Исповедь кретина

1

Написал на пустом экране – «Исповедь кретина» и… с чего же теперь начинать? о чем рассказывать? Название придумал с лету, без проблем, а дальше? как собрать до кучи всю свою жизнь?.. чтобы интересно было незнакомцу – случайному, не случайному, а главное, конечно, самому себе… чтобы было любопытно… как ни как – итог. То, что кретин – бог с этим, не важно. Если кого и посмешит такое название, так не беда же. Видимо, не очень далекий человек, этот улыбаха… умный же знает: жизнь – игра, не более того… а кто пытается приподнять себя за холку… тот, пожалуй, недалекий, возможно, ловкий, изворотливый, но что несомненно – недалекий и лживый человек. Постараюсь таковым не быть.

Не кажется ли вам, дорогие мои, что, рассказывая о себе, мы повествуем, прежде всего, о своих родителях? Именно - о родителях! Как я могу думать о себе, например, как о «враге народа»? Какой я враг? Тем более, всего Советского Союза! Врагом был мой отец… Как отец оказался врагом такой огромной империи? Он еще в двадцатом году, обратите внимание -  в двадцатом году! в борьбе за независимость Эстонии в Освободительной войне разгромил нашествие красных… Он был участником войны в качестве помощника командира разведывательного батальона и боевого летчика… Результат? Россия подписала с Эстонией Тартуский мирный договор. Вышвырнули-таки большевистское нашествие, и гораздо дальше реки Нарва - за реку Лугу. И появилась новая независимая Республика - Эстония. Но моя Родина была свободной всего лишь двадцать лет… Товарищ Сталин и геноссе Гитлер, тайно сговорившись, поделили между собой восточную Европу и начали действовать, в результате чего Эстония оказалась, в конце концов, оккупированной и была включена в состав СССР... С той поры начались мытарства моего отца.

Мне было два года, когда наша семья оказалась на Урале, в городе Свердловске. Родился я в 1934 году в Ленинграде, но после убийства Сергея Кирова, отец укатил на Урал всем своим семейством – подальше от надвигающихся репрессий. Он все предвидел… Наших всех близких и родных в 1937 году либо расстреляли, либо сослали в дальние края. Мы, естественно, попали в список «врагов народа». Урал нас, понятное дело, не спас.

Именно с этого момента начинаются все мои нынешние затруднения. Я имею в виду понимание того, что же побудило отца перебраться в красную Россию в двадцать четвертом году? В Эстонском департаменте по гражданству (в 1996 году) высказали предположение, что отец мог быть направлен в Россию с особым заданием и т. д., и т. п. Увы, это только предположение. В 1976 году отца не стало – инсульт на 79 году жизни. Кругом одни тайны. (Эти тайны будут теперь волочиться за нами многие годы…).

Мама о тех моментах нашей жизни вообще ничего не рассказывала, во всяком случае – не любила рассказывать, а если разговор заходил косвенным образом, то все было чрезвычайно скупо или вовсе все обрывалось на полуслове... а я?.. будучи советским человеком, увы!- советским… и не настаивал. Теперь ох как жалею! Мама умерла в 1987 году. В самом начале «перестройки»...
То, что мне все-таки удалось выяснить и что я лично сам пережил, расскажу со всеми подробностями.

В 1940 году, после оккупации Эстонии, «кагебешники» дорвались до государственных архивов Эстонии и узнали, естественно, про моего отца буквально все: и что он офицер, и что воевал в Освободительной, и что воевал в разведывательном батальоне помощником командира, и даже летал в качестве боевого летчика и наблюдателя на самолете (на тех-то бипланах!) в тыл противника. Архивы о тех временах сохранились, и сейчас в отличном состоянии. Это мне сказал архивариус, выдавая справку об отце, о его боевых делах… Уже много позднее меня разыскал Тойво Китвел, автор книги «Хроника авиации Эстонии» и сообщил, что мой отец первый… первый! боевой летчик Эстонии. Об этом следует подробней, но потом…

В Свердловске отца, естественно, разыскали. Вызвали в КГБ. Там ему предложили сотрудничать... ни больше, ни меньше – сотрудничать разведчиком, причем, разведчиком за рубежом. Отец для такой работы подходил по всем параметрам: эстонец, знал несколько языков, закончил лондонский колледж, участник Освободительной войны и так далее, и так далее. Шпион на все сто. Но отец отказался. Не трудно догадаться, что за этим последовало. Подробнее обо всем этом будет ниже. Как-никак - автобиография.

В СССР родители, понятное дело, не распространялись о своем прошлом, тем более, если ты не рабочий, не бедняк-крестьянин и так далее, и тому подобное, собственным же детям… к чему?  Уж лучше промолчать, абы не портить дальнейшую жизнь невинным малышам… На всякий случай?.. (В каком же аду мы, все-таки, жили!)

Мы с братом вопросов не задавали. Почему? Наверное, потому, что мама от таких вопросов уходила, а то приходила в ярость… Позднее, тогда мне было уже больше десяти, (в то время отца обрабатывали кагабешники), батюшка пригласил меня на прогулку подальше от города в горы, и там сказал, что он… белый офицер… С ума сойти! Мой отец - белый офицер?! Как снег на голову среди того жаркого уральского лета! Что я мог тогда подумать? Ученик начальных классов, учившийся по советским учебникам… Естественно, я был тогда, как все. А как иначе? Сталин свои дела вершил капитально... К тому же, мама нет-нет да и говорила нам с братом: не слушайте отца – он не здоров, может болтать чепуху… А теперь прибавьте ко всему: война, огромный город переполнен беженцами (с западной части СССР), в нашей квартире живут четыре семьи, голод страшный, бесконечные очереди за хлебом, а отец говорит - он… белый офицер! Я бы смог еще понять, что «белый офицер», но то, что он участник Освободительной войны да еще где-то там - в Эстонии… я бы точно подумал - отец болен… (Даже сейчас меня тоже принимают за больного, когда разговор заходит об Освободительной войне… О тартуском мирном договоре… Вот на таких-то манкуртах, да еще на кагебушниках В. Путин строит свою политику сейчас в России…).

Не добившись своего, кагебешники поместили отца в психиатрическую клинику… в ту самую, что под Свердловском, которая называлась в те годы (не знаю, как сейчас) - «Агафуровские дачи». И начали батюшку обрабатывать... (Кто не знает, что такое оказаться в лапах КГБ?). Но у них ни черта не получилось. Отец с тех дач просто удрал. Да-да – взял и сбежал! Не даром же он воевал в разведке! Помню, как он явился домой, схватил чемодан, распахнул и стал забрасывать в него носки, рубашки, прочие необходимые для житья вещи, и… исчез. За ним явились, но от него и след простыл. Для нас тоже след простыл. Долго мы не знали, где отец, что с ним. От него не было ни слуху, ни духу.

К оглавлению <>Далее