мы с тобой гордые и свободные…

Мария (отмахиваясь). Ах… Кому нужна наша гордость?

Помолчали.

Эндель. Молодежь, которая там дебоширит, родилась в Эстонии… уже в свободной Эстонии… а какие телеканалы смотрят?..

Мария. Сам знаешь.

Эндель. И ты знаешь - российские. (Вспыхнув). А что такое Эстония, они знать не желают!!

Мария (с мукой). Эндель! милый! ты капитан Советский Армии! Капитан! Памятник поставили в твою честь! В честь победы над фашистами!

Эндель. Памятники ставят в честь павших… Истинные солдаты погибают на полях сражений…

Мария. О чем ты?

Эндель. В Таллинне боев не было… В Таллинне боев вообще не было…

Мария. Знаю. Не было.

Эндель. Возле памятника лежат не герои…

Помолчали.

Мария. Дома тебя нет. По городу шатаешься, точно неприкаянный…

Эндель. Пишу и пишу… А что мне еще остается?.. Плохо, что без оглядки пишу.

Мария. Без оглядки? А я считаю, как раз в этом твое достоинство. Твое бесстрашие их бесит…

Эндель. Бесстрашие не кормит, милая моя.

Мария. Нас это и раньше не пугало… Были времена, когда бесстрашие было чревато.

Эндель поет «Мое Отечество».

Мария (слушая Энделя). Я плохо знаю эстонский язык…

Эндель смолкает.

Должным образом я эстонский, все-таки, не знаю…

Эндель. У нас с тобой жизнь открытая, светлая, чистая… уже долгие, долгие годы…

Мария. Ты исколесил всю Эстонию.

Эндель. Вдоль и поперек.

Мария. Ты встречаешься с людьми.

Эндель. Мне это необходимо… Меня это очень кормит… Я всегда предпочитал стариков. Старики – мои университеты. Мой ликбез… Правда до сих пор живет на хуторах.

Мария. А я все та же – прежняя… советская…

Эндель (с болью). Маша!.. милая!.. ты для меня самая, самая!.. Одна единственная и навсегда!

Мария. Жили, жили, а проблемы врозь? Проблемы только твои? Или мне отойти в сторону?

Эндель. Фу ты, ну ты…

В палату вкатывают койку.

На койке лежит Отто.

Катят койку Линда и Сандер.

Мария. Больница в эту ночь переполнится героями… Неужели политики не понимают, что сердца ветеранов не каменные?..

Койку оставляют стоять непроизвольно…

Линда. Уже восьмой час...

Мария. Да-да, восьмой. Извините. Я задержалась.

Линда. С посетителями у нас очень строго.

Мария. Все. Ухожу.

Мария целует Энделя.

Завтра жди меня в четыре. Будь молодцом… (Линде). До свидания. Большое вам спасибо за все.

Линда. До свидания. Всего вам хорошего.

Мария приемник не берет… Забывает?

Линда обслуживает Отто: приставляет аппаратуру и прочее…

Сандер пытается ей помочь, но… скорей, мешается.

Линда (Сандеру). Большое спасибо. Присаживайтесь. Опыт у меня не маленький. Одной мне привычней.

На экране появляется кардиограмма Отто.

Линда смотрит на кардиограмму. Записывает что-то в журнал.

Эндель, поймав взгляд Линды, кивает в сторону Отто.

Линда в ответ кивает в сторону кардиограммы.

Неожиданно доносится песня В. Соловьева-Седого «Соловьи».

На экране сцены боевых действий…

Эндель (по динамику). Кто такое не пережил, тот не может понять ни-че-го… Как можно делать политику, не пережив всего этого?..

Музыка стихает.

Экран пустеет.

(По-прежнему по динамику). Хорошее словечко - кавардак… Милые мои, разрубите меня пополам… Ох и времена, ох и жизнь моя дурацкая… Все идет кувырком… Все летит в тартарары… Какое замечательное словечко - кавардак…

Эндель поглядывает на вновь прибывших.

Сандер, озабоченный, смотрит на отца.

Эндель. Линда…

Линда подходит.

Присаживайся. Тебе необходимо отдохнуть.

Линда. Некогда мне отдыхать.

Эндель. У тебя нет ощущения, что мы живем в Советском Союзе?

Линда. Я вас не понимаю.

Эндель. Ты Венгрию помнишь?

Линда. Венгрию?

Эндель. Я имею в виду восстание венгров…  в пятьдесят шестом… Тогда венгров разогнали танками… Потом танки вертелись на улицах Праги... А мы?.. А у нас в Эстонии?.. А ведь мы носили красные знамена, господа… Кто желает мне возразить, тому не место в Эстонии…  в свободной Эстонии…

Линда. Простите. Работа не ждет.

Линда идет к столу.

Эндель. Если откровенно… если все - как есть… моя жена носит меня на руках… да-да – на руках… Не верите?.. Моя жена – мой ангел хранитель… мать моего замечательного сына...

Сандер (по динамику). Этот тип явно не в ту палату попал.

Эндель. Имейте в виду, господа, я - офицер… Офицер Советской Армии…

Сандер (по динамику). По всему видно - сволочь.

Эндель. Но прошу с выводами не торопиться… ибо вторую половину жизни я работал в кочегарке… да, милые мои – я работал в кочегарке истопником…

Сандер (по динамику). Наверняка переживает за своих недоносков… Эксцентрик, похоже, разволновался.

Эндель. Представьте себе: я пошел махать лопатой… чтобы иметь время бродить по Эстонии… Принялся бродить от хутора к хутору… в которых доживали свой век старики… старики еще те – досоветские…

Сандер (по динамику). Куда он клонит?.. А ведь интригу держит… Оригинал…

Эндель. Колхозы я, конечно, обходил стороной…  Господи! до чего же додумались! В Эстонии – колхозы!. В Эстонии потянули лямку пьяные колхозники... и так пятьдесят идиотских лет.

Сандер (по динамику). Отцу скучать тут не придется… Эксцентричный тип…

Эндель. А в поселках стали строить хрущевки... Издевательство над здравым смыслом… Этажные дома на просторах полей… Слияние деревни с городом… Партия – наш рулевой…

Сандер (по динамику). Что-то он думает о событиях в городе?

Эндель. Невероятно, но факт: мне довелось встретиться с лесным братом… Этот мужественный человек купил себе красный паспорт… жил вполне легально… Вот с кем были потрясающие беседы… Вот где я нашел бесстрашного человека…

Сандер (по динамику). Явно шокирован событиями в городе… Говорит одно, а думает о другом.

Эндель. Моя жена ужасно волнуется… когда девятого мая, в день Победы, возле Бронзового солдата собираются ветераны… В душе я, конечно, там - с ними, с братьями по оружию… Маша ждет: пойду, не пойду?… а я заранее знаю  – возле памятника начнется безобразие… шабаш красный…

Сандер (по динамику). Однако, любопытный тип...

Эндель. Задиристый президент России принялся играть скверную игру… начал дергать ветеранов за нервы… а в результате?.. что было в прошлом году?.. к памятнику стали собираться с красными знаменами… (Кричит во все горло). Оставьте Эстонию в покое!! Сами во всем разберемся!!

Линда. У памятника даже водку стали распивать... Раньше такого не было…

Эндель. Водку, говоришь?.. Машу это крайне возмущает… Сквер - раковая опухоль Таллинна…

Линда. Наша квартира выходит окнами на памятник… Все, как на ладони...

Эндель. Революция перед окнами…

Линда. В прошлом году дошло до драки…

Эндель. Эстонцы сцепились с русскими… В Кремле, несомненно, руки потирали…

Отто (вспыхнув). Эстонцы у себя дома!!

Пауза.

Мы у себя дома!!

Эндель. Ты это кому?.. Мне?

Отто. Черт бы нас всех побрал!. Живем, точно не у себя дома!..

Эндель. Потому что русским на нас плевать… у них свои проблемы… им домой хочется – в Советский Союз…

Отто. Даже не пытаются ничего понять!

Эндель. Плевать. Их мысли там - в России.

Отто. Памятник прочь и – точка! Шагайте на кладбище! Там солдаты! Там воины! Настоящие войны!

Отто. Чего захотел… На кладбище скучно… Никто не видит, как ты машешь красным знаменем… никто не слышит твои героические речи…

Линда. В прошлом году митинг устроили…

Эндель. И это в центре города!  И это в наше-то время!

Отто. Сандер…

Сандер встает.

Ступай домой... Я скоро… Я вылезу отсюда… Разучился держать себя в руках… Какой стыд!..  Мне еще много надо сделать… Ступай… День-два и меня здесь не будет…

Сандер. Так и не успели поговорить...

Отто. Да-да, приехал всего лишь на несколько дней и – вот тебе… Не сегодня – завтра я выберусь отсюда...

Сандер. Знай наших?

Отто. Что?.. Да-да, знай наших.

Сандер. Тогда – до завтра? Время посетителей закончилось.

Отто. Ступай.

Сандер. Завтра буду в четыре. 

Отто. Но в город не ходить. Ты меня понял? В город чтоб ни шагу. Там без тебя разберутся.

Сандер. Хорошо, отец. Все будет, как ты сказал, как ты считаешь нужным.

Сандер направляется к выходу.

(Линде). До свидания.

Линда. До свидания.

Эндель (кричит вслед). До свидания, Сандер!..

Сандер уходит, не ответив Энделю.

Пауза.

Линда…

Линда оборачивается.

Я буду очень тихо… Очень, очень… Обещаю... Я к уху приложу… Все будет ОК… Тишина полная…

Линда, поколебавшись, подносит приемник.

Спасибо, родная. Тише воды, ниже травы. Не могу я спокойно валяться… В такие минуты просто невыносимо… Как можно быть не в курсе таких событий?

Линда. Ох, и попадет мне завтра.

Эндель. Все между нами. Могила. Я разведчик. Да-да. Могу сказать - лихой разведчик. Если честно: у меня куча орденов… (глядя на Отто) это за мои лихие дела…  советские ордена… А у тебя какие?.. Кресты?.. Немецкие?.. А вот у меня даже Орден Красной звезды имеется… Орден Славы… Спасибо, милая. Оправдаю твое доверие.

Линда тут же выходит из палаты.

Жена хотела приемник унести домой... Оставила... Не сомневаюсь – умышленно оставила… Она у меня умница… Могу сказать коротко: она - чудо!..

Отто молчит.

Ты наверняка считаешь, что чудес не бывает на свете…

Отто (по динамику). Нервный тип… И то верно - не до спокойствия сейчас…

Эндель. Я на собственном опыте убедился – чудеса бывают. Не слишком много на свете чудес, но одно из них меня приголубило… Это моя Маша… Теперь и помирать не обидно…  

Отто молчит.

Эндель прикладывает приемник к уху.

(по динамику). «… а потому мы вас убедительно просим: не появляйтесь в городе. Без необходимости на улицу лучше вообще не выходите. Оставайтесь дома и будьте спокойны, будьте уверены - порядок восстановится. Зачинщики беспорядков будут задержаны и привлечены к ответственности…».

(В полный голос). А ведь верно, черт бы их побрал!.. не дай бог - стенка на стенку начнется...

Отто. Что там?..

Эндель. Просят оставаться дома… Порядок будет восстановлен… А я в этом и не сомневаюсь…

Отто. Спасибо.

Эндель приглядывается к Отто.

Эндель. Кому спасибо?

Отто. Правительству.

Эндель. Понятно… Правительству… А что ты обо мне думаешь?

Отто (по динамику). Такого не сразу поймешь… Эстонец?.. Говорит без акцента… Все-таки - эстонец…

Эндель. Да-да, я оккупант… Скажу больше, я капитан Советской Армии… Не полковник, конечно, а уж тем более - не генерал, и все-таки… Вот так-то, брат…

Отто (по динамику). Эксцентричный тип.

Эндель. Ты не обиделся, что назвал тебя «братом»?..

Отто (по динамику). Такой ва-банк – запросто…

Эндель. Я и пенсию получаю российскую... Хорошая у меня пенсия... А вот какую пенсию получают эстонские герои – понятия не имею…

Отто (по динамику). Оригинал… А только я и не таких видывал...

Эндель. Да-да, - трепач. Это у меня с детства… Я и на фронте слыл… что-то вроде весельчака… любитель покуролесить… особенно -  перед операцией.

Отто (по динамику). Пустозвонство облегчает душу… Явно взволнован.

Эндель. Жизнь – забавное приключение…  да вот, сам видишь… стоп!.. яма... хе-хе… могильная… добро пожаловать, разлюбезные, неугомонные… А вот этого и не хотелось бы… В яму нам с тобой рановато… Как ты считаешь?.. У тебя, я слышал, дома дел невпроворот?

Отто (по динамику). Если бы ты знал, кто я такой...

Эндель. Я эстонец с гнильцой… потому что - трепач… А тут еще, понимаешь, мемуары затеял… Представляешь?.. Не мало лет пишу черт знает что… никому не нужной ерундой занимаюсь… А вот название придумал гениальное… Не веришь?.. «Исповедь кретина»… Что скажешь?

Отто (по динамику). Лихо. С названием у него, действительно - гениально. Не каждому в голову такое придет...

Эндель. Я - оккупант… Завоеватель... (Не без вызова поет по-русски). «И наш бронепоезд стоит на запасном пути!..»… Не страшно?..

Отто (по динамику). Шут гороховый.

Эндель. Ты хоть по-русски понимаешь?.. Может, с тобой надо по-немецки? Ахтунг, ахтунг! Хенде хох!.. Неласково получается…  Одной ногой в могиле, а сердце… точно у новорожденного…

Отто (по динамику). Горечи в нем накопилось не мало…

Эндель. Жизнь моя, могу я тебе доложить - двухсерийная… Первая серия: а вот он и я!.. перед вами  развеселый красавчик!.. прошу любить меня и жаловать!.. на радость моей драгоценной мамочке!.. Жил я без страха и упрека...

Отто (по динамику). А ведь не врет… Что-то он про вторую серию выдаст?

Эндель. Вторая серия – ни в какие ворота… получилась совершеннейшая чепуха… и потянулись шлейфом проблемы… из года в год… и все это ради чего?.. Ладно… Будем считать, жизнь - псу под хвост…

Отто (по динамику). Лихо…

Эндель. Не мало лет я тащу себя, точно барон Мюнхгаузен… за шиворот… слыхал про такого?.. про барона Мюнхгаузена?.. который из трясины себя за шкирку… а я - из советского дерьма…  А кому все это надо?.. одной единственной и неповторимой - моей Машеньке… Она в меня верит… Ты понимаешь? - верила, верит и будет верить до конца дней своих… ужас какой-то… правда?

Отто (по динамику). Что-то кровоточит в нем … и вовсе не из-за этих событий…

Эндель. Моя самая глубокая тайна… Хочешь?.. Моя самая сладостная болячка…

Отто (по динамику). А ведь не врет.

Эндель. Мне за Машу обидно… Лично мне на все плевать… как говорят русские – плевал я на вас с высокой колокольни… Знаешь… мы с Машей - два колеса одинокой кибитки…

Отто (по динамику). Исповедь далеко не кретина…

Эндель. Ты по-русски понимаешь?.. Владеешь?.. Такие, например, словечки тебе знакомы: зубоскал… трепач… хмырь болотный…

Отто. Пошел на хуй...

Эндель. Что?

Эндель разевает рот… и вдруг разряжается хохотом.

Вбегает Линда.

Пытается понять, что происходит.

Линда! Прости нас, милая! Тут фронтовики, понимаешь ли, разговорились! Ха-ха-ха! Не для женского уха у нас тут воспоминания!

Линда садится за стол.

Берегитесь, милые мои, фронтовиков! - все у них лихо: несут околесицу... и при этом стучат себя в грудь, точно былинные богатыри! Ха-ха-ха!..

Отто. Лагерники…

Эндель. Ты сказал - лагерники?.. (Линде). Вот так. Мы с ним лагерники… Понятно… Ты, значит, оттуда? - из страны чудесь? из страны лагерей?... Я с орденами, а ты?.. (Линде)...  Он - терра инкогнито… земля непонятная… непостижимая… Ты там что, срок отбывал?.. в стране чудес…

Линда. Больному нужен покой.

Эндель. Милая моя… старики живут и умирают молча… Редко выползают к равнодушным людям… к равнодушным политикам… Несправедливость, вот что убивает стариков…

Линда. Прошу вас - успокойтесь.

Эндель.  Да-да. Извини. (Отто). Рад был с тобой познакомиться. Меня зовут Эндель. (Линде). Все. Ни слова.

Эндель прикладывает приемник к уху.

Звучит мужской хор.

Линда выходит из палаты.

Отто. Что там?

Эндель. Мужской академический. Хочешь?

Отто. Режим нарушать не надо. Будут новости – скажешь... Меня зовут Отто.

Эндель (выключив приемник). Рад. Очень рад...

Отто молчит.

Чего эстонцам недостает, так это открытости, откровенности.

Отто. Или не знаешь – почему?

Эндель. Знаю… У каждого эстонца в душе лежит заветный камень. На камне золотом выбито – не болтай. Русские такое понять не могут. У них молчаливость - признак трусости… Русских много, у них такой проблемы нет… а нам… молчи… приспосабливайся…

Отто. Врешь… Это ты приспособился.

Эндель. Больше того, милый мой, бери гораздо дальше... я родился в России… в Ленинграде… в Санкт-Петербурге…

Входит Линда. Она заметно взволнована. Не находит себе места.

К конце концов садится за стол.

Эндель. Что там?..

Линда молчит.

Линда…

Линда. Что?

Эндель. Что-то случилось?.. Что-то с памятником?.. Мы же видим с Отто - что-то случилось…

Линда молчит.

Так не честно, Линда… Думаешь, нам лучше ничего не знать?.. Лежать вот так, как два бревна, и молчать?.. Тогда ты нас совершенно не понимаешь…

Линда молчит.

Я сейчас встану и пойду выяснять… По телевидению идет репортаж?.. Трансляция?

Линда молчит.

Мы оба тебя очень просим…

Линда. Они бьют витрины магазинов…

Эндель. Кто бьет?

Линда. К памятнику их не подпустили, тогда они толпами направились к центру города…

Эндель. Так… И что же?.. Что там происходит?

Линда. Витрины бьют.

Эндель. Значит, они уже в центре города?.. Возле памятника магазинов нет, насколько я знаю.

Линда. Они уже на улице Виру...

Эндель. Понятно.

На экране узкая, средневековая улица. Окна витрин ярко освещены, но стекол нет - разбиты.  Тут властвует толпа.

Линда. Там магазин моего брата.

Эндель. Полиция что же?

Линда. Полиция не поспевает. Похоже, полиция такого не ожидала. Надеялись, что все завершится у памятника…

Эндель. То-то по радио просят в городе не появляться. Сидите дома, не волнуйтесь, сами справимся… Так-так…

Линда выходит.

Отто. Ты должен радоваться.

Эндель. Я? Радоваться?..

Отто молчит.

Знаешь, что говорят русские? Крути педали пока не дали… Нет, ты не из тех, которые крутят педали...

Отто. Ты, однако, наблюдательный.

Эндель. А как же иначе?.. Я вернулся на Родину… считай - к самому себе вернулся… на Родину отцов пожаловал… Не случайно придумал название «Исповедь кретина»…

Отто (по динамику). К этому типу стоит прислушаться…

Эндель. Ты мемуары написал?..  чтоб для потомков... Ладно, молчу... Не дай бог - снова начнешь сквернословить…

Помолчали.

Это у меня с детства – жить навыверт… Я тип опасный… Крайне не осторожный... Меня любят и ненавидят...  В последние годы в основном ненавидят… особенно те, которые сумели хапнуть… которые здорово нынче преуспели… «перестройку» под себя перестроили… Их кредо – хватай… Притихли теперь, затаились… в новеньких виллах сидят… а детишкам своим нашептывают: давайте, милые, давайте - миллионами ворочайте… мы свое дело сделали… у вас теперь есть, чем заниматься…

Отто. Это твои «товарищи»… (С презрением). Освободители.

Эндель. Они самые… А я, негодник, любил и буду любить трепаться... Вот и ты меня послал куда подальше… Я для них что-то вроде подонка… что-то вроде предателя…

Пауза.

Отто. Прости…

Эндель. Да что ты?.. Я обожаю дерзких… Открытых, отважных... (Не сразу). Я правильно понял, ты был в Сибири?.. Срок отбывал?.. 

Отто (по динамику). А ведь вытянет все, что ему надо…

Эндель. Эти господа, бывшие которые, отвергают меня уже не мало лет… Прекрасно усвоили сталинскую формулу: есть человек – есть проблема, нет человека - нет проблемы… Теперь подбоченились… почему, видите ли, пишу по-русски?.. (Помолчав). Нашу семью репрессировали… Все там - на Урале… детство, учеба, университет…

Отто (по динамику). А ведь с ним любопытно...

Эндель. А в результате получился из меня идиот… Полный кретин… Я - манкурт… Знаешь, что это такое?

Отто (по динамику). Идиотом сам себя не каждый назовет.

Эндель. Даже русские это слово мало кто знает… Они и есть манкурты… гомо советикус…

Отто. Манкурт?.. По-моему - тюркское слово.

Эндель. Точно. Тюркское. Монгольские орды налетали на славян… из-за Урала… Триста лет держали русских в страхе… налетят, похватают детишек, обмотают им голову мокрыми полотенцами, полотенца высыхают, сжимают головы малышей, да так, что от боли малыши теряют память - делай теперь с ними что хочешь… Можешь меня поздравить: я уже не манкурт… Выкарабкался… Как только Эстония обрела независимость – полез я в архивы… Боже ты мой! отец-то у меня - герой! Ты представляешь? А я и не знал… (Приглядывается к Отто).  Я тебе не надоел?

Входит Линда.

Садится за стол.

Линда, что там?..

Линда (теряя самообладание). Или вы до сих пор не поняли, где находитесь?!

Эндель. Да-да. Прости.

Линда, смутившись, тут же выходит из палаты.

На Виру престижные магазины… Братишка у нее, похоже, преуспевающий… Не зря по радио просили не дергаться… не появляться в городе… Я бы точно ввязался в драку… А ты?..

Отто (по динамику). Такой ввяжется.

Эндель. На счет Сибири верно?.. Ты там побывал?

Отто молчит.

Разбрелись эстонцы по всему свету… Не от веселой жизни, конечно… а вот теперь – не надо бы… Теперь надо детишек рожать… побольше малышей…

Возвращается Линда.

Линда, чем твой брат занимается?.. Он бизнесмен?..

Линда понимает, что с этим невозможным Энделем придется смириться.

Чем он  торгует?

Линда. Ювелир... У него ювелирный бизнес.

Эндель. Вот-вот: ногой витрину - трах!.. золото - в карман, брильянты – в другой, и – делай ноги… Я бы им яйца оторвал… Моя бы воля… (К Отто). Ты где воевал? На каком фронте?

Отто. Лупил таких, как ты.

Эндель. Понятно… Лупил таких, как я…  Плохо, видно, лупил…

Отто. Много ты знаешь…

Линда опять выходит из палаты.

Эндель. Хорошо уже то, что жив остался… Звание у тебя какое?.. Ты наверняка офицер... На рядового не похож…

Отто. Мои рядовые тоже кое-чего стоили.

Эндель. Понятно… Должен заметить - твой сынок воспитан неважнецки… Не надо бы нам, эстонцам, друг на друга бочку катить…

Отто. Это ты бочку прикатил…

Эндель. Да-да... с красными микробами… Бочка с вредоносными бактериями… Это по глупости… Что ни говори – манкурт… А вот почему родился в России… сам не знаю - почему… Батюшка в могилу ушел с великими тайнами… Копаюсь в архивах, копаюсь… Интернет перелопатил – толку мало… Зато первая бомба была, можно сказать, фугасная… я имею в виду первую справку… В архиве выдали мне не справку – бомбу фугасную...

Отто (по динамику). Открыт буквально на распашку…

Эндель. Мне эстонского гражданства не давали… родился-то в России… Даже Маша получила гражданство раньше меня… Кстати. Представляешь? - она подписалась под бумагами поющей революции… В те дни в любую минуту могли появиться советские танки… Вот так-то, брат… Чудо!.. Свободолюбивая, красивая личность… Что ж, отправился я в архив - кто, все-таки, мой отец? Он как-то говорил мне, пацану… еще там - на Урале, что он офицер… Я тогда на это не обратил внимания… чепуха какая-то…  А тут - трах-та-ра-рах! – отец участник Освободительной войны! Полез я в Интернет - кто же, все-таки, отец?.. Гражданство по той справке дали мне мигом…

Отто. Манкурт.

Эндель. Да, голова моя с детства была обмотана красным кумачом… «Пролетарии всех стран соединяйтесь»… А вот отец молчал…Тогда, в общем-то, все молчали. Я бы не молчал…

Отто. Таких к стенке ставили.

Эндель. Да-да, к стенке. Ты, видно, калач тертый.

Отто (по динамику). Таких лупил, как ты - от души…

Эндель. Все молчишь да молчишь…

Отто (по динамику). Все болтаешь, да болтаешь…

Эндель. Ты где воевал? На каком фронте?

Отто (по динамику). Эстонию защищал.

Эндель. Сибирь здорово людей калечит… (Взорвавшись). Мы живем в свободной Эстонии! Теперь уже свободной! Или опять что-то не так?!

Вбегает Линда.

Линда. Что случилось?

Отто ухмыляется.

Эндель (раздраженно). Сними с меня эту паутину, в туалет надо.

Линда освобождает Энделя от проводов.

У меня аритмия уже сто лет. Вдруг обнаружили, понимаешь, всполошились, ай-ай-ай! а я уверен – сто лет. Жену только перепугали… Она во мне души не чает… это же понимать надо!.. Теперь и у нее аритмия начнется… (Бубнит себе под нос). С таким, как я, похоже, счастье кислое. Во все дырки лезу… (Возмущенно). Скучно, господа! Скучно!.. (Опять себе под нос). Не по мне такая жизнь... Не жизнь – дохлятина… В рот воды набрали… (Освободившись от проводов). Спасибо, милая.

Эндель направляется в туалет.

Линда (не сразу). Беспокойный человек.

Отто молчит.

Я могу перевести его в другое место… Временно, хотя бы… Хотите?

Отто (не сразу). Не надо.                       

Линда. Пусть  посидит в холле. Вам волноваться нельзя.

Отто. А ему можно?

Линда. Что я могу поделать?

Отто. Как там витрина?.. Разбили?

Линда. Да… Мне так показалось… Операторы снимают сверху. Со второго этажа… Разбивают витрину и лезут внутрь… Несут, несут… даже девчонки… бюстгальтеры… ерунду всякую…

Отто. Как же – права человека… Начнет теперь Россия кричать на весь мир: ущемление прав личности…

Линда. Сердце болит за брата. Столько сил, столько бессонных ночей с этим бизнесом… У него ведь тоже были проблемы со здоровьем… Неужели он все это видит?

Отто. Надо брать зачинщиков. Прежде всего – зачинщиков.

Линда. Рейтинг полиции очень высокий. Где-то я читала: шестьдесят пять процентов. Выше президентского.

Помолчали.

Отто. Он давно здесь?

Линда. Вторая неделя пошла.

Отто. Что-нибудь серьезное?

Линда. Аритмия. Врачи не могут понять, в чем причина. Ему два раза ритм восстанавливали, проходит день, другой – опять нарушение. Температура держится. Хотят понять – отчего температура... Врач к нему с большой симпатией… Лучше всего, не обращайте внимания…

Отто. Каковы мои дела?

Линда. Поднимут вас. Можете не сомневаться.

Отто. Сам поднимусь.

Линда. Все зависит от человека. Это верно.

Появляется Эндель.

Эндель. В конце семидесятых годов нет-нет да и загляну в министерство культуры… в советское, разумеется… А теперь представьте: иду по коридору… кожаные диваны… сверкающие пепельницы… важные персоны стоят при галстуках… курят… беседуют… как только меня увидят – шмыг по своим кабинетам… (Линде). Что скажешь?.. Ля-ля-ля?.. Чепуху болтаю?

Линда. Я вам верю.

Эндель. Что?

Линда. Не знаю почему, но я вам верю…

Эндель (на Отто). А вот он не верит.. потому что я гнилой… ля-ля-ля… (Линде). Как ты думаешь, почему короли у себя во дворцах шутов держали?.. Король Лир зачем держал шута?

Линда. Для забавы, наверное.

Эндель. Шут говорит правду. Всегда только правду… Шут - второй человек в государстве. Понимаешь?.. Вассалы, как правило, шутов ненавидят. Теперь – господа, как же... а шуту: вот тебе, вот тебе… (Линде). По-прежнему веришь?

Линда. Почему вы сомневаетесь?

Эндель. Бред сумасшедшего… потому и сомневаюсь…

Линда. Ну, что вы так?

Эндель. Как – так?

Линда. Наговариваете на себя.

Эндель. Специальность у тебя отменная – гладить по головке.

Линда. А вы обманывать не умеете…

Отто. Вопль одинокого  в пустыне.

Эндель приглядывается к Отто.

Эндель. Во всяком случае, иронии я не услышал.

Линда. Очень хорошо о вас сказано.

Эндель. Я весь, как на ладошке… оттого и оплеухи мне да мне… (Отто)… а вот ты-то что?

Отто. Обиженный орденоносец…

Эндель (Отто). Тебе известно, что эстонские красные части прямо с фронта уходили в леса?.. в сорок четвертом?.. Целыми подразделениями исчезали в лесах… Знаешь об этом?

Отто. То были настоящие эстонцы.

Эндель (Линде). Уходили сопротивляться сталинскому режиму… А вот меня, к сожалению, среди них не было… Я тогда был идиот, манкурт... (Линде). Имя тем эстонцам, которые уходили в леса - лесные братья…

Линда. Я таких подробностей не знала.

Эндель. Знаю, что не знала. Ты комсомолкой была?

Линда. Была.

Эндель. Люблю дерзких и прямодушных.  Спасибо, девочка.

Линда. За что?

Эндель. И вот мы теперь свободные… а держат меня за горло крепче прежнего… те… которые уничтожали лесных братьев… (Линде). Веришь?.. Все еще веришь?

Линда. Я очень многого не знаю…

Эндель. А вот он знает… Но, видите ли, он побывал там… (Взорвавшись). Я жизнь свою начал там!!

Линда. Хотите кофе?

Эндель. Очень даже... Кофе - мой творческий порох. (На Отто). Ему кофе не дадим. (Театрально). Вставать пора! Ветераны не сдаются!

Отто. Пир во время чумы…

Эндель. Наше дело правое – победа будет за нами!

Отто (по динамику). Аритмия у него не случайна.

Эндель. Тебе полагается слабительное. Тебя накачаем слабительным… Сильный не тот, который каменный…

Отто (перебивая). …а тот, который ля-ля-ля!

Эндель. Ты кто по профессии? Прокурор?

Отто. Ты наверняка из цирка.

Эндель. Я – шут гороховый… это мы выяснили… Линда, как ты думаешь, кто он по профессии?

Линда. Тайна фирмы.

Эндель. Молодцом. Тайна фирмы. Лучше о нем не скажешь.

Отто. Моряк.

Эндель. Что?..

Отто. Я – моряк.

Эндель. Линда!.. Ба!.. да это же романтик!.. Ты понимаешь?! Ты в свою палату прикатила романтика!! Такой никогда! ни за какие пироги не станет драться за немцев! За Гитлера?! Лизать задницу господам? (Приглядываясь к Отто).  Голову даю на отсечение - ты дрался за барахло… Что скажешь?.. Верно?.. (Не получив ответа). Ты воевал, милый Отто, за барахло…

Отто (по динамику). Ему в извилинах не откажешь.

Линда (укоризненно). Ну, что вы так? Почему - за барахло?

Эндель. Я в хорошем смысле. (Отто). Ты воевал за имущество?... (Линде). Он дрался, скорей всего, за собственность… которую отнял у него красный режим в сороковом...

Отто (по динамику). Однако, однако.

Эндель. Отто, ты – собственник… Ты вернулся на Родину за собственностью…

Отто (по динамику). Такому палец в рот не клади.

Эндель. Да-да, таких эстонцев не мало… И вообще, какой эстонец станет драться за немцев? Чтобы в Эстонию опять явились бароны? Господа? Они свое получили в девятнадцатом. В июне месяце девятнадцатого года дали им под зад. Мой отец их лупил. В Освободительной. А я и не знал, родившись в красной  России... (Линде). Кстати, мой отец первый боевой летчик Эстонии… Это я тоже узнал совсем недавно… А в сорок четвертом… немцы оказались здесь в котле… в Эстонии… Попали в котел, когда Кенигсберг капитулировал…  Тогда немцы скоренько погрузились на корабли и - восвояси… Смотали удочки… Сражаться остались эстонцы… (Вдруг). Ты под Нарвой дрался?..

Отто. Да…

Пауза, полная ожидания.

За папу и за маму…

Эндель. Мама и папа в Сибири?

Отто. Да.

Эндель. Ты их могилы видел?

Отто (по динамику). Вроде бы, не дурак, а вопросы задает идиотские.

Эндель. Идиотский вопрос… (Линде). А ты говоришь: не приставай к человеку… Спасибо, друг, спасибо. К моей «исповеди» будет что прибавить. (Отто). Не возражаешь? Ты не обиделся на счет барахла? на счет собственности?

Отто. Я дрался за барахло… но, прежде всего - за маму и за папу…

Эндель. Спасибо, друг, спасибо. Я рад, что с тобой познакомился.

Отто. Конфисковали у нас знаменитую на всю Эстонию типографию… три трехэтажных дома отобрали… в общем – все к рукам прибрали…

Эндель. А папу и маму - в Сибирь…

Отто (по динамику). Вот неугомонный…

Эндель. А ты как же?

Отто (по динамику). А ведь ни за что не отстанет.

Эндель. Было, конечно, за что драться.

Отто. Ты до сих пор из коротеньких штанишек не вырос…

Эндель. Это верно. Не вырос. Похоже, никогда не выросту…

Отто. А вот название придумал отменное: исповедь кретина.

Эндель (слышны нотки обиды). А ведь я мог летать над облаками… Точно тебе говорю. С моими-то орденами я мог летать на крыльях советских песен… а вот подробности про отца своего узнал, когда его уже на свете не было…

Линда. Если бы молодость знала…

Эндель. Да-да. Если бы молодость знала…

Линда. Если бы старость могла…

Эндель.  Смогу… Моя женушка говорит: ты свое дело уже сделал… У меня действительно много сделано. Как видишь - смог…

Помолчали.

В пятьдесят пятом эстонскую дивизию расформировали… Нас всех отправили по домам…Тогда я и пошел в кочегарку… Пошел в кочегарку уголек кидать…

Отто. Зачем в кочегарку?

Эндель. В пятьдесят пятом в Грузии были волнения… (К Отто). Ты это должен помнить... Антисоветские… Армия Грузии взбунтовалась…

Отто. Помню.

Эндель. (Линде). После этого все национальные дивизии разогнали… эстонскую тоже… Мне предложили работу в городском исполкоме…

Линда. А пошли работать в кочегарку?

Эндель. Так уж получилось.

Линда. Оригинально.

Эндель. Ты про Солженицына что-нибудь слышала?

Линда. Писатель. Его в СССР преследовали.

Эндель. Молодцом.

Линда. Вы хотите сказать?..

Эндель. Да-да. Именно это я и хочу сказать… А теперь подумайте - какого Машеньке?..  с таким, как я… а ведь удивительная личность! Ну, да ладно… (К Отто). Отняли у тебя три дома… типографию… Значит, в сороковом году ты, все-таки, успел удрать от оккупации? Махнул на Запад?

Отто (по динамику). Что-то бестолковое в нем, все-таки, есть…

Эндель (Линде). Русские в сороковом блокировали Балтию кораблями. Мышеловку устроили для беглецов.

Отто. Никуда я не махал…

Эндель. Плавал на корабле?

Отто. На сухогрузе главным механиком… Про оккупацию Эстонии узнал в Австралии...

Эндель. И явился ты к немцам... (Линде). Взгляни, что там происходит…

Линда выходит.

Ты в сорок четвертом к русским в плен попал?..

Отто (по динамику). Вот еще…

Эндель. Понятно.

Отто. Ничего тебе не понятно… В плен меня никто никогда не возьмет… Дрался бы до последнего патрона…

Эндель. Верю. Такие, как ты, драться умеют.

Отто. Нам пришлось оставить позиции… Горы Синимяэ… Когда мы узнали, что фронт под Тарту прорван - отошли в леса…

Эндель. К лесным братьям?

Отто. Собрал я свой батальон на хуторе... Вопрос поставил прямо – что дальше? Прикидывали так и эдак… Пришли к выводу: надо расходиться… Если Белый пароход покажется – вновь соберемся… Тогда еще была надежда на Белый пароход…

Входит Линда.

Отто замолкает.

Эндель. Так… А потом?

Отто. А потом… а потом пошлая история… рассказывать нет необходимости…

Эндель. Линда, ты знаешь, что такое Белый пароход?

Линда. Кое-что слышала. Поставим капельницу. Ложитесь.

Эндель. Как там солдатик?

Линда. Закрыли его палаткой. Включили свет и работают.

На экране появляется сквер с птичьего полета.

Огромная войсковая палатка светится изнутри.

Линда. Вальпургиева ночь.

Эндель. Что ты знаешь про Белый пароход?

Линда. Я у мамы когда-то спрашивала… То да се… Уклоняется… Я и спрашивать перестала…

Эндель. Твоя мама коммунистка?.. Я имею в виду – была.

Линда делает вид, что очень занята.

Ладно… Как бы хотелось все начать с белого листа.

Отто. Не получится с белого листа.

Линда. Я до сих пор не знаю, откуда должен был приплыть Белый пароход...

Эндель. Из Америки…

Линда. Что – из Америки?

Эндель. Из Америки ждали Белый пароход… Или из Англии… Эстония до оккупации была независимая… А ведь Америка так и не признала Эстонию в составе СССР.

Линда. Впервые слышу.

Эндель. Твой папа кем был?

Линда молчит.

 (На Отто).  Этот молчун - командир батальона. Представляешь?

Отто (по динамику).  Схлопотал ты аритмию не случайно.

Эндель (Отто).  И отправился ты домой… В Таллинн?

Отто (по динамику). Что-то есть в нем симпатичное… детское.

Эндель. В каком районе твои дома?

Отто.  На улице Эндла…

Эндель. Там доходные дома… Линда, ты знаешь, что такое доходный дом?

Линда.  Который сдается в аренду.

Эндель.  Молодцом… (К Отто). А типография?

Отто.  На Лай…

Эндель.  В самом центре… И все эти годы твоя собственность была рабоче-крестьянским... Теперь-то ты хозяин?

Отто.  За пятьдесят лет коммунисты все испоганили… Типографию вообще загубили… Дома вернули, но с условием – жильцов не обижать… не выселять…

Линда.  Все. Спать. Я должна работать.

Эндель.  Какой сон?

Отто.  Ладно, Эндель. Не будем человеку мешать. Завтра…

Эндель.  Спасибо, Отто, спасибо… Ну, что ж… Тогда всем спокойной ночи.

Отто.  Спокойной ночи.

Линда садится за стол.

Свет постепенно убывает.

Эндель прикладывает к уху приемник. Звучит музыка Эрнесакса в исполнении мужского хора.

На экране сквер с птичьего полета.

Светятся уличные фонари, громадная палатка изнутри пылает.

 

 

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Обстановка та же.

Отто лежит.

Койка Энделя пуста.

Эндель (появляясь в палате).  По-моему, кормят здесь очень даже прилично. И обслуживание замечательное. Разве что, соков приносить… Я видел, как ты запросто с ноутбуком управляешься. Не правда ли, гениальная вещица?.. Брошу в автомобиль и – к морю… а там?.. там  Маша в лесу бродит… Маша лес обожает… можно сказать - обожествляет… Или вдоль моря гуляет…

Эндель садится на койку.

На экране появляется море.

Море для нее – поэма… апофеоз… Представляешь, чем ветренее – тем лучше… особенно любит ходить против ветра… против осеннего ветра, когда ветер уже холодный. Идет, подняв голову, и хоть бы хны, буквально наслаждается… а я в машине сижу и работаю.

Отто (по динамику). Маша да Маша… Привязанность невероятная… В это даже трудно поверить… Для любви, вроде бы, возраст не тот… но для такой привязанности нужно нечто серьезное… А она ради него от Москвы отказалась, от перспективы жить в центре - на Арбате… Ну и что?.. Для русских Москва, конечно, не «ну и что»… А вот то, что отказалась от жениха, которого государство на руках носило... Физик, испытывающий ядерные бомбы. Таких держали в тайне, в секрете… Обеспеченность была бы полная… Неужели ей романтики недоставало?.. А он теперь комплектует – не смог обеспечить… В Москве каталась бы Машенька как сыр в масле…

Эндель.  Врач сказал, что переведет меня в другую палату…

Отто.  Поговорить с тобой мы еще успеем… У меня не мало вопросов к тебе…  Спасибо, что дал почитать пьесу… Я бы еще хотел почитать…  Пытаюсь тебя понять… Ты, в самом деле - оригинал. Если тебе интересно мое мнение – ты не напрасно жизнь прожил. Читал пьесу и думал об этом.

Эндель.  Маша - то же самое… «Наша с тобой жизнь удалась»… Представляешь?.. Это ее слова… А мне не верится… Порой слышу нотки печали… а то и горечи…

Отто.  Она все прекрасно понимает… Любит тебя такого, какой ты есть…

Эндель.  Кретина.

Отто.  Русские говорят – распахнутый, расхристанный.

Эндель.  Русский ты знаешь, конечно.

Отто.  Десять лет терся об русских… Рядом со мной были не только уголовники… Политические… вот с кем было интересно…

Эндель.  Здорово ты, однако, придумал… Так сказать - сыграл ва-банк… Ты эту историю сыну рассказывал?

Отто. Ты - первый…

Эндель. Я бы ни за что не молчал.

Отто. Карьеру не хотел ему портить…

Эндель. Отчаянный ты мужик. На такое решиться не просто… не каждый выкинет такой номер.

Отто. К чему парню все эти подробности? Он и так живет на пределе. Я за ним наблюдаю. Бизнес – ой как не сладко…

Эндель. Оригинал не я, оригинал - ты… Использую эту историю в своей пьесе…

Отто. Давай. Потом дашь почитать…

Эндель. Скажи-ка мне вот что, Отто… Мы с тобой, как ни поверни, ягодки одного поля… А вот Маша?.. если честно… женщина связалась с кретином?

Отто.  Да.

Эндель И на том спасибо… Мы с тобой две белые вороны… Коммунисты дали мне в зубы… а у тебя отняли  море… твое самое- самое… и, конечно, те десять лет… которые ты никогда не забудешь.

Отто.  Без моря жить можно… Они народец загубили… Куда подевалась человеческая смелость, дерзость…

Эндель.  Все-таки, наше правительство не робкого десятка…

Отто. Эта история еще не закончилась… Начнут мусолить... А если говорить на счет Маши… Ты у себя на Родине… а вот Машу лишили Родины…  Она осталась в одиночестве…

Эндель.  В самое нутро...

Отто. Маша - умный человек... Ты для Маши – путеводная звезда.

Эндель. Издеваешься?

Отто.  Таких, как Маша – единицы.

Эндель (глядя на море). Я перед ней в неоплатном долгу.

Отто.  Когда за мной пришли…

Море исчезает.

Рано утром пришли…

На экране входная дверь в квартиру.

Эндель. Да…

Отто молчун. Не привык рассказывать о себе.

Твои слова на вес золота… Соберемся как-нибудь… в ближайшие дни… и - по душам… Мой адрес тебе известен, свистну на пироги…

На экране вновь море.

Эндель ходит вдоль моря…

Стоял я как-то на берегу… волны, волны… и шибануло мне в башку - «исповедь кретина»…  как озарение… Люди свое самое заветное, самое сокровенное прятали как можно дальше… забирали с собой в могилу… под гробовой доской хоронили… чтобы детям жизнь не испортить… такое трудно понять… молодежь просто ничего не знает… а в общем - им плевать… Дурак я был тогда, конечно, полный. Жил в коротеньких штанишках... А когда пошел по хуторам… когда - от хутора к хутору… тогда-то и начал взрослеть.

Отто. И стал болтуном.

Эндель. Точно. Потому-то и обидно за Машу… Из меня правда прямо-таки поперла. Был зол на самого себя… Пьесу, естественно, запретили… про кочегарку… Все - в тартарары… вся наша жизнь…

Отто. И что же Маша?.. когда узнала, что пьесу запретили?..

Эндель. Работай, говорит. Мне твои произведения очень нравятся. Тебе есть, что сказать…

Отто. Вы оба ненормальные… Одинокие странники… Если честно - я вам завидую…

На весь экран лозунг: Пролетарии всех стран соединяйтесь!

Эндель (истерически орет). Папы и мамы!!. к чертям собачьим с нашей дороги в светлое будущее!!. идет великий поход в коммунизм!!. наш гениальный товарищ Сталин сказал: «воспитывать молодежь теперь будет доблестный комсомол»!!

Помолчали.

Отто. Артист… А в Германии - Гитлер-югенд…

Эндель А в результате?

Отто. А в результате - идиоты.

Эндель. Брошенные, никому не нужные… больные до сих пор…

Эндель не находит себе места.

Вбегает Линда.

Линда. Что случилось?

Эндель. Прости меня, дурака. Детство мое розовое вспомнилось.

Линда. Вам бы прилечь.

Эндель. Порядок, Линда. Я себе друга нашел. Вот и радуюсь. Скучать нам с ним некогда. (Вслед уходящей Линде). Как там телевидение?

Линда выходит.

На экране море.

Отто, я перед тобой – какой уж есть… А вот про Машу, все-таки, я тебе не все рассказал...

Отто. Мне много не надо… Твоей Маше крупно повезло… и ты сам так думаешь…

Эндель. Машу я понять могу – она меня подбадривает, успокаивает, но ты-то что?..

На экране разгромленная улица Виру.

А этих понимаешь?

Отто. Эти сами себя не понимают…

Эндель. Чего они совершенно не понимают, так это Россию… Знают ее рекламную, телевизионную… плюс - слезы родителей.

Отто. Маша где родилась?

Эндель. Похоронишь меня здесь - над этими просторами… Это ее слова… Полечу туда… за горизонт… Что скажешь?

Отто. Почитать надо сначала, тогда и поговорим…

Эндель. Признаться, я тоже хочу туда - за горизонт…

Отто. Устал?

Эндель. Без Маши ничего мне не надо… ничего мне уже не хочется… Без нее просто пропаду…

Отто. Не пропадешь… В коротеньких штанишках не пропадают… не исчезают… они востребованы…

Эндель. Иногда думаю: почему я не музыкант? Без слов можно сказать так много. Музыка, это, брат, - бесконечность… Если музыка настоящая, конечно... Моцарт… Рахманинов… А уж - Бах…

Отто.  Моя жена с немцем гуляла…

Эндель замирает.

Море исчезает.

Я имею в виду первую жену… Я тогда на фронте дрался…

На экране появляется скала с амбразурой. Дот.

Отто делает продолжительную пузу.

Эндель. Что тут скажешь?.. слабый пол…

Отто молчит.

(Вспыхнув). Но когда мужик не хочет гордиться Родиной – к станке его!

Отто. Я рад, что тебя встретил.

Эндель ждет.

Отто молчит.

Эндель.  В Эстонию пожаловали господа… как же… на танках… с черными крестами на броне… Бароны наверняка направились к своим имениям… к своим бывшим владениям…

Амбразура исчезает.

Отто. Господа прибывают не на танках… Господа приплывают на кораблях… с духовым оркестром…

Эндель.  Русские до сих пор уверены: эстонцы немцев обожают…

Отто.  Коммунисты им мозги вправили…

Эндель.  А ты заметил, Линда тоже с комплексами… наша медсестра…

Отто. Она молодец.

Эндель.  Симпатяга… А ты, все-таки, присмотрись к ней…

Отто.  За пятьдесят лет все искалечили.

Эндель.  Ты, Отто, мало что знаешь… Опять я о Маше…

Отто.  Она мне сама расскажет… Приду на пироги и поговорим…

Эндель.  Не дождешься… Кремень… Чтобы жаловаться?..

Отто.  Почему – жаловаться? Она уверена - ей очень повезло.

Эндель. А ну тебя к бесу… Пятый час... Вот-вот явятся…

Входит Мария.

В руке - пакеты.

Мария. Наконец-то я вас нашла. Представляете? – заблудилась. Перепутала палаты. Хожу, хожу к Энделю и – вот тебе. Такое впервые. Привет солдатикам.

Эндель. От фронтовиков пламенный привет!

Мария. Это тебе… (кладет пакет на койку), а это - вам. (Кладет на тумбочку Отто другой пакет). Кушайте на здоровье. Апельсины… И быстренько домой. Без вас… для меня лично пустой дом - тихий ужас… Места себе не нахожу...

Отто. Спасибо, Маша.

Мария. Вы знаете мое имя?

Отто. Или вы не знаете своего Энделя?

Мария. О, да. Он может беседовать даже… (останавливается на полуслове).

Эндель. Ну-ну… с барбосом?.. Ты хотела сказать – с псом?

Мария. Я ничего не хотела сказать.

Эндель. Ты – чудо!

Мария. А ты – ла-ла-ла.

Отто.  Надо заметить, собаки в людях хорошо разбираются.

Мария. Люди принимают его за чудака… иные даже…

Отто. …считает его дураком?

Мария.  Сам себя он, конечно, считает разведчиком.

Отто.  Вам с Энделем повезло.

Мария.  Да. Мне в жизни очень повезло.

Эндель. Вот это и есть - ла-ла-ла… От таких как я, бегут сломя голову. Кто начнет мне возражать, тот в жизни ни черта не понимает.

Мария.  Как вы тут? Что доктор сказал?

Эндель.  С ним - раз-два и в дамках. Кстати, моего друга зовут Отто. Мы его непременно пригласим в гости. Покажешь свое кулинарное искусство, а я – любопытнейшие документы представлю. Например - бумаги отца. Диплом Оксфордского университета, свидетельство первого  боевого летчика Эстонии… выданный, между прочим, английскими инструкторами еще в восемнадцатом году.

Отто.  Надо будет зайти.

Мария.  Мы бы с радостью!.. Эндель покажет вам слайды Кавказа. Мы на Кавказе в советские годы были каждый год. Там собирались очень интересные люди.

Эндель.  Диссиденты. Многих из них я в Интернете нашел. А вот у себя на Родине…

Мария (перебивая).  Ты работай, работай.

Отто. Маша, вы меня извините, но я не могу не задать этот вопрос… Я профессиональный  моряк, понять меня можно… Почему вы так сильно привязаны к морю?

Мария.  Эндель?.. (имеет в виду – проболтался). У моря дышится легко… Мне очень нравится быть в лесу и у моря…

Эндель.  Ответ более, чем формальный… Почему не скажешь: море - это свобода!.. воля!.. У моря Маша поет… Представляешь?.. в полный голос... Надо признать…

Мария (перебивая). Прекрати.

Эндель. Ты - поэт…

Мария. Я прошу тебя, Эндель.

Входят Берта и Сандер.

Они тут же направляются к Отто.

Берта.  Здравствуй… Ну, как?.. Что врачи сказали?.. Как ты себя чувствуешь?..

Эндель. Здравствуйте!

Отто ждет.

Берта (формально). Здравствуйте.

Отто.  Хорошо себя чувствую.

Берта. Ты нас всех перепугал. Сидел, сидел и вдруг так сильно побледнел… Ты смотрел на беспорядки такими глазами, точно… Мне даже страшно стало…

Сандер. Здравствуй, отец.

Берта. Кормят в больницах плохо. Мы тут кое-что принесли…

Отто. Хорошо здесь кормят. Я вполне доволен.

Берта. Абрикосовый сок... апельсины… глазированные сырки, которые ты очень любишь…

Эндель.  Ваш Отто молодец. Отправится домой не сегодня - завтра. Врачи за него совершенно не беспокоятся. Вы можете не волноваться.

Мария знаками останавливает Энделя.

Такой человек, как Отто, горы свернет. К тому же, у него дома дел невпроворот…

Сандер холодно присматривается к Энделю.

Да-да, я серьезно… А вот со мной сплошные загадки: никак не поймут, почему живу в не правильном ритме… Кроме шуток... Вашего отца врач сразу понял: человек уникальный - чрезвычайно вдумчивый, хорошо воспитанный, готовый горы сворачивать… одним словом - человек с большой буквы… редкая личность... (Сандер внимательно изучает Энделя). Вам с отцом очень повезло, должен заметить… Надеюсь, вы со мной согласны?

Отто. Прошу его любить и жаловать.

Пауза.

Маша, подойдите ко мне, пожалуйста…

Мария подходит.

Сядьте…

Мария озадачена.

Прошу вас – сядьте…

Мария.  Но у вас посетители…

Отто.  Я вас очень прошу - сядьте.

Эндель.  Мольба больного  – полет белокрылого ангела…

Мария садится на табуретку.

Нет-нет, сюда, пожалуйста.

Мария присаживается на койку.

Ваш муж совершенно не умеет врать…

Берта. Ну, что ты, Отто… Постороннему человеку…

Отто (не обращая внимания на Берту, Марии). Вы со мной согласны?.. Ваш муж совершенно не умеет врать.

Мария.  Эндель не находит нужным врать… Вы считаете это недостатком?..

Берта. Отто, ты человека ставишь в неловкое положение… Ты явно смущаешь незнакомку…

Отто.  Почему вы не поздоровались, когда вошли?...

Берта.  Я? Я поздоровалась…

Отто.  Сандер, почему ты не поздоровался, когда вошел? 

Сандер.  Потому что я ненавижу русских.

Отто.  Знаю… Прошу вас, не обращайте на него внимания… Эндель вчера сделал мне замечание: воспитал я своего сына плохо. Неважнецки, как он сказал. От себя должен добавить: воспитан мой сын более чем недостаточно… именно – недостаточно… но в этом виноват я сам… очень многое упущено…

Сандер.  С каких это пор ты стал прислушиваться к мнению посторонних людей?

Отто.  Маша… почему вы так сильно любите море?.. Можно сказать – набожно, беззаветно…

Всеобщее ожидание.

Мария. Потому что Энделя в Эстонии не любят…

Молчание.

Не любят его открытость… честность… его безрассудную смелость, искренность… Не любят его дерзкие произведения…

Отто.  Дерзкие?.. Вы считаете, его произведения дерзкими?

Мария. Да, я так считаю. Искренность – главная черта Энделя. Могу сказать больше, искренность - его главное достоинство.

Отто. Понятно… Вынужден констатировать: искренность всегда ходила и будет ходить в черных одеждах… История этому учит…

Мария. Искренность востребована всегда… Потому и бога придумали… Хотя бы перед богом можно быть искренним…

Отто. Замечательно…

Мария. Черные одежды не для Энделя.

Отто. Не для Энделя… Это вы удачно вставили… Вполне согласен… Безбожные коммунисты загнали искренность в подвалы…

Мария. На кухни.

Отто. Я говорю фигурально… В подвалы подкорки… Мозги искалечили…

Мария. В подвалы?.. Энделя это не коснулось… и не только Энделя… На Кавказе собирались очень свободолюбивые люди…

Отто. Ваша душа до сих пор жаждет свободы?… Рвется на волю?.. Смотрит за горизонт?..

Мария напряженно молчит.

Сандер.  Попутного ветра…

Отто.  Вам в Эстонии не уютно?

Берта.  Отто, мне уйти?

Мария.  Простите, но я так не могу…

Отто.  Сидите!.. Прошу вас… Я вас умоляю… Просить я не привык, умолять – тем более… но вас я умоляю…

Берта.  Отто…

Отто (Марии).  Говорите… Это необходимо… На правах больного я вас очень прошу…

Мария. Я вас не понимаю… О чем вы?

Отто. О себе рассказывайте.

Мария. Именно сейчас?

Отто. Я так хочу… Вы родились в Хабаровске. На Дальнем востоке. Это очень далеко. Это на той стороне Земного шара, а полюбили эстонца… Почему?

Эндель.  Отто, прошу тебя – не надо... Берта, пожалуйста, не уходите!.. Если вы уйдете… если вы… Отто не в силах уже молчать… Послушайте его… Он не хочет быть прежним… больше не может… Он и в больницу-то попал, потому что не умеет быть равнодушным… Эти события его ранили… Понимаете?.. Пусть откроется. Это же лучшее лекарство… Не дайте человеку умереть в молчании…

Сандер. Кому нужны ваши комментарии?!

 Эндель. Да поймите же! Отец всю жизнь молчал!.. больше не может!.. выслушайте его…

Сандер. Что вы знаете о моем отце?!

Отто (останавливая перепалку, Марии). Я сражался против вашего мужа…

Пауза.

Я защищал Синие горы… Вы что-нибудь слышали про Синие горы?.. Мы упорно обороняли наши заветные рубежи… Вам известно, где находятся Синие горы?

Мария.  Неподалеку от Нарвы.

Отто.  У Синих гор полегло очень много русских…

В воздухе висит напряжение.

Они жаждали освободить Эстонию от таких, как я…

Молчание.

Мы сопротивлялись отчаянно… от всего сердца… потому что очень любим свою Родину… независимую… свободную… мы не желали видеть русских в Эстонии… а уж тем более – их любимчика Сталина… с его зверствами…

Мария молчит.

Я воевал против вашего мужа…

Мария молчит.

Что скажете?

Мария.  Бедная Эстония.

Отто.  Дайте мне вашу руку… Прошу вас, дайте вашу руку…

Мария подает руку.

Отто целует ее.

А там?.. В сквере?.. Что там с Бронзовым солдатом?

Мария.  Там моя боль.

Отто.  «Там моя боль»…

Сандер.  Отец, я должен присутствовать при этом спектакле?

Отто.  Как знаешь…

Сандер.  Но ты же маму обижаешь!

Мария (встает).  Простите, но я так не могу… я здесь совершенно неуместна…

Отто.  Сидите!..

Мария колеблется.

Я хочу, чтобы вы сели...

Входит Линда.

Сандер подходит к ней, что-то энергично говорит.

За что вы полюбили эстонца?

Мария молчит.

Берта.  Я приду позднее.

Отто.  Хорошо Берта. Моя жизнь тебя никогда не интересовала… разве что - мои дома…

Сандер.  Отец!

Отто.  Что, сын?

Эндель.  Отто, не надо! Ты травмируешь! Не надо так сразу! так круто! Все это лишнее, Отто! Не надо! Прошу тебя! Успокойся!

Отто.  Машу? – да, травмирую…  (Марии). Я вас травмирую?

Мария.  Нет.

Отто. Как же тебе повезло, Эндель - у тебя замечательный друг...

Эндель. Берта, не уходите! Прошу вас! Отто не хотел вас обидеть! Отто устал! Понимаете? Он очень устал! Он долгие годы был лишен самого главного! - откровения! Для него это крайняя необходимость!..

Берта останавливается.

В советские годы он молчал… сейчас молчит… о своих фронтовых делах тем более говорить не может… для бывших коммунистов такие разговоры смерти подобны... Коммунисты сейчас тоже молчат… Попытайтесь понять Отто... Должен вам сказать: мой отец тоже молчал… ушел из жизни, не открыв мне ни единой тайны…  Он воевал в Освободительной войне… представляете?.. а я об этом ничего не знал… В архивах подняли его дело и я… я рот разинул… мой отец первый эстонский боевой летчик!

Берта устремляется прочь.

Отто. Берта!..

Берта останавливается.

…эта женщина (на Марию) полюбила странного человека… более, чем странного… можно сказать – не вполне нормального… У него всю жизнь не было ни кола, ни двора… больше того, коммунисты его приглашали во власть… а он… он отправился в кочегарку… отправился работать кочегаром в котельную… истопником… представляете?.. чтобы иметь свободное время, чтобы ближе знакомиться с Эстонией… где родился его отец… Эндель искал правду… Господи! – человек ищет правду!.. представляете?!.  истину!.. и что вы думаете?.. он нашел ее… правду…

Мария.  Я Энделя за это очень люблю…

Сандер (вспыхнув).  О какой правде тут речь?! Что тут происходит?! О чем вы тут лопочете?! Или вам не известно, где правда?! Где она все крушит на своем пути?! Она, наконец-то, вырвалась наружу!! Она теперь всюду!! В разбитых витринах!! В бесконечном мате, который висит над моим любимым Таллинном!!

Отто поднимает руку.

Сандер смолкает.

Отто.  Сандер… я когда-то за правду жизнь готов был отдать… Я был человек свободный… плавал по морям… считай – весь мир был моим… но когда до меня дошла весть… это случилось в Австралии… я узнал, что Эстонию оккупировали… красные вошли в Эстонию… я сразу понял - у отца большие неприятности… промышленник. крупный собственник… Берта, ты уверена, что я отправился драться за дома? за собственность?..                   

Сандер (перебивая).  Отец!!. Почему не спросишь, что в городе творится?! Чем там русские занимаются?! Почему это тебя совершенно не интересует?!

Отто.  Я для тебя рассказываю, Сандер, для тебя, милый… Решился… Это он меня надоумил… подтолкнул…

Пауза.

Хочешь знать, что я делал в Сибири? Как я там жил-поживал?..

Сандер.   Нет! Я ничего не хочу! И вообще, какое это имеет значение?! Столько лет спустя! В столь трагические минуты?! Об этом ли сейчас надо думать?!

Отто.  Я в Сибири не был…

Пауза.

Я туда просто не доехал… хотя по документам – я был именно там… на рудниках… Оттуда никто так и не вернулся… Я беседовал с их родственниками… никто… все остались там… лежат в земле без памятного камня…

Сандер (Линде). Почему вы молчите?! Отцу нужен покой! Или вы этого понять не можете?! При чем здесь Сибирь?!  В эти минуты?!

Отто (продолжая свое). Поезд сделал остановку в Ярославле… по пути на Колыму… Меня везли на урановые рудники…

Сандер (Линде). Я вас очень прошу!

Эндель (перебивая). Линда!.. Ты же все понимаешь. Ты в курсе наших разговоров. Отто смертельно устал… Милые мои, услышьте человека...  Отто воевал в немецкой армии… пережил ужасы советских лагерей… лишился любимой профессии… навсегда простился с морем…

Сандер (перебивая Энделя). Моего отца понять не дано никому! Да! Никому! Отец… это тайна!! Тайна даже для меня! - его сына!

Отто. Сандер!

Сандер останавливается.

Не надо его обижать… Ты меня в самом деле не знаешь…

Сандер. Да как же я могу тебя знать?! если ты молчишь и молчишь! Всю свою жизнь – ни слова! О себе – хоть бы чуть-чуть! Только море да море! (Вспыхнув). А Сибирь?!

Отто. Я не хотел портить твою карьеру…

Сандер. Что?..

Отто. Не хотел испортить твою жизнь…

Сандер. Я тебя не понимаю…

Отто. Ты работал в ЦК комсомола… Ты был у них на хорошем счету… Неужели не понятно?

Сандер. А теперь?.. Наступили другие времена…

Отто. Теперь – тем более… Ты и так весь на нервах… Моя жизнь никого не касается… Теперь – тем более…

Сандер. И даже мама тебя не знает?

Отто. Даже мама… Кто меня хорошо понимает, так это - он… (На Энделя).

Пауза.

Меня жена выдала…

Сандер. О чем ты?

Отто. Я для нее оказался чужой… я для нее оказался серьезной помехой… Для своей жены оказался не нужным… лишним…. Пока я воевал, она жила с другим… вот и решила меня устранить… убрать… Все так элементарно просто… но как не просто это рассказывать… и нужно ли вообще рассказывать?.. Глядя на тебя, Сандер, скорей всего - не стоило бы…

Пауза.

Она заявила властям, что я воевал на немецкой стороне… Получил я десять лет… До Сибири меня довезти им не удалось…

Пауза.

Эндель. Ну же, Отто… рассказывай дальше… ты должен это рассказать…

Отто. Берта, эта женщина отказалась от драгоценностей… Отказалась от обеспеченной жизни…

Мария (вскакивая). Зачем?! О чем вы?! При чем тут я?!

Эндель. Машенька!! Милая!!

Мария. Простите… Но я не могу... Моя жизнь никого не касается... Если Эндель нашел возможным вам рассказать, это я еще могу понять - он болтун, но в такой обстановке… в этой атмосфере…

Эндель. Умоляю, Машенька - молчи!!

Пауза.

Отто… рассказывай… расскажи, как ты поступил, когда узнал, что поезд везет тебя на Колыму…  на урановые рудники…

Сандер (перебивая Энделя). Отец!.. ты можешь мне объяснить, где могила моей бабушки?... там! – в Сибири!.. где могила моего деда?! Ты сможешь мне показать, куда их закопали?! Сможешь ответить, в чем их вина?! А теперь?.. что теперь происходит?!.. Что вытворяют их внуки?!!

Эндель (кричит). Сандер!!

Сандер ждет.

Страшная судьба у твоего отца…

Сандер. Судьба моего отца вас не касается! Вы явились в Эстонию с красной звездой во лбу!!

Эндель. Кретин!!

Сандер. Кто кретин?!

Эндель. Я! Я кретин!

Сандер смолкает.

Сандер… мой отец тоже молчал…

Сандер. Да при чем тут ваш отец?! С такими героями, как ваш отец, делай что хочешь! Выдающиеся летчики!

Отто (на всю больницу). Не смей!!

Пауза.

Эндель осторожно садится на койку.

Ты его не обижай… Он этого не заслужил… Все вы, молодые, молодцы… И эти там тоже (на экран) – «я бы»… Не случайно столько эстонцев разбежалось по всему свету…

Сандер (на Энделя). Он офицер советской армии!! Ему бы помолчать!! (Энделю).  Кто тут на всю больницу кричал: я офицер советской армии?!

Эндель молчит.

Отто (подняв руку). Сандер, милый, это же боль… Понимаешь?.. Жизнь-то прожита… Ему обидно… ему ужасно обидно за свою удивительную спутницу жизни…

Мария. При чем тут я?!

Отто (подняв руку). Женщина пошла за этим человеком, прекрасно понимая… с Энделем… это дорога на Голгофу…

Мария. Не правда! Я нашла то, о чем мечтала все свои тридцать девические лет! Другой судьбы мне не надо! Я самый счастливый человек на свете!

Эндель. Машенька!.. милая... (раздумно) наступили другие время.. а у нас с тобой?..

Отто. А у вас еще хуже стало… Сандер, в те годы нужна была смелость, дерзость… а теперь?.. он же опять неугоден…

Эндель. Сандер… неужели ты не знаешь, на что решился твой отец?..  когда понял, что поезд везет его на Калыму?..  Дали отцу десять лет… на рудники… по пути эшелон сделал остановку в Ярославле… видит - грузовик пятится… Выскочил Отто из вагона и – под грузовик… Масса переломов… Лазарет. Гипс. Поезд ушел…

Пауза.

Повезли твоего отца в местные лагеря… За хорошую работу сократили год. Вернулся твой отец в Эстонию. Женился. Тебя вырастил… Никому о своей доле - ни слова… Море осталось только в мечтах… а тут – перестройка… поющая революция… вернули ему собственность… и прочее и прочее… но жизнь-то прожита…

Отто. Я рад, что его встретил…

Мария. Если бы не Сахаров… я имею в виду академика Сахарова… если бы не такие, как Солженицын… Русских есть за что уважать…

Отто. Почему же ты не скажешь, Машенька: если бы не такие, как Эндель?

Мария. Его представлять не надо… Его весь мир читает… в Интернете… а в Эстонии… в его родной Эстонии его даже никто не знает… только те, которые препятствовали тогда и сейчас продолжают то же самое…

Отто. Мне Сандер поможет. Скоро все об Энделе узнают.

Эти там (на экран) живут прошлым… Эстония для них - пустой звук… Россия под боком… даже молодое поколение живет прошлым… ностальгией родителей… Линде тоже не хочется открываться… Я ее понимаю… будет носить в себе тайны… Все мы с тайнами… И эти там (в сторону экрана) с тайнами… По молодости шумят… хотят заявить о себе… Долго так будет… (В сторону Энделя). Эндель меня в гости приглашает… пойду… непременно пойду в гости…

Эндель скрывает, что ему очень плохо.

Линда. А у меня нет никаких тайн… Это, скорей, мамина тайна… Она работала в ЦК Компартии… заведовала имуществом… мебель, прочее хозяйство… Началась перестройка… Коммунисты разбежались… Не знаю, кому досталось здание ЦК, а мебель мама успела скупить… за копейки… и все выгодно продала… начала свое дело… У нее магазин… шубы, пальто, шапки, куртки… бизнес… Ей здорово  повезло, что магазин не на улице Виру… Все в те годы с чего-то начинали…

Мария. Эндель написал замечательную пьесу… пять режиссеров хотели фильм сделать… денег не дали… не дали и не дадут… Вот и уезжают люди в другие края…

Отто. Сандер… на фильм сейчас надо миллионов десять?.. двадцать? Ты мне поможешь?

Сандер. Как решишь – так и будет…

Отто. Эндель… Ты слышишь?.. Эндель…

Линда бросается к Энделю. Начинает энергично действовать. Массаж сердца и прочее.

Линда. Дежурного врача скорей! Бегите за врачом! Кабинет в конце коридора!

Сандер бежит за врачом.

Мария стоит каменная.

Постепенно снимается свет… это угасает Эндель…

 

Эпилог

 

Отто стоит на фоне моря.

Смотрит, как в море удаляется Мария… все дальше и дальше… Вдруг Мария, превратившись в белого лебедя, поднимается в воздух… устремляется к горизонту…

К Отто подходит Сандер.

Останавливается рядом.

Сморит на море.

Диалог между отцом и сыном идет по динамику.

Сандер. Я тебя едва нашел… Скучаешь?

Отто. Как там мама?

Сандер. Она все понимает… Что, все-таки, решила Мария?

Отто. Она кремирует его… а затем развеет над морем…

Сандер. Как ты себя чувствуешь?

Отто. Хорошо… Как никогда прежде хорошо себя чувствую…

Сандер. Ты меня потряс… Перед всеми…  Я тебя такого не знал…

Отто. Какой человек ушел из жизни…

Сандер. Что она, в конце концов, решит?.. Уедет в Россию?

Отто. Не думаю… Она его очень любила…

Сандер. Если надо будет – я готов помочь…

Отто. Крик души… Человек умер от крика души…

Сандер. Лебединая песня…

КОНЕЦ

Сентябрь 2009

Таллинн.

Тел: (+372) 654 70 28

voamer@hot.ee